Правила волшебной кухни 8 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 6

Однако тут я действительно заметил странное: музыканты, которые до сих пор создавали фон, разом отложили свои инструменты и сели ровно, сложив ручки на коленочки. Скрипач, виолончелист, флейтист — все замерли, уставившись в зал. Сидят. Смотрят. Играть вообще не собираются.

— Кхм-кхм… а что происходит? — спросил я у своей партнёрши. — Мы сами себе под нос напевать должны?

— Всё будет, синьор Маринари! — раздался у меня за спиной голос Марио Монгана, который уже сгрёб себе в объятия какую-то относительно-бодрую бабульку из числа венецианской аристократии. — Просто смотрите! Точнее, слушайте!

И музыка появилась. Не со сцены, не из оркестровой ямы, — которой тут, к слову, не было, — не с балконов зала, и даже не из динамиков. Она возникла сама собой, разом и везде. Будто сам зал начал вибрировать в такт мелодии. Тихо, торжественно, и очень красиво.

— Венеция приветствует дорогих господ, — подмигнул мне Марио и повальсировал со своей матроной куда-то вдаль.

Мы же с Джулией каким-то волшебным образом оказались в самом центре зада. Я положил ей руку на талию, она мне на плечо, и мы закружились. Краем глаза я заметил, что моя сестра тоже выбрала себе партнёра на белый танец.

Молодой парнишка лет двадцати, при описании которого лучше всего подойдёт слово «скромный». Высокий, нескладный, со взглядом загнанного кролика и торчащими ушами. Торчащими и красными от треволнений.

Причём начало их «отношений» с Анной Эдуардовной я пронаблюдал от и до. В то время, как мою сестру осаждали синьоры всех мастей, он робко топтался рядом и не сводил с неё глаз. Очень хотел подойти и заговорить, но явно что цепенел от одной мысли об этом и ничего не мог с собой поделать. В итоге, когда объявили белый танец, в дело вступил его отец.

— Прошу прощения, — пожилой синьор подошёл к Ане. — Мой сын очень стеснительный. Скажите, синьорина Сазонова, не могли бы вы пригласить его на танец? Иначе он простоит тут до самого утра.

— Да без проблем, — улыбнулась Аня. — Танец так танец.

— Благодарю, — поклонился старичок. — Но должен спросить: а синьорина умеет танцевать этот танец?

— Синьорина умеет танцевать практически любой танец, — усмехнулась Аня. — От вальса и до чечётки. Разве что не рекомендую вашему сыну танцевать со мной капоэйру. Ну… без предварительной подготовки.

Аня решительно подошла к парню, взяла его за руку и вывела в круг. Тот покраснел насквозь аж до внутренностей, но сопротивляться не посмел. В итоге они вальсировали под взглядами половины зала, а парень тем временем смотрел на мою сестру, как на богиню. Явно видно — интеллигент. Либо айтишник. Ручонки дрожат, ножки подкашиваются, и видно, что ему страшно прикасаться к Ане. Он держал её бережно, как хрустальную вазу.

Тем временем мы с Джулией тоже собрали свою порцию внимания. Всё-таки у меня не только поварской опыт наличествует, и мне доводилось бывать на подобных мероприятиях. Расти в семье аристократов и не научиться основным бальным дисциплинам? Увы и ах, это попросту невозможно.

— А ты хорошо танцуешь, — прошептала Джулия.

— Ты тоже.

Но всё хорошее рано или поздно заканчивается, и этот танец не исключение. Музыка Венеции закончилась, осязаемые музыканты снова взяли инструменты и взялись за дело, а я тем временем отвёл Джулию к колонне, чтобы перевести дух. И тут ко мне подошёл синьор лет пятидесяти. Высокий, худой, в чёрном костюме, и с очень… м-м-м… колючими глазами. Лицом синьор неуловимо походил на коршуна, и что-то мне подсказывало, что характером тоже.

— Синьор Маринари, — мужчина слегка поклонился. — Позвольте представиться. Граф Альвизе Барбариго.

— Очень приятно.

— Не могу ответить вам взаимностью, — граф оценивающе оглядел меня с ног до головы. — Очень интересный наряд вы себе выбрали. Уж не собираетесь ли вы, случаем, подвинуть действующего Дожа?

Вот что называется «аристократическая бычка». Всё через «вы» и с надменным лицом.

— Вы ошибаетесь, — просто сказал я вместо того, чтобы начинать оправдываться.

И тишина вокруг. Гости, стоявшие рядом, замерли, да и все остальные начали прислушиваться. Один престарелый синьор ради такого дела даже выкрутил слуховой аппарат на максимум.

— Простите-извините! — вдруг из толпы вылез Аугуриели и подошёл вплотную ко мне. — Извините-простите! Срочные префектические дела, которые не терпят отлагательств!

Домовой притянул меня к себе и прошептал на ухо о том, что дон Базилио уже давно следит за этим персонажем. Дону, дескать, очень здорово и вольготно живётся при нынешнем Доже, и потому он по собственной инициативе пресекает все недружественные поползновения в его адрес.

А Барбариго в свою очередь спит и видит себя на посту правителя города. Дож это знает. Дон это знает. Короче говоря все вокруг это знают, но сделать ничего не могу, потому что граф тоже не дурачок и компрометировать себя не даёт.

Однако сейчас, когда костюм первого Дожа почти оказался в руках Дожа действующего, что обязательно упрочит его позиции, Барбариго был вынужден действовать.

— Будь осторожен, — прошептал мне Аугуриели.

— Вы договорили⁈

— Да-да, простите, — сказал я. — Так о чём вы?

— О том, что моя честь, — тем временем продолжил граф, — требует прояснить один момент. Вы ведь знаете историю первого Дожа Венеции?

— Не очень, — честно ответил я.

— Что и требовалось доказать, — тут Барбариго хищно улыбнулся и огляделся вокруг. Удовлетворился тем, что вокруг собирается толпа и ему удалось привлечь внимание, а следом начал как можно громче поучать меня: — Первый Дож был человеком действия. Ведь именно он разогнал пиратов, которые держали в страхе всю Адриатику. У него было всего лишь шестьдесят кораблей, когда он выступил против двух сотен. И, как вы понимаете, вышел из этой схватки победителем.

— Впечатляет, — кивнул я.

— Кроме того, когда город Градо был в осаде, Дож лично прорвался сквозь вражеские порядки и спас жителей. Непревзойдённый мечник был. И никогда не прятался от проблем. Более того! Есть сведения, что я являюсь потомком великого Дожа! — тут со всех сторон раздались сдержанные смешки, видимо слышали это все уже не первый раз и особо не впечатлялись. — Но…

Хитрый граф быстренько поменял тему.

— Почему же, синьор Маринари, я не вижу при вас никакого оружия? Ни рапиры, ни шпаги, ни даже простенького меча. Образ не полон, и как будто бы вы специально порочите имя первого Дожа.

— Чтобы уметь сражаться клинком, не обязательно вечно носить его при себе, — ответил я. — К тому же, мне гораздо ближе ножи.

— Ножи⁈ — Барбариго нарочито громко рассмеялся. — Вы сейчас серьёзно? Оружие воров, бандитов и прочих бесчестных людей? Синьор Маринари, не смешите. В честном поединке ни один человек с ножом не выстоит против фехтовальщика с рапирой, — граф вздохнул, будто бы сожалея о том, что ему приходится озвучивать настолько простые вещи. — А знаете? Я думаю, что моя честь всё-таки была уязвлена.

— Вот как? И чем же?

— Да хотя бы одним вашим внешним видом. Поэтому, синьор Маринари, я предлагаю вам дружеский спарринг. Дуэль. До первой крови. Надеюсь, ваши ножички у вас с собой?

— С собой, — кивнул я и похлопал по поясу, на котором висела скрутка.

Внутри, признаться, закипело. Пускай я не хочу ни драться, ни кому-то что-то доказывать и… да не нужно мне всё это! Но прилюдно спускать такое просто нельзя. Джулия тем временем резко побледнела и схватила меня за рукав.

— Артуро, не надо. Он же тебя провоцирует, — прошептала девушка мне на ухо.

— Я знаю.

А Анна Эдуардовна уже вовсю порывалась приблизиться к графу на расстояние удара, точнее, я думаю — уверенного захвата, но её партнёр, — тот самый скромный красноухий парень, — умудрялся сдерживать её на месте. Короче! Позориться я не хочу. Во-первых, я с дамой. Во-вторых, нужно всегда держать в уме, что Венеция видит всё. Ну и в-третьих, точка невозврата уже пройдена, и после слов графа заднюю не дать ни мне, ни ему.