Правила волшебной кухни 8 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 25

— Ладно, — сказал я. — Пойду посмотрю, что же я такое приобрёл с лёгкой руки синьора Греко…

Ключ кое-как провернулся в замке с отвратительным скрежетом, однако дверь поддалась и открылась. Внутри было темно. Не просто сумерки, а вот прямо абсолютная, непроглядная тьма. Какая-то… однородная что ли?

И стоило мне лишь сделать несколько шагов внутрь, как дверь за моей спиной само по себе закрылась.

— Да, — сказал я самому себе. — Такой я действительно встречаю в первый раз.

И тут же слева от меня раздался смешок, тихий и зловещий. Затем справа. Затем сверху. Снизу, сзади, спереди — в конечном итоге кто-то, кого я категорически не мог рассмотреть, смеялся сразу же со всех сторон. Десятки голосов, не меньше. Они перемещались, множились, а потом вдруг резко затихли.

— Добро пожаловать, новый хозяин! — сказал кто-то прямо мне на ухо, так что я даже почувствовал дыхание, а следом демонический хохот раздался вновь.

Я же стоял в кромешной темноте и понимал, что она буквально кишит жизнью. Альтернативной, но всё-таки жизнью…

Интерлюдия. Венецианские купцы

В дорогом венецианском ресторане с лучшим видом на Гранд-канал, за накрытым белой скатертью столиком сидели двое. И можно без ложной скромности сказать, что этих синьоров знал весь город. Альдо Контарини и Лука Вивальди — пожалуй, самые талантливые бизнесмены современности.

Их корабли бороздили моря от Атлантики до Тихого океана. И не просто корабли даже, а настоящие торговые флотилии — самолётами синьоры не пользовались, потому что морские перевозки были им как-то ближе. Итого: торговцы, бизнесмены, владельцы заводов по производству муранского стекла, сетей ресторанов, отелей, магазинов, модных бутиков, игорных домов и ещё целой кучи предприятий по всему миру.

Синьоры поднялись не просто так. Раньше ведь было как? Раньше товары вывозились из Венеции, но теперь, когда экономика города вышла на качественно другой уровень, Венеция сама стала потребителем. И Контарини с Вивальди во многом удовлетворяли её спрос.

Однако:

— Всё, — сказал синьор Альдо, грустно глядя в бокал с коньяком. — Я пойду по миру… Лука?

— Слушаю?

— Помнишь, как ты говорил, что ты мой лучший друг и в беде не бросишь? — спросил Контарини. — Ну так вот, беда настала. Скоро я окончательно пойду по миру, заявлюсь к тебе на порог, а ты будешь кормить меня и отдавать свою старую одежду. Бросать, будто блудливой русалке, что та прикрылась. А я буду поднимать её, носить с радостью и рассыпаться в благодарностях.

Лука молча слушал и кивал, потягивая дорогой бренди. А когда друг закончил, невольно усмехнулся.

— Слушай, а когда именно ты пойдёшь по миру, чтобы я знал?

— Скоро!

— Насколько я помню, у тебя в банке лежит сумма с семью нулями.

— Да не важно это! — крикнул Альдо, срываясь в истерику. — Говорю же, всё плохо!

— Да что случилось-то? Объясни, пожалуйста.

— Случилось ужасное. Я работал над одним очень важным проектом. Работал-работал, работал-работал, работал…

— И работал?

— Да! — синьор Контарини схватился за голову. — Но теперь вся работа пошла коту под хвост! Кто же знал, что в Дорсодуро сменится префект⁈ Всё! ВСЁ! ВСЁ-ЁЁЁ!!! Все мои проекты загинаются…

— Но как же так?

— А вот так, — Альдо опрокинул бокал с коньяком, выдохнул и постарался продолжить как можно спокойней. — Я хотел взять половину района Дорсодуро под свой контроль и перенаправить потоки туристов с основных улиц прямиком туда. Чтобы они бродили там! Чтобы гуляли! И чтобы при этом все магазины, рестораны и бутики, которые они видят по пути, были моими.

— Отличный план, — со знанием дела кивнул Вивальди.

— Я всё продумывал, Лука. Я построил бизнес-модель, придумал рекламу и привлёк целую кучу профессионалов из самых разных сфер. И всё получалось просто прекрасно, покуда мне помогал Марио Монгана.

— Помогал?

— Ну, — наморщился Альдо. — Не мешал! Дорсодуро ведь был убогим районом, и получить разрешение на что угодно было максимально просто. А сейчас?

— А что сейчас?

— Сейчас район поднялся, развился, и новый префект отвергает все мои предложения. Отказ за отказом, отказ за отказом. А я ведь предлагаю нормальные отчисления в бюджет района! Я даже предложил построить в Дорсодуро два парка!

— Ох…

— Сам ведь знаешь, как тяжело разбить в Венеции даже крохотный зелёный уголок, не говоря о парках!

— Так у тебя бы ничего не получилось, — нахмурился Вивальди.

— Ну… да, — согласно кивнул синьор Контарини. — Не получилось бы. Но зато я бы попытался! Привёл бы журналистов, рассказал им о том, как пытаюсь, они бы меня красиво сфотографировали, но теперь… теперь ничего не получится!

— Отчего же не получится, Альдо?

— Так я же говорю — район поднялся. И префект теперь хочет, чтобы я платил нормальные налоги, безо всяких льгот. Дорсодуро больше не хочет предоставлять мне коммерческую недвижимость бесплатно, и не хочет финансово помогать. То есть… понимаешь, да? — в глазах Альдо мелькнул первобытный ужас. — Теперь я должен всё делать за свои деньги.

— Всё равно не понимаю, в чём проблема.

— Да как же ты не понимаешь, Лука⁈ — жестом, синьор Контарини попросил официанта повторить коньяк. — Мой план — это полная неопределённость. Шанс успеха пятьдесят на пятьдесят. И если у меня не получится, то я потеряю деньги.

— Так у тебя же много денег.

— Но я не хочу их терять! — заорал Альдо так, что на него обернулись гости с соседних столиков. — Деньги надо зарабатывать, — добавил он чуть тише, — а не терять. Зарабатывать, слышишь? Я хочу, чтобы район заплатил мне за то, что я приведу людей и начну зарабатывать.

— Рискни, — просто пожал плечами синьор Вивальди.

— Нет! Я ни денаро не вложу в Дорсодуро! Мой план звучит хорошо только тогда, когда мне всё достаётся бесплатно! Вот если бы я раскачал бизнес, — мечтательно сказал Контарини. — Тогда я бы начал платить со всех доходов один процент.

— Один? — удивился Вивальди. — Но ведь в Венеции принято платить по пятнадцать, а то и двадцать процентов.

— Да! Но так ведь это же Дорсодуро! Если бы я успел оформить договора при префекте Монгана, у меня были бы старые договора со сроком годности девяносто девять лет. И сколько бы я всего успел сделать за это время!

— Слушай, — Вивальди оглянулся по сторонам и понизил голос. — Так давай сменим префекта? В чём проблема-то? Он же молодой, неопытный, можно припугнуть.

— Да как же его припугнуть? Он же иностранец.

— Вот именно! Своих пугать не стоит, а вот иностранцев очень даже можно. А хотя, — Лука задумался. — Нет, мы же всё-таки цивилизованные люди, так что можем сделать всё по закону.

— Вот! — кивнул Альдо. — По закону мне нравится. Так что же ты придумал?

— У каждого человека есть свои секреты, — улыбнулся синьор Вивальди. — Ты слышал что-нибудь о синьоре Энрико Фальконе?

— Кто же не слышал? — усмехнулся Альдо, уже понимая, к чему ведёт товарищ.

За синьором Фальконе закрепилась слава неподкупного и скандального правдоруба. Синьор Фальконе был журналистом.

— Давай намекнём ему, что префект Маринари находится не на своём месте. Скажем, что он неопытный и странный. И пускай Фальконе всё остальное сделает сам. А когда расследование наберёт обороты, ты выйдешь к публике и скажешь: «Смотрите, этот гнусный Маринари не разрешает мне поднимать район Дорсодуро с колен!». И все скажут: «ай-ай-ай, какой же плохой этот синьор Маринари». И тогда-то парень никуда не денется. Поставит все нужные подписи, и ты начнёшь облагораживать район.

— Ты хотел сказать «зарабатывать деньги»? — уточнил Альдо.

— Да какая разница?

— Разница огромная!

— Ладно, — усмехнулся Лука. — Так и поступим. Фальконе действительно раскопает все тёмные тайны Маринари. Он очень дотошный и опытный человек.

Купцы выпили за идею, обсудили детали, а следом сделали несколько звонков. А через несколько дней встретились в то же самое время и в том же самом месте.