Правила волшебной кухни 8 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 11

Ну и повторюсь — у меня даже мимолётом не проскочила мысль о том, чтобы убить Барбариго. Я хотел просто оставить царапину. На руке там, на щеке, лишь бы капелька крови просочилась и всё это действо свернулось. И уверен, что у меня бы это прекрасно получилось! Без жести и кровищи фонтаном.

Да, префект Вальмарано говорил, что повара не умеют ранить. Что они сразу… м-м-м… разделывают. И да, действительно, такое есть. Но я-то не обычный повар. Всю эту дурь дед выбил из меня в самом раннем возрасте.

Помнится, лет десять мне было и тогда я уже разделывал тушку курицы по секундомеру, за минуту с небольшим. Но в тот день мне перепала настоящая индейка, я разошёлся, начал спешить и в итоге срезал грудь так криво-косо, что аж стыдно стало. Дед молча посмотрел на это, подождал пока я закончу, а затем просто взял и выкинул филе. Я уже готов был обидеться, но дед сел напротив и сказал:

— Не важно в каком ты состоянии. Возбуждён ты, зол ты, в азарте или оскорблён до глубины души, голова всегда должна быть чистой и светлой. Всегда нужно контролировать своё тело, свою энергию и свои мысли. Повар не должен готовить на эмоциях, и не должен поддаваться настроению. Ты всегда должен контролировать каждое своё движение. Как хирург, понял?

Ну а я понял. Что удивительно, с первого раза.

— Нужно действовать не только на рефлексах, но и на опыте, — продолжил дед, а следом положил передо мной огромного лосося и спросил, что я собираюсь с ним делать. Я ответил по заученному, мол, так и так, режем тут, отделяем здесь.

— Ну попробуй, — улыбнулся дед.

Короче! Не буду ходить вокруг да около — в какой-то момент, когда я уже снимал филе, мой нож упёрся во что-то, чего в рыбине явно не должно было быть. И выяснилось, что на долю рыбину при жизни выпали какие-то остросюжетные приключения, и она перебила себе рёбра, которые в последствии срослись неправильно.

— Но если бы ты работал с холодной головой, — сказал дед, — ты бы обязательно почувствовал это…

Так вот, к чему это всё? Я бы в любом случае оставил графа в живых. И да, помимо прочего я ведь защищал честь Джулии, а она слишком хорошая девушка, чтобы позволить кому-то оскорблять её. У неё ведь и так проблемы с собственной фамилией и родом, и она за это очень сильно переживает.

Ну а что уж совсем смешно — можно сказать, что своим согласием сразиться на дуэли, я спас графу жизнь. Не знаю какие порядки здесь, но если бы дело происходило в Российском Империи, то за моим отказом последовали бы последствия. Вместо меня выйти драться должен был бы кто-то из моих родственников, а из родственников у меня поблизости… ну понятно. Разве что одна небезызвестная наёмная убийца.

Которая при всё своём мастерстве отныне выглядит как обычная молодая аристократка, и никаких признаков опасности по ней считать нельзя. Да, именно такими и должны быть убийцы — неприметными и всегда безопасными. Так вот! Вызовись Аня на дуэль, смерть графа наступила бы настолько быстро, что тот бы и не понял, что к чему.

— Знаешь, — улыбнулся я Джулии. — Вот за что я люблю наш ресторан, так это за то, что здесь практически всегда тихо, спокойно и мирно. Нету никаких воплей, никаких сражений. Ну, — тут я задумался. — Пеллегрино с его пушкой не в счёт. И нападение русалки тоже. И…

И стоило мне это произнести, как в следующий момент дверь в «Марину» распахнулась, а внутрь влетело копьё. Странное причём. Из чёрного дерева, с каменным наконечником и разноцветными перьями на древке. С глухим мощным стуком оно вонзилось в барную стойку и задрожало по инерции.

— Да вы издеваетесь! — вырвалось у меня, а Джулия замерла.

Первая мысль — Артём всё-таки умудрился сбежать с баржи и освободиться от ошейника. Затаился где-то рядом, а теперь кинул в ресторан проклятое копьё, которое вот-вот рванёт или… или ещё чего дурного сделает. Я мгновенно разлился по залу позитивной энергией и приготовился поглотить любой магический выброс и любую детонацию, но… ничего. Ни магии, ни взрывчатки. Просто эксцентрично украшенный кусок деревяшки.

— Да ладно? — спросил я вслух. — Это прикол какой-то? Или кто-то вчера что-то отмечал, плохо проспался и решил продолжить?

А ответом мне стал крик с улицы:

— Я вызываю тебя на битву, Маринари! — раздался громкий, раскатистый голос, чем-то похожий на львиный рык. — Я покажу, что я тут сильнейший, а ты никто! Выходи и пади!

Причём голос был настолько мощным, что даже посуда на баре задрожала. Джулия всё так же пребывала в оцепенении, а вот у меня задёргался глаз.

— Душа моя? — спросил я, глядя на кареглазку.

— Не-не-не, не смотри на меня, — отмерла она. — Я не в курсе! Вообще не понимаю, что происходит, и даже не спрашивай.

— Ну ладно, — вздохнул я. — Тогда посиди здесь, а я сейчас посмотрю, как можно решить этот вопрос.

Что ж… я вышел на улицу. Сперва прищурился от яркого солнца, что ударило в глаза, но затем пару раз моргнул, осмотрелся и замер.

Посреди закрытого летника, прямо напротив входа в «Марину», стоял мужчина в чёрных очках с тонкой золотой оправой. Высокий, зараза, широкий, с кожей цвета то ли тёмного шоколада, а то ли того самого копья, что только что залетело в «Марину». При этом голый по пояс, мускулистый и нереально сухой. То есть… рельефный настолько, что по нему можно было изучать человеческую анатомию.

Широкий пояс, просторные штаны из пёстрой ткани, на плечах накидка из шкуры леопарда, а на ногах, выбиваясь из общего образа, красные лакированные туфли. По первому моему впечатлению, мужчина походил на какого-то африканского принца, попавшего в большой город.

— Да ладно? — вырвалось у меня. — Я тебе какое плохое зло сделал?

— Ты падёшь! — заорал он и поднял на меня указательный палец. Жест был театральным, но явно что искренним.

— У тебя есть ещё одно копьё? — уточнил я.

— Нет, — мужчина опустил палец, а затем спросил: — Ты кто?

— В каком смысле «кто я»? Ты тут орёшь: «Маринари, выходи», копьями бросаешься, а сам меня даже в лицо не знаешь? Ты серьёзно вообще? Слушай… у тебя точно нет второго копья?

— Да нету, говорю же. Я и одно-то кое-как через таможню провёз. Изначально их было четыре, но остальные потерялись в дороге.

— Допустим, — кивнул я. — И как ты меня в таком случае собираешься поразить, раз у тебя нету копья?

— Странный ты, Маринари, — мужчина покачал головой с таким видом, будто я сказал что-то невероятно глупое. — Вы тут вообще все странные, но ты особенно. Кто же копьём готовит?

— Стоп! Я и раньше ничего не понимал, а теперь не понимаю особенно сильно. Объясни, пожалуйста, что тут вообще происходит.

— Моё имя Кваме Нкрума Одунг-дунг! — произнёс он с достоинством. Я же ответил:

— Здорово. Ты меня раньше никогда не видел, и я о тебе впервые слышу. Что дальше? Познакомились и хватит?

— Нет! — заорал Нкрума. — Ты должен быть поражён!

«Это Венеция», — будто мантру повторял я про себя: «Это Венеция, не забывай. И ничему не удивляйся».

— Я лучший повар королевства Бауле! — наконец дал хоть какой-то конкретики мой новый знакомец. — А здесь, в Венеции, я учусь на юриста. Недавно я услышал про некого Маринари, которого многие называли лучшим поваром Венеции. Ну… кроме…

Кроме ещё сорока поваров, фамилии которых синьор Нкрума произнёс на память, будто скороговорку. Причём реально именитых фамилий, я бы даже сказал «звёздных». Некоторых я знал лично, о некоторых только слышал.

— … кроме Боттурио, Адриати, Бланика, Мальдини, Вонга, — он всё говорил и говорил, загибая пальцы на руках. — Кроме…

— Стоп! — я перебил Нкруму. — Так ты хочешь кулинарную дуэль?

— Да! — взревел он. — Именно поэтому, по законам моего племени я принёс ритуальное копьё! И именно поэтому воткнул его в барную стойку твоего ресторана! Ведь если ты проиграешь, это копьё в напоминание о твоём позоре будет торчать здесь сто лет, сто дней, сто часов и тридцать две минуты! И ты не будешь иметь права вырвать его!

— Ага, — кивнул я. — А почему именно тридцать две минуты?