Правила волшебной кухни 8 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 34

— Попросили?

— Что?

— Сто денаро попросили?

— А! Нет, не попросили, — нахмурился Раф. — Почему-то. Наоборот, сказали, что все накладные расходы оплатят. Спросили, куда перечислить деньги. Но! Меня не проведёшь! Знаю я их. Я им номер карты назову, а они потом пин-код попросят или эти… четыре цифры из сообщения.

— Ага, — кивнул я. — И что, попросили?

— Что попросили?

— Пин-код, Раф!

— А-а-а-а, — протянул мужчина. — Нет. Я же отказался. Тогда они сказали, что если мне неудобно получить деньги переводом, то они отправят мне курьера. Но…

— … тебя не проведёшь, — догадался я. — Знаешь ты их.

— Именно! Я ведь курьеру дверь открою, а тот мне сразу пистолет в лицо направит и как давай грабить! У-у-уу! — Раф погрозил кулаком в неопределённую сторону. — Мошенники!

— Слушай, — вздохнул я. — А ты не думаешь о том, что ты реально можешь оказаться наследником рода Медичи? Ну… а вдруг?

— Ой, бросьте, синьор Маринари, — рассмеялся Раф. — Чушь какая. Такое только в сказках бывает!

— Ага… а дай-ка мне телефон тех, кто тебе звонил.

— Зачем?

— Бабушек спасать буду, — ответил я. — А то чего они все из себя неспасённые ходят?

— Понял. Это хорошо. Это правильно. Бабушек надо спасать.

Рафаэле продиктовал номер, я его записал, а потом присмотрелся к своему супер-менеджеру повнимательней и понял почему у него, так сказать, когнитивные способности просели.

— Ты когда спал последний раз?

— Позавчера, — ответил Раф и задумался. — Или позапозавчера? Не помню! Но не волнуйтесь, синьор Маринари, я не хочу спать! Я работать хочу!

Тогда я молча достал из сумки бутылку с водой. Зарядил её… нет! Не бодростью, а как раз-таки наоборот — сонливостью и безмятежностью. Мозги Рафаэле уже ехали на стёртом протекторе, и усугублять ситуацию не хотелось бы.

— Пей.

— Спасибо, синьор Маринари, я не хочу.

— Давай-давай, — я насильно сунул бутылку ему в руки. — Жарко сегодня. Обезвоживание ещё заработаешь.

— Спасибо за заботу, синьор Маринари, но я правда не хочу.

— Пей!

В конечном итоге мне удалось заставить Рафа выхлебать половину бутылки. Думаю, он выпил бы и целую, если бы не уснул в процессе. И пришлось делать крюк. Мы с Аугуриели затащили бесчувственного Рафа в его квартиру, уложили на кровать и накрыли простынёй.

Ну а дальше без приключений всё-таки добрались до нужного места. Слева красивое палаццо, справа ещё красивее, позади тоже домик, а впереди упирающийся в канал пустырь. Причём… такой. Из неухоженных. Земля буквально чёрная, обгоревшая, кругом кирпичи валяются, арматура и осколки битого стекла.

— А что здесь было? — спросил я у своего зама.

— Психбольница, — ответил Аугуриели, сверяясь с бумагами. — Вот только в ней всякая аномальная чертовщина начала твориться. Персонал стремительно скатывался по ментальному здоровью до собственных пациентов, люди пропадали, да и вообще… пришлось закрыть. А потом сами местные сожгли её и развалили к чёртовой матери. Лихо тут было, синьор Маринари. Очень тёмная магия замешана.

А я уже и сам понял, что к чему. Прогуливаясь по развалинам, я чувствовал, что земля здесь пропитана злом настолько, что аж чавкает. Не влагой чавкает. Злом. И вот именно из-за таких мест у Дорсодуро сложилась дурная репутация. Негативом здесь фонит так, что аж дышать трудно становится и мураши по спине бегают. А ведь тем временем здесь неподалёку детский сад и школа.

— Непорядок, — пробормотал я себе под нос. — Совсем непорядок…

Вот только что с этим делать я пока что категорически не понимал.

— Ладно, — сказал я. — Для первого дня мы посмотрели достаточно.

Чуток расстроенный, — не без этого, — я решил вернуться обратно в ресторан. Сперва завёз Аугуриели в префекту, потом припарковал гондолу Рафа рядом с его же домом и пешочком догулял обратно. По пути мозговал о том, как же теперь быть. Проклятый цех, проклятый пустырь, проклятое всё. Плюс сразу же две войны — с дегенеративными купцами и собственными родителями.

И вот примерно в таком состоянии я подошёл к «Марине». Подошёл, прислушался и замер… внутри ругались. Причём громко так, смачно.

— Пошёл вон отсюда! — орал один мужской голос.

— Ты совсем оборзел⁈ — отвечал ему второй. — Ах ты гадёныш! Ты вообще-то моя собственность! Ну-ка к ноге, недомерок!

— Я тебе сейчас за недомерка кадык выгрызу!

— Совсем страх потерял огрызаться⁈ Развоплочу!

А залетев в «Марину», я сразу же понял, что к чему. В центре зала стояли двое. Один — Петрович. Краснорожий, со взъерошенной бородой и выставленной вперёд на манер копья шваброй. Ну а второй… мой отец. Эдуард Богданович Сазонов собственной персоной. В дорогом костюме явно не по погоду, с тростью и таким видом, будто бы он здесь хозяин. И не побоялся же явиться сюда лично, гад такой!

— Ну здравствуй, сынок, — прошипел он, а после указал на Петровича. — Я смотрю, ты слишком много воли даёшь всякой… нечисти! Зря, сынок, очень зря.

— Маринарыч, лучше держи меня! — заорал Петрович. — Я ему сейчас всеку!

— Стоп! — рявкнул я. — Петрович, на кухню!

— Но…

— Быстро!

Домовой зло оскалился, показал Эдуарду Богдановичу все неприличные жесты, какие только знал, но слова моего не ослушался и двинулся на кухню.

— А ты, — я перевёл взгляд на папеньку. — Шёл бы отсюда. Тебе здесь не рады.

— Переговоры, сын, — отец улыбнулся. — Я хочу переговоры.

— Будут тебе переговоры, — кивнул я. — Только не здесь. Сперва будь добр отойти подальше от моего ресторана. От тебя… воняет…

Глава 16

Я не хотел этой встречи. Я не хотел этого разговора. Я вообще самой этой ситуации не хотел. Но всё-таки нужно было дать отцу высказаться, раз уж он пришёл сюда вот так, в попытке уладить вопрос мирно. Да и потом… без матушки, которая нашёптывает ему на ухо, он всё-таки чуть более вменяем.

Устроились на летней веранде. Отец занял стул напротив, закинул нога на ногу положил сверху трость и смотрел на меня так, будто я был провинившимся мальчишкой. Короче говоря да, разговор с порога зашёл куда-то не туда.

— Долго же ты прятался, — сказал он.

— Я не прятался. Я работал.

— Работал? — Эдуард Богданович вполне искренне рассмеялся. — Это ты называешь работой? Стоять у плиты и кормить всякий сброд? Смешно, сын, смешно.

Я промолчал. Спорить с ним о том, что есть настоящая работа, — к слову, в тысячный раз, — вообще не хотелось. Он никогда не понимал моего выбора, и понимать не хотел.

— Слушай меня внимательно, — продолжил отец. — Мы поступим так: вы с Аней прямо сейчас прекратите весь этот балаган. Вы поедете вместе с нами домой, в Российскую Империю, где вам самое место. Артёма вы отдадите без условий. И да, если вы будете себя хорошо вести и докажете, что всё ещё способны приносить пользу для рода, то вас, возможно, оставят в живых.

— Возможно? — хохотнул я.

— Возможно, — повторил отец и глазом не моргнув. — Это больше, чем вы заслуживаете. После того, что вы устроили.

Я же смотрел на своего дорогого папеньку и думал о том, что переговорщик из него никакущий. Ноль такта, ноль дипломатии, и эмпатии тоже ноль. Если бы его отправили вести переговоры с самоубийцей на краю крыши, польза от этого явно была бы отрицательная. «Возможно останетесь в живых» — сильный ход. И почему я вообще продолжаю разговаривать с ним после этих слов?

— Ты бы хоть у Ани спросил, хочет ли она возвращаться.

— Меня не волнует кто и чего хочет, — отрезал Сазонов и откинулся на спинку стула. — К тому же, после того, сколько денег было вложено в неё, Аня моя дочь лишь в самую последнюю очередь. После таких вложений она скорее собственность рода. Актив. Инструмент, если хочешь…

— Инструмент⁈

Аня появилась из клубов чёрного дыма — то ли шашку кинула, а то ли какой-то магической техникой воспользовалась, но факт есть факт. Но в любом случае появилась она настолько стремительно, что среагировать на это было невозможно. И когда дым рассеялся, нож уже был у горла Сазонова. Тонкое, холодное лезвие прижалось к его кадыку.