Смена формы (ЛП) - Александер Кэсси - Страница 6

***

Четвёртый отрезок пути на поезде оказался самым долгим. Пока состав петлял над землёй по направлению к пятой и шестой станциям, почти все пассажиры успели смениться, все, кроме меня. На шестой станции я вышла одна.

Станция была открытой, а под навесом, который давал платформу, раскинулся своего рода уличный рынок. Тут громоздились горы фруктов, между опорами были натянуты верёвки, увешанные рубашками, а у тележки с грилем что-то аппетитно шкворчало. Я спустилась ещё на несколько ступеней.

Навес давал тень, а проходящие поезда создавали хоть какой-то сквозняк. Вокруг сновали женщины, таща за собой маленьких детей. Дым от гриля подхватывало порывом ветра, и я нервно закашлялась. Все вокруг говорили по-испански.

Люди, смотря на меня, понимали, что я здесь не местная, и отводили взгляд. Я не чувствовала прямой угрозы, но остро ощущала себя чужой. Старалась сориентироваться, не поворачиваясь ни к кому спиной полностью: я слишком долго жила в состоянии паранойи, чтобы теперь вот так просто опустить защиту. По мысленной карте до клиники оставалось два квартала. Я двинулась по тротуару, прислушиваясь к шагам позади.

Вдоль дороги тянулись стены обветшалых зданий, некоторые недавно побелили поверх граффити, другие выкрасили в бирюзовый и бледно-розовый. У обочины стояли машины, но ни одна из них не смогла бы затмить мой «Шевроле». Саму дорогу едва ли можно было так назвать: сплошные выбоины и заплатки из гравия. Тротуар был немногим лучше.

Я оглянулась на то место, откуда пришла. Кто бы мог подумать, что существует целый другой мир, в котором я никогда не бывала и даже не подозревала о нём. Вспомнила поезд: ездила ли я раньше по этой ветке? Да, когда-то давно, но никогда не выходила на этой остановке. Это было как с Европой: ты знаешь, что она есть, но видишь её в основном по телевизору.

В каком-то смысле это тоже было похоже на рак.

Рядом со мной притормозила машина, и музыка в салоне выключилась. Я чуть сильнее прижала сумочку к груди.

— Подвезти, леди? — спросил мужчина за рулём. Я подумывала сделать вид, что не слышу. Не хотела быть из тех, кто судит людей по виду, но и не желала стать грустной поучительной историей, которую женщины рассказывают друг другу тёмными вечерами. И всё же на часах был час дня, а в моей сумке не лежало ничего, ради чего стоило бы идти на преступление.

Я наклонилась к окну:

— Я просто иду в клинику. Это вон там, верно?

— Ага. Прямо по улице. Передайте от меня привет Гектору. — Он кивнул, снова врубил музыку, вырулил на середину дороги и поехал искать следующего пешехода, которому можно было бы предложить свои услуги.

Просто цыганское такси, без лицензии. Я немного расслабилась, но продолжила идти быстрым шагом. Дальше по улице, на углу, возле заведения, похожего на винный магазин, стояли мужчины. Наконец я увидела саму клинику: название красовалось вверху стены, буквы были нарисованы поверх тех мест, где отвалились прежние. Я поняла, что стою как раз перед той самой стеной, которую видела на панораме в карте… но фрески больше не было. Её заменили на грязно-белую краску, ещё не успевшую выгореть под летним солнцем. Санта Муэрте исчезла.

Интересно, что это значит для меня.

Я постояла мгновение, стараясь собраться с мыслями. Насколько же всё это могло оказаться пустой затеей.

Ко мне подошёл мальчишка лет четырнадцати, стоявший у дверей клиники. Он оглядел меня с головы до ног, прищурившись, словно вынося приговор, а потом цокнул языком и покачал головой:

— У вас сильный сусто («испуг»), леди. Здесь вам не помогут. Пойдём со мной, я отведу вас к дедушке.

Моя левая бровь невольно приподнилась.

— Со мной всё в порядке. Спасибо.

— Ты уверена? Там одни фарсанте («шарлатаны»). Мой дедушка курандеро…(«целитель») — Он продолжал уверенно тараторить. Штаны у него были коротковаты, а на футболке красовался логотип незнакомого мне бренда.

— Уверена. Но спасибо, что беспокоишься.

Я ловко обошла его и потянула на себя дверь.

— Не клади это в рот, миха («доченька»)! — крикнула какая-то мать ребёнку внутри. В углу кашляла пожилая женщина, перебирая пальцами чётки. Беременная сидела, положив одну руку на округлый живот, а другой покачивала коляску, в которой спал малыш. Двое мужчин о чём-то спорили. У одного не хватало зубов, а у другого была чудовищно распухшая кисть.

Может, это и не были «мои пациенты» в том смысле, к которому я привыкла, работая с вампирами, дневными и санкционированными донорами в Y4. Но это были пациенты. И в одно мгновение я снова поняла, где нахожусь. Это был мой дом.

Вдоль стен приёмной тянулись ряды жёстких пластиковых стульев; основная часть клиники была отгорожена перегородкой из двойного пластика. Я подошла к ближайшему окошку, и женщина с короткими тёмными волосами и смуглой кожей сказала, чтобы я подождала минутку. Доктор Товар (Прим. ред.: в ориг. Dr. Tovar) сейчас меня примет.

ГЛАВА 4

— Мисс Спенс? — моё имя раздолось из боковой двери. Я встала, улыбнулась и подошла к женщине в розовом мед костюме, которая придерживала дверь. Она смерила меня взглядом и пренебрежительно фыркнула, но всё-таки распахнула дверь пошире. — Доктор Товар примет вас сейчас.

Я последовала за ней по коридору, вдоль стен которого висели обучающие плакаты на английском и испанском. Количество испанских слов, которые я знала, можно было пересчитать по пальцам обеих рук. «Corazón» — значит «сердце», «sangre» — «кровь», «dolor» — «боль». Кроме этого, я довольно хорошо угадывала и быстро звонила на линию перевода в больнице, если это было необходимо. Женщина, которая меня вела, постучала в закрытую дверь и, услышав ответ, распахнула её.

Доктор Товар держал в руках моё резюме.

Он был красив. Смуглая кожа, чёрные волосы, волевой подбородок, широкие плечи под твидовым пиджаком. На секунду я пожалела, что не постаралась одеться получше для собеседования, а потом вспомнила, что он врач.

Врачи для медсестры — плохая идея и вообще вне зоны доступа. С врачами слишком часто приходится ссориться. В больнице это была настоящая война. Медсёстры на передовой, а врачи — как генералы вдалеке, которые никогда не верят, когда ты кричишь, что у тебя заканчиваются патроны, в то время как они кричат идти в наступление.

Дочитав резюме и нахмурившись, доктор Товар на мгновение удивлённо вскинул взгляд, будто только сейчас по-настоящему меня заметил. Собравшись, он указал на свободный стул.

Я села напротив него. Кабинет был личным, не смотровым: простой стол, потрёпанные стулья. За его спиной стояли книги на испанском и английском, толстые медицинские словари, явно устаревшие. Будь кабинет хоть чуточку меньше, наши колени столкнулись бы под столом.

— И почему же я вообще смотрю на ваше резюме? — У него был лёгкий акцент, такой, который говорит, что человек вырос где-то в другом месте, но живёт здесь уже очень давно.

— Наверное, мне повезло? — Я попыталась вложить в голос хоть немного убедительности, но вышло вяло.

Он поморщился, и его взгляд снова прошёлся по мне сверху вниз, совсем как у той женщины в коридоре. В клубе или на свидании это могло бы казаться флиртом, но здесь я чувствовала себя так, будто он методично фиксирует все мои недостатки. Закончив осмотр, он вздохнул.

— Вы не говорите по-испански, верно?

— Простите, нет. Зато я мастерски играю в шарады.

Улыбки не последовало.

— Что вы знаете о работе с разнонациональной группой пациентов?

Мне пришлось замаскировать предпоследнее место работы в резюме. Никак нельзя было написать «хорошо ладила с вампирами» в графе «предыдущий опыт».

— Я работала в окружной больнице. У нас там бывали самые разные пациенты.

— Почему ушли?

— Не любила ночные смены.

— И все же следующая ваша работа была в клинике сна? Ваша… нынешняя работа? — уточнил он, внимательнее вглядевшись в даты.

— Мне больше нравится работать днём. И с пациентами, которые находятся в сознании.