Правила волшебной кухни 8 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 31

— Мы готовы, — настаивала жена. — Чего мы ждём⁈

— Я жду, — ответил глава рода. — Начну только тогда, когда пойму.

— Что поймёшь⁈

— Что мы не вляпаемся во что-то такое, из чего после не выберемся.

— Ты слишком осторожен.

— А ты… ты слишком самоуверенна…

Я стоял у плиты и чёрной-чёрной лопаткой помешивал чёрную-чёрную паэлью. С креветками, гребешком и, конечно же, чернилами каракатицы — отсюда и вся чернота. Это блюдо было в меню чуть ли не с открытия «Марины», но заказывали его настолько редко, что я уже забыл о его наличии. И потому вот — когда оно вылезло, пришлось готовить из-под ножа.

Испанская кухня в Венеции была не в почёте, но сегодня пришла одна гостья, которая захотела именно паэлью. Я видел эту синьору. Высокая, худая, в белоснежном костюме с золотыми пуговицами. Её седые волосы были уложены в самый строгий хвост на свете, на шее висела нитка жемчуга, а на левой руке красовались часики с минималистичным циферблатом и безо всяких украшательств. Бизнес-вумен, короче говоря. Но только не из тех, которым муж салон красоты купил, а настоящая. Боевая. Матёрая.

И даже сейчас, во время заслуженного обеда, она не могла оторваться от бумаг и телефона. Перебирала листок за листком, что-то черкала, что-то помечала и перекладывала дальше, из стопки в стопку. Периодически без отрыва от этого, без сомнения, ответственного дела отвечала на звонки.

Отлучившись от плиты буквально на секунду, я ещё раз выглянул в зал и ещё раз оглядел синьору. Ничего не изменилось. Она была ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ занята: одновременно читала договор, слушала голосовое сообщение и вообще не глядя расписывалась за что-то в планшете. Ах да, при всём при этом умудрялась пить апероль!

И какой же вывод мог сделать из всего этого зрелища Артуро Маринари? Ну конечно же! Я решил добавить в паэлью синьоры немного энергии. Чтобы у неё появилась ясность мысли и силы работать дальше. Ну и… раз решил, то и сделал.

Паэлью к её столику я отнёс самостоятельно. Поставил блюдо на единственный свободный от бумаг клочок стола, пожелал приятного аппетита и отступил на пару шагов. Синьора в свою очередь подняла голову, кивнула мне и взялась за вилку. Попробовала. Закрыла глаза. Расправила плечи так, будто с них упала вся тяжесть этого мира, а после еле слышно замурлыкала от удовольствия.

— Синьор Маринари! — крикнула она на весь зал. — Вы сотворили настоящий шедевр!

— Благодарю, — поклонился я и технично свалил на кухню.

Припал к окошечку в двери и наблюдал за тем, как синьора ест. Не отвлекаясь! Не глядя в документы! Не отвечая на чёртовы звонки целых семь минут, она просто ела и просто наслаждалась.

А я наслаждался тем, что наслаждается она, потому что… знаю я таких людей. Им кроме работы вообще ничего не важно. Ни еда, ни отдых, ни развлечения. А порой даже семья не важна. Они живут в своих документах, договорах и отчётах, а если и отрываются от них, то сугубо для того, чтобы перейти к следующей задаче.

— Подглядываешь?

— Етит-твою-мать! — вырвалось у меня. — Аня! Прекрати ко мне подкрадываться!

— А ты прекрати подставлять спину, — улыбнулась сестра. — Сейчас вообще не подходящее время.

— Это ты сейчас о чём?

— Да вот же, — вздохнула сестрица, а затем схватила со стола огурец и начала вещать в него на манер микрофона. — А теперь перейдём к срочным новостям. Граф Сазонов вместе с супругой прибыли в Венецианскую республику. По словам очевидцев, масштабы вторжения поражают даже самое смелое воображение.

Тут Аня откусила от огурца, похрумкала, а затем спросила:

— Братишечка мой любимый, а у тебя в префектуре случайно нет кнопки вызова войск? Я бы с удовольствием посмотрела на замес наших родичей и венецианских дирижаблей.

— Дирижаблей? — переспросил я. — В Венеции что, есть дирижабли?

Аня как-то странно посмотрела на меня, а затем рассмеялась.

— Слушай, Артур, — сказала она. — В Венеции есть всё. Тебе уже давно пора это знать. Это же Венеция!

— Ещё одна, — хмыкнул я. — «Это же Венеция, это же Венеция». Меня скоро мутить начнёт от этой фразы…

— Так что будем делать с родителями? Или лучше сказать ты будешь делать? — не хотела от меня отставать Анна.

Я же вообще ничего не хотел… У меня там кухня… Дела… И мне они нравяться, а тут еще родители приперлись…

— Ничего с ними делать не нужно тебе так точно… Я сам разберусь как закончу смену пойдет и подорву им те дерижабли на которых они прибыли — выдал я ей.

— Поняла! — серьезно кивнула мне Анна показывая всем видимо что такой ответ ее устроил.

На этом моменте ей уже дальнейшие разговоры не были интересны и она развернулась пошла к выходу.

Однако дойдя почти уже до двери кажется что-то осознала и остановилсь.

— Подожди-ка, — напряглась Аня. — Это ты сейчас взаправду сказал или это сарказм такой?

— А ты как восприняла?

— Да я… не знаю.

— Это был сарказм.

— Ну ладно, — сестра махнула рукой. — Скажешь тогда, как действовать. Я бы решила сама, но ты же не разрешаешь мне применять силу, верно?

— Слушай, — вздохнул я. — Если тебе так необходимо оттачивать свои навыки и не забывать, что называется, профессию, можешь родителям в окно тухлым помидором кинуть.

Анна Эдуардовна звонко рассмеялась, и на том мы разошлись. Я же сел за столик и принялся думать насчёт того, что же мне теперь делать с синьорами торговцами. Думы ни к чему не привели, и потому я решил набрать Вальмарно. Поговорил с префектом Каннареджо и лишь окреп в мысли, что вся эта информационная война — странное дело.

Максимально странное. Почему? Да потому что Вальмарано сказал, что не будет никаких столкновений, нападений, взрывов, похищений, вымогательств и… и прочей чернухи. Торговцы, мол, из-за такого поведения могут потерять очень многое, и потому на это не пойдут.

— Они действуют не так, — сказал Вальмарано, на что я вполне резонно спросил:

— А как же тогда?

И выслушал о том, что Контарини и Вивальди будут действовать исключительно законными методами, которым могут испортить мою репутацию. Вогнать в долги, опозорить и так далее.

— Благодарю, синьор Вальмарано, — сказал я и положил трубку.

Подумал, что нужно в таком случае подготовиться. Причём не только к защите, но и к нападению. Что я сам могу сделать таким же способом? Я имею ввиду, не выходя за пределы правового поля? Ну… в целом есть варианты.

С другой стороны, пока что я не вижу никакой опасности. Что мне сделают? Снимут с должности префекта? Да пожалуйста! Я за неё не цепляюсь. Вот только справедливость очень не люблю. И не хочу, чтобы с районом что-то случилось, ведь Дорсодуро теперь, по сути, это мой дом.

И чем глубже я копал в это дело, тем отчётливей понимал, что району под гнётом синьоров купцов будет очень и очень плохо. Ещё и парки эти, которые они решили построить… ну бред же!

— А хотя, — вдруг осенило меня. — Почему нет? Если они хотят парки, будут им парки.

Весь из себя решительность и деловитость, с новыми мыслями касательно информационной войны, я первым же делом отправился в префектуру. Поднялся в кабинет Аугуриели, поздоровался со своим замом и тут же… попал.

— Подпишите вот здесь, здесь и здесь.

За время моего отсутствия Аугуриели накопил целую кучу бумаг, которые требовали подпись префекта. И на это дело мне пришлось убить… мне показалось, что целую вечность, хотя на деле прошло полчаса.

— Это всё? — уточнил я.

— Да, синьор Маринари. Это всё.

— Отлично! Теперь к делу. Нам с тобой нужно выбрать местечко в районе, где можно без ущерба инфраструктуре разбить сквер. У тебя есть документы?

— Минуточку, — сказал Аугуриели, взял телефон и сделал прозвон. То есть… не поговорил ни с кем, а форменно «скинул бомжа».

«Бомж» дошёл до адресата, и уже через пару секунд в камине раздался грохот. Я-то всегда считал его декоративным, но после того как из него вылез чёрный от сажи домовой, которого я видел первый раз в жизни, моя уверенность что-то как-то пропала.