Правила волшебной кухни 8 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 55

— Фу-х! Я здесь, шеф! Вот документы!

— Благодарю, Аугуриели…

Тем временем с кухни донёсся тот самый заряженный моей энергией аромат. Рёбрышки уже подошли, дверца конвектомата открылась и запахи заполнили собой всё пространство. Нос синьорины Вивиан дрогнул — она повернулась в сторону кухни, а потом крепко-крепко зажмурилась и тряхнула головой. Я видел, как она борется с желанием. Я знал это.

Но к делу!

— Вот, посмотрите, — я открыл папку и разложил документы перед вегетарианцами. — Синьор Контарини слил химикаты в каналы Дорсодуро, и нисколечко с этим не спорит. Рыба умирает, птицы покидают район, а он просто заплатил штраф и чувствует себя более чем нормально. Вопрос номер один: после такого лёгкого решения, станет ли он колебаться, когда в следующий раз он решит загрязнить природу? Вопрос номер два: чем кошмарить ни в чём неповинных гостей ресторана, не лучше ли заняться настоящей борьбой за права животных и приструнить этого негодяя?

— Дайте-ка посмотреть…

Вивиан углубилась в бумаги. И чем дальше она читала, тем чаще менялось выражение её лица. Удивление, гнев, понимание, снова удивление, и так по кругу. Тем временем официант поставил на стол тарелку с рёбрышками, и я затаил дыхание.

Помощники Вивиан, сглатывая слюну, вытаращили на меня глаза с немым вопросом: «Ты издеваешься, что ли?», — а вот сама синьора активистка задумчиво хмыкнула, и не отрываясь от текста взяла кусочек. Взяла и…

— Вивиан! — закричал патлатый парень в футболке цвета бензиновых разводов. — Ты что⁈

— А что я? — спросила девушка, оторвавшись от бумаг.

Затем с неподдельным удивлением посмотрела на рёбрышко в собственной руке и сказала:

— Ой…

Неловкая пауза растянулась в года. И первым молчание нарушил парень.

— Ах так⁈ — сказал он, сам схватил кусочек с тарелки и начал обгладывать кость.

За ним подтянулся и второй помощник. При этом едва распробовав, ребята начали мычать и жмуриться от удовольствия. Обжигаясь соусом и старательно игнорируя этот факт, синьоры вегетарианцы начали на скорость истреблять рёбра. Вивиан же сперва потерялась, молчаливо поборолась с собой и присоединилась, пока вкуснятина не закончилась окончательно.

В итоге минут через пять тарелка была пуста.

— Никому не рассказывайте, — прошептала Вививан, вытирая губы салфеткой. — Прошу вас, синьор Маринари. Если наши сторонники узнают, что…

— Даже в мыслях не было кому-то что-то говорить, — уверил я. — Так что насчёт химикатов?

— Вы правы, — девушка резко встала, и в глаза её зажглись огни революции. — Спасибо вам, что открыли глаза на настоящее положение дел, синьор Маринари. Мы сейчас же пойдём бастовать к офису торгового дома Контарини.

— Благодарю…

После того, как синьорина Фьоре покинула зал, толпа практически сразу притихла. Потом замолчала вовсе и, судя по тому что в «Венецианском Льве» начали появляться новые гости, снялась с места. Что ж… могу лишь пожелать Контарини удачи. Она ему сегодня явно пригодится.

А выборы меж тем пошли своим чередом. К урнам выстроилась очередь, а мы с префектами следили за тем, чтобы всё проходило чинно, благородно, а главное — честно. Часа три к ряду всё было спокойно.

Однако затем, сканируя взглядом зал, я вдруг задержался на администраторе. Молодой человек с элегантной бородкой стоял у барной стойки, прижимая к уху телефон, и его лицо медленно, но верно теряло цвет. Кровушка отливала от него и… я уже ни раз, ни два, и даже ни десять раз видел эту гримасу. Я к ней привык. Немой вопрос: «Да ладно⁈» — идеально круглые глаза и отпавшая к чёртовой матери челюсть.

Что-то он такое услышал, что поразило его до глубины души. И надо бы мне вмешаться.

— Прошу прощения, — извинился я перед остальными префектами и чуть ли не бегом направился к админу. И успел ровно в тот момент, когда он положил телефон на бар и уже собрался что-то заорать: — Что-то случилось?

— Случилось, — глядя мимо меня сказал парень. — Мне только что позвонили и сказали, что в здании заложена бомба. Мне… нам… мне нужно срочно всех эвакуировать!

— Не нужно, — ответил я.

— Но ведь…

— Тиш-тиш-тиш. Сперва скажите, что вы собираетесь делать.

Администратор нахмурился, тряхнул головой, а затем начал будто по заученному тексту перечислять:

— Оповещение по громкой связи с просьбой покинуть помещение и сохранять спокойствие…

— И не орать «бомба», — кивнул я.

— … указать людям на расположение запасных выходов, затем эвакуация персонала, проверка списка работников по актуальному графику, затем вызов полиции, сапёров и…

— Отлично! — я похлопал парня по плечу. — Просто замечательно!

А затем достал из кармана поварскую корочку шестого разряда Российской Империи, которую таскал с собой скорее как талисман, и быстро засветил её администратору. Так, чтобы парень ничего не успел прочитать.

— Это была проверка, — сказал я. — И вы прошли её с достоинством, синьор… э-э-э, — я подглядел на бейджик. — Синьор Николо. Поверьте, это будет занесено в ваше личное дело.

— У меня есть личное дело⁈ — вытаращил глаза пуще прежнего синьор администратор.

— У каждого в Венеции есть личное дело, — кивнул я. — А теперь мне потребуется рабочий телефон ресторана.

— Зачем?

— Вам лучше не знать, — ответил я и серьёзно посмотрел Николо в глаза. Подумал: надо ли ещё раз показать корочку, но решил, что и без того произвожу суровое впечатление.

Админ же чуть подумал, а потом подмигнул мне. Передал телефон и, более не задавая вопросов, ушёл по своим адмистраторским делом — администрировать что-нибудь, наверное. Я же передал телефон Аугуриели, раз он всё равно здесь.

— Отвечай будто ты менеджер ресторана, — попросил я. — А если опять будут звонки с угрозами или что-то около того…

— Ни слова больше! — кивнул он. — Подключим домовой биллинг, выясним откуда идёт звонок и сурово накажем.

— Отлично…

После беседы с администратором, я вернулся за свой столик. Префекты смотрели на меня с лёгким подозрением, а мне же оставалось в ответ лишь улыбнуться и поднять тост за Венецию. И третья волна атак была нейтрализована. И время близилось к закрытию. И мы практически отстояли.

Однако тут я снова поймал себя на каком-то аудиальном дискомфорте. Нет, на сей раз никаких гипнотизирующих голосов, но мне не удавалось наслаждаться игрой Вито Корлеваро по той простой причине, что где-то буквально в двух шагах то и дело раздавалось жужжание. Причём такое… строительное. То ли перфатор долбит, то ли болгарка.

Прислушавшись повнимательней, я понял, что звук идёт из-под урны. Сделал вид, что снова уронил вилку…

— Маринари, да что с вами сегодня такое⁈ — а потом пригнулся пониже и понял, что на моих глазах происходит самая мультяшная подтасовка голосов из всех возможных. Кто-то, кто находился сейчас под «Венецианским Львом», пытался выпилить дно урны электролобзиком.

— Дичь какая, — вздохнул я.

Вздохнул, а потом не говоря префектам ни слова, просто переставил урну в другое место. А туда, где она прежде стояла, поставил здоровенный горшок с фикусом и стал наблюдать. Через пять минут фикус вместе с куском пола провалился вниз, а из отверстия донеслись приглушённые ругательства на итальянском языке.

— Штош…

Надеюсь, на этом выдумка Контарини закончилась. Да и времени, если уж начистоту, осталось всего ничего. Всего… минута?

— Добрый день, синьоры и синьоры! — раздалось позади и в зал ресторана вошли люди Дожа. В белых мантиях, со здоровенными цепями на шее и… внезапно, бейджиками. Люди прошли урне, сорвать с неё печать и провозгласили о том, что: — Выборы префекта района Сан-Поло закончены! Начинается подсчёт голосов!

В зале стало тихо. По моей команде Вито отложил скрипку, официанты замерли, и гости перестали жевать. Внимание всех без исключения сейчас было приковано к урне и команде Дожа, которая высыпала бюллетени на свободный столик и принялась раскладывать их по стопкам. Я же вернулся за столик к префектам и ждал наравне со всеми.