Мясная Башня. Том 1 (СИ) - Белянов Павел - Страница 13

Закивали. План был так себе, но хоть какой-то.

Вошли.

В пещере было именно как сказал Дэн. Высоко на потолке гроздьями свисали твари, белые, голые, безглазые, с длинными пальцами, которыми они держались за камень. Кожа полупрозрачная, под ней ходило темное. Не шевелились. А когда Бьорн гакнул в темноту во всю глотку, гроздья дрогнули.

(Слепыш. Уровень 4.) (Слепыш. Уровень 4.) (Слепыш, слепыш, слепыш…)

Строки вспыхнули по всему потолку, десятками. Костя не считал.

Посыпались.

Первый рухнул прямо на него, растопырив пальцы. Костя принял его на тесак снизу, распорол на лету от паха до горла. Тварь лопнула и облила его теплым, и он отшвырнул ее ногой. Второго встретил кулаком в наруче, вбил обратно, и тут же полоснул третьего, который тянулся Бьорну в спину.

Бьорн в зверя не оборачивался, места не было. Он бил тесаком и кулаками, и слепыши от его ударов лопались, как гнилые тыквы, брызгая белым и красным. Один вцепился ему в плечо, прокусил. Бьорн взревел, оторвал его вместе с куском своего мяса и швырнул о стену.

Нора работала от стены. Костя видел ее краем глаза и все равно успел удивиться, до чего скупо она двигалась. Ни суеты, ни одной лишней стрелы. Натянула, выждала долю секунды, пустила, и слепыш валился с потолка на полпути, с древком под челюстью, где кожа тоньше всего. Она метила всегда в одно место. Стрел было десять, и она об этом помнила каждую секунду, Костя видел, как она провожает взглядом каждую выпущенную, чтоб потом подобрать.

Дэн приканчивал упавших. На него Костя загляделся, хоть и не время было. Пацан больше не тыкал наугад. Он подскакивал к оглушенному падением слепышу сбоку, бил один раз в основание черепа и летел к следующему. Быстро. Ловкость четыре.

Дрались все пятеро. Костя вспарывал тех, что валились на него и Бьорна. Бьорн ломал их руками. Курт жег, коротко, экономя силы, поджигал тех, что висли на потолке и не спешили падать, и они срывались горящими комками. Нора снимала подлетающих. Дэн добивал упавших. Впервые они работали одним слаженным зверем, и Косте это нравилось.

Когда последний слепыш дернулся и затих, в пещере повисла тишина. Только капало с потолка и с них самих. Пол был устлан белыми тушами. Костя тяжело дышал, весь в теплой дряни, но целый. Бьорн зажимал прокушенное плечо. Нора ходила между трупами и выдергивала свои стрелы, по одной, осторожно, чтоб не сломать. Из десяти в колчане осталось шесть, четыре она собирала обратно.

И тут Система отсыпала каждому свое. Костя проглядел строки, свою и чужие.

(Слепыши уничтожены. Опыт распределен между участниками боя.) (Костя: опыт +30 % к уровню. Уровень повышен: 4 → 5.) (Дэн: опыт +45 % к уровню.) (Бьорн: опыт +8 % к уровню.) (Нора: опыт +8 % к уровню.) (Курт: опыт +8 % к уровню.)

Костя перечитал и не сразу понял расклад. Больше всех досталось пацану. Потом сообразил. Слепыши были четвертого уровня. Дэн третьего, ниже их, вот ему и капало щедро за каждого. Костя вровень со слепышами, ему выходило средне, зато накопилось на целый уровень. А Бьорну с Норой, которые вымахали до шестого, те же слепыши сыпали крохами, будто они мелочь под ногами собирали.

— Так вот как оно, — сказал Костя вслух. — Кто дерется выше своей головы, тот и растет быстро. А кто мелюзгу давит, тому и награда мелкая.

— Логично, — согласился Курт. — Мне восемь процентов за то, что я тут спину рвал. Спасибо, Башня.

— Тебе восемь за то, что ты шестого уровня, — сказала Нора. — Мне столько же. Радуйся, что вообще дали.

Костя открыл панель. Два свободных очка теперь: старое, что он берег, и новое за уровень.

А потом он увидел лут.

С тварей падало. Не со всех, только с тех, что покрупнее. Когда туша оседала, из нее выкатывалось что-то и ложилось на камень, и над этим висела строка. Костя подошел к ближней, поднял.

Мутный белый шарик, твердый, с крупную виноградину. Похож на глаз, только глаз у слепыша не было.

(Бельмо слепыша. Трофей. Материал. Цена продажи: 3 искры.)

— Собираем, — сказал Костя. — Курт был прав. Все собираем.

И они пошли по пещере, обирая мертвых тварей, как крестьяне обирают поле после жатвы. С каждой третьей или четвертой падало бельмо. Дэн шнырял быстрее всех, набивал карманы, считал вслух и сбивался. Набралось десятка полтора. Полсотни искр, если продать. Почти половина компаса.

Костя разогнулся, вытер лоб. И, наклонившись за очередным бельмом, краем глаза поймал Курта.

Курт стоял в стороне, спиной, и что-то быстро делал руками. Костя не придал бы значения, мало ли. Но Дэн, оказавшийся рядом, замер, и Костя увидел, как пацан смотрит.

Курт держал что-то в ладони. Не бельмо. Бельмо белое, а это блеснуло серым, тускло, металлом. Плоское, круглое. По краю зазубрины.

Курт сунул это во внутренний карман, поглубже, тем самым движением, каким Костя вчера прятал жетон. И оглянулся, проверяя, не видел ли кто.

Дэн успел отвести глаза, сделал вид, что тянется за бельмом. Но Костя видел, что пацан видел. И пацан видел, что Костя видел.

Оба промолчали.

Костя медленно выпрямился. Внутри стало тяжело. Уверенности не было. Может, показалось. Может, Курт нашел свою железку, монету, значок, мало ли что блестит серым. А может, только что поднял с мертвой твари жетон и спрятал от отряда. От того самого отряда, в который вчера вступил, взвесив выгоду.

Костя решил молчать. Обвинишь без доказательства, рассоришь всех перед тем, как драться придется вместе. А доказательства не было. Был серый блеск в чужой ладони и тяжесть под ложечкой.

Чувству своему Костя привык верить. Оно редко ошибалось.

— Уходим, — сказал он. — Собрали и хватит. Дальше там глубже, а глубже я сегодня не полезу. Люди вымотались.

Никто не спорил. Двинулись к выходу, обвешанные трофеями, все пятеро живые. По здешним меркам день вышел удачный.

Костя шел последним, приглядывал за спинами, как привык. Впереди Бьорн зажимал плечо. Дэн жался к Норе и что-то ей рассказывал, и Нора слушала, изредка бросая слово. Быстро пацан к ней прикипел. Курт шел один, в середине, и нес свою тайну во внутреннем кармане, и Костя смотрел ему в спину и думал.

Отряд у них вышел ладный. Танк, лекарь, стрелок, нож, маг. Впервые за все дни они дрались как одно целое. Костя это чувствовал, и ему было хорошо, и от этого хорошего становилось не по себе. По его опыту, когда все складывается, где-то рядом уже готовится трещина.

Он глянул в угол зрения, на серую цифру, которую видел только он. За весь бой она не шелохнулась. А сейчас, когда он подумал, что отряд у них крепкий и что он вытащит всех, даже Курта с его тайной, потому что иначе не умеет, цифра дрогнула вверх.

(Готовность: 24 %)

Костя отвернулся. Он уже почти привык, что стоит поверить в хорошее, как эта дрянь наливается. Будто кто-то там наверху облизывается всякий раз, когда Костя решает не сдаваться.

У самого выхода Бьорн встал и поднял руку. Все замерли.

— Тихо, — сказал он низко. — Слушайте.

Костя прислушался. Сначала ничего. Потом из глубины пещеры, из той темноты, куда они не полезли, донеслось.

Голос.

Тихий, хриплый, тянущий слова, будто отвык говорить. Человеческий. Он шел снизу, из-под камня, и он звал.

— Э-э-эй, — сказал голос. — Живы-ы-е. Я слы-ы-шу. Не уходи-и-те. Я ра-а-асскажу вам, что наверху-у.

Все пятеро застыли.

— Там человек, — выдохнул Дэн. — Там внизу человек, ему помочь…

— Нет, — сказали Костя и Нора вместе.

Они переглянулись. У Норы в глазах был тот же холодок узнавания, что и у него.

— Люди так не говорят, — тихо сказала она. — Слишком ровно. Как та тварь с плачем. Помнишь? Слишком ровно.

Костя помнил. Плач без вдоха. И этот голос был без чего-то, без чего живой не говорит.

А голос снизу все тянул, ласково, терпеливо, зная, что его слушают: