Правила волшебной кухни 8 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 22

А чайка услышала и заинтересованно уставилась на господина артефактора.

— Да-да, я тебе говорю! — Артём поднялся на ноги и назидательно потряс мокрой тряпкой. — Иди сюда, мерзость! Иди, я тебе все перья сейчас повыдираю! Я тут работаю-работаю, а ты гадишь!

Чайка склонила голову набок, будто бы ещё внимательней прислушиваясь к его словам.

— Ну и что ты вылупилась⁈ — Артём затопал ногами. — Ты думаешь, ты такая крутая, да⁈ Давай, подлетай ближе, я тебе сейчас устрою!

Пернатая чуть подумала и… кивнула. То есть буквально — сперва по широкой дуге запрокинула голову назад, а потом резко опустила. И улетела следом.

— Испугалась⁈ — обрадовался Артём своей маленькой, но всё-таки победе. — Вот и лети отсюда! Артём Сазонов и не с такими как ты справлялся!

Вытерев последнее пятно, парень наконец-таки заслужил долгожданный отдых. Без сил рухнул прямо на палубу, в теньке, спиной прислонившись к рубке. Закрыл глаза и горько спросил у самого себя:

— Артём, что с тобой стало? Ты… ты ругаешься с чайкой…

Хотя ведь ещё недавно Артём Сазонов общался с очень серьёзными людьми. Причём общался с позиции силы. Торговался на повышенных тонах, и эти самые серьёзные люди боялись вставить слово поперек ему, потому что он мог одним махом взвинтить цену на свою продукцию в пять раз. А может быть в шесть. А может быть даже в семь! Людям было страшно от этого, а теперь он уборщик…

— Ладно, — Артём попытался взять себя в руки. — Я выберусь отсюда.

И в сотый раз подумал о том, что его не собираются убивать, а это главное. Родители должны помочь, а Аня с Артуром слишком самоуверенны. Они ведь разрешают ему писать письма домой! Оставили ему в каюте ручку с листочком и сказали, что в любое время передадут послание Сазоновым-старшим.

— Варвары, — Артём хотел было плюнуть в сердцах, но вспомнил что плевок потом придётся вытирать именно ему, и вместо этого просто покачал головой. — Листочек… Ручка… По телефону было бы куда быстрее и удобный. А тут что? Письма, как в средневековье. Может чайкой его отправить?

Злись, не злись, а после десятиминутного отдыха нужно было возвращаться к работе. Колбы сами себя не домоют. Артём встал, взял ведро и пошагал в направлении трюма, но тут вдруг услышал крики чаек. Причём… необычные. Слишком уж остервенелые. А повернув голову к источнику шума, он обнаружил что:

— Вашу ж мать, — прямо в его направлении летит стая. Не меньше сотни чаек, ради такого дела превратившись в мурмурирующее облако несётся прямо на него. — Ах ты злопамятная сволочь! — крикнул Артём, бросил ведро и притопил вдоль по палубе. — Отвали от меня!

Успел. В самый последний момент захлопнул перед чайками дверь, споткнулся и кубарем скатился в трюм по лестнице. Затем поднялся и услышал… звук. Как будто на улице начался дождь.

— Нет, — прошептал Артём Эдуардовича, уже смекая что к чему. — Нет-нет-нет!

Тяжёлый капли барабанили по палубе не меньше минуты, а потом всё стихло. Осторожно ступая, Артём поднялся вверх, приоткрыл дверь, выглянул на палубу и увидел то, что увидел. Ровный слой помёта на том месте, где только что была чистота. А невдалеке на поручне сидела та самая чайка. Смотрела на Сазонова и, как ему показалось, смеялась над ним.

— Я тебе отомщу, — прошипел Артём, на что чайка снова вопросительно повернула голову. — Ладно-ладно! Не отомщу!

Минут пять ушло на Артёма, чтобы пройти все стадии принятия неизбежного, после чего он набрал новое ведро воды, вернулся на палубу и вновь приступил к работе. Закончил лишь к вечеру и устал так, что не чувствовал рук. Ну а когда ему разрешили вернуться в свою каюту, заперся в ней, зажёг огрызок свечи и взялся за новое письмо.

— «Матушка, батюшка, у меня всё отлично», — начал он. — «Ваш сын прямо сейчас работает над заданием, но есть некоторые трудности…»

Дальше он расписал, что много и усердно работает во имя непонятно чего, а Артур и Аня совсем сошли с ума. У них была возможность добить Артёма, но они этого не сделали.

— Так, — задумался Сазонов. — Нет, не пойдёт, — скомкал это письмо и начал писать новое.

«Матушка, батюшка, вашему сыну нужна помощь», — на сей раз он начал так: «У меня вроде бы всё хорошо, но в то же самое время мне очень обидно. Я попал в плен. Меня не добили и это хорошо, но есть и плохие новости. Например, чайки загадили всю палубу и мне пришлось мыть её дважды. Потом пришла сестра и спросила, почему я мою так долго, а когда я рассказал ей про чаек — смеялась и посоветовала мне ускориться».

Прикусил ручку, Артём задумался и продолжил:

'После этого пришёл Артур и принёс мне суп. Суп был вкусный, а брат — сволочь. И чайка тоже сволочь, но это не важно… когда я думал, что ничего обидней уже не случится, на баржу прибыл тунец в аквариуме. В аквариуме и на маленькой машинке! Он стал кататься по палубе, а когда я попытался прогнать его, чтобы тот не оставлял следы протектора, брат наругал меня. Сказал, что на этой барже тунец старше меня по званию, и я не имею права его прогонять.

Матушка и батюшка, пожалуйста, пришлите армию! Или две. А лучше сразу три. Пришлите сколько угодно армий, но вытащите меня отсюда, пожалуйста. Я согласен работать на вас бесплатно.

Правда, я не уверен, что это письмо дойдёт до вас. Наверняка Аня с Артёмом прочитают его, а потом сожгут. Но я всё равно пишу, потому что надеюсь хотя бы на этот мизерный шанс.

Постскриптум: матушка, у меня все руки в мозолях! Пожалуйста, поторопи батюшку!'

Артём закончил письмо, запечатал его в конверте и спрятал под подушку. Затем лёг на узкую жёсткую койку, укрылся тонким дырявым одеялом и сказал сам себе:

— Завтра важный день.

А затем… рассмеялся.

— Важный день⁈ Драить палубу — это важно⁈

Следом Сазонов подумал о том, что ничего страшного. Как только его надсмотрщики потеряют бдительность, он сразу же сделает могущественный артефакт и уничтожит это место. Уничтожим всю эту проклятущую баржу, где ему пришлось работать как рабу, и где над ним смеялись чайки и тунцы.

Сазонов закрыл глаза, устроился поудобней и сконцентрировался на дыхании. А погрузившись в медитацию, сразу занырнул глубоко-глубоко в свой источник — туда, где хранилась магическая сила. В самые тёмные и потайные уголки, которые никто не видел, и никто не мог считать.

Да, всем вокруг казалось, что Артём пуст и разряжен, но на самом деле всё это время он копил энергию. Аккумулировал её тайком, что есть высшее мастерство, которого не достигает подавляющее число одарённых.

Однако тут:

— Какого чёрта⁈ — выкрикнул парень и поднялся на койке. Хранилище энергии было пустым. То есть вот абсолютно пустым — ни крохи силы. — Как такое возможно⁈ — крикнул Сазонов и тут вдруг вспомнил…

Проходя мимо по палубе, брат каждый раз останавливался рядом с ним и хлопал его по плечу.

— Зачем ты хлопаешь меня по плечу? — спрашивал Артём, а тот отвечал:

— Просто так.

На поверку же оказалось, что вовсе не просто так.

— Грёбаный Артур, — процедил сквозь зубы Артём. — С его грёбаным даром. Он же высасывал из меня энергию…

Затем лёг обратно и уставился в тёмный потолок. Что ж. Жизнь нелегка, но он всё равно справится. И даже не будет плакать! Ну… как минимум сегодня…

На контрасте с жарой последних дней, сегодня в Венеции было очень свежо. Прямо сейчас я шёл по набережной к зданию городского хозяйства, на втором этаже которого сидел мой старый знакомец, синьор Габриэль Греко. Миновав приёмную, я сразу же поднялся к его кабинету и постучал.

— Войдите!

Греко сидел за своим рабочим столом, пил кофе и читал какую-то бумагу. Увидев меня, он тут же отложил папку и судя по улыбке обрадовался.

— Артуро!

— Здравствуй, Габриэль, — я прошёл в кабинет и сел напротив. — Не буду ходить вокруг да около, я по делам.

— Слушаю.

— Я всё хорошенечко обдумал и решил, что снова собираюсь всё делать через тебя.

— В каком смысле — «через меня»? — нахмурился Греко. — Артуро, я же тебе уже говорил: ты теперь префект. Ты можешь многое. Зачем тебе делать всё через меня, когда это гораздо труднее, дольше и муторней? Оформи новую недвижку на сестру или…