Смена формы (ЛП) - Александер Кэсси - Страница 17

Олимпио втянул воздух, будто собирался всё мне разжевать, потом развернулся и легонько стукнул кулаком по стене позади себя.

— Просто оставь меня в покое, ладно?

— Ладно. — Я осталась стоять, глядя, как он застыл спиной ко мне. Зря я на него наехала. Я не хотела, чтобы из-за деда страдали люди, но можно было как-то поделикатнее, а не вываливать всё в приступе утренней нервозности.

Я опустилась на землю и вздохнула. Но он не ушёл дальше.

Выждала сколько полагалось — а потом ещё чуть дольше, чтобы уж точно не показаться навязчивой, — и спросила:

— Ты что-нибудь знаешь про Reina de la Noche?

Он по-прежнему не поворачивался.

— Зачем?

— Сегодня утром на рынке на одну женщину, которая продавала футболки с этим принтом, наехали ребята из «Трёх крестов».

Олимпио фыркнул и шумно втянул воздух, чтобы сплюнуть.

— Да это на них похоже. Напугать кого-нибудь.

— Кого именно?

— «Три креста». Избивать женщин — это по их части.

Кажется, он понемногу снова начинал со мной разговаривать — или хотя бы не затыкал уши.

— А какие они, эти Правители?

— Правители?

— Ну, ты понял. Королевы.

Олимпио закатил глаза.

— Reina de la Noche — это «Королевы Ночи».

— А. — Ну да, многое вставало на свои места. И футболки с укусами, и татуировки. Я прикинула, кто мог бы носить этот титул. Единственный человек — точнее, вампир, — кого я сейчас знала и кто мог на него претендовать, была Анна. Та самая, что устроила моё изгнание.

— Олимпио, сделай мне одолжение, ладно?

— Чего?

Я выудила из кошелька две двадцатки и протянула ему:

— Купи мне маленький серебряный крестик.

— Зачем? Ты не похожа на религиозную.

— Могу ею быть.

— Но не являешься.

Врать не имело смысла.

— Нет. Это для подруги. Слушай, сдачу можешь оставить себе, просто достань, пожалуйста.

Олимпио вгляделся в меня, выискивая подвох. Не найдя, снова включил свою версию делового человека — гладкого и самодовольного:

— Без гарантий, что сегодня кто-то будет этим торговать. Я держу двадцатку просто за то, что схожу посмотреть, ясно? Потому что я могу пропустить людей, которых мог бы отправить к деду.

— Ясно. Справедливо.

Он уже собрался уходить, но вдруг обернулся:

— Только ты мне тоже сделай одолжение.

Я моргнула. Такого раньше не было.

— Конечно, что?

Он криво усмехнулся:

— Перестань притворяться, что знаешь испанский. Это просто стыдно.

ГЛАВА 12

Ровно в пять я выскользнула за дверь. Пока ждала Товара, наткнулась на Олимпио. За его спиной тихо постанывал ливневый сток.

— Ты достал? — спросила я.

Он раскрыл ладонь — на ней лежал маленький серебряный крестик, не больше моего ногтя.

— Пришлось поискать. Так что сдачи не жди.

— Ничего страшного. — Крестик был без цепочки, и я даже не знала наверняка, правда ли он серебряный, — просто блестел.

Олимпио цокнул языком.

— Твой сусто (состояние) становится всё хуже, — заявил он. — Если скоро не сделаешь лимпиезу (чистку)…

— У меня ещё есть тот сэндвич, — перебила я.

— Да ладно. — Он скрестил руки высоко на груди и отвернулся.

Упрямый и всё ещё на меня злился. И я его за это уважала.

Я посмотрела на сэндвич. Выглядел он уже совсем неприглядно. Я не следила за сумкой в поезде, и его расплющило в тонкий блин. Не хотелось тащить его домой, а на завтра брать точно не стану.

Поднялась, перешла улицу и швырнула его в ливневый сток. Может, я и правда заткнула дыру — далёкий вой вдруг оборвался.

Остальные сотрудники разошлись — Катрина, уходя, сверкнула на меня взглядом, — и последним вышел доктор Товар.

— Как мило, что ты меня дождалась.

— Ну, сам знаешь. — Я пожала плечами. — Не хотелось случайно влезть в местные разборки без присмотра.

Олимпио, который до этого делал вид, что нас вообще не существует, вдруг обернулся через плечо и закатил глаза, глядя на меня.

Крестик лежал у меня на ладони. Я всё утро и весь день крутила в голове одну и ту же мысль: вряд ли Товар был «дневным» — тот, кто по-настоящему принадлежит дню, никогда не стал бы тратить силы на работу в этой потрёпанной муниципальной клинике. Но была кровь, были татуировки, было слишком много необъяснимого. Это был худший из неплохих планов, которые у меня нашлись. Жаль только, что не было цепочки — с ней спрятать то, что я собиралась сделать, было бы куда проще.

— Доктор Товар… — начала я, словно предупреждая, а потом резко схватила его ближайшую руку обеими своими и прижала крестик прямо к его тёплой смуглой коже.

Он опустил взгляд на наши сцепленные руки, и брови его поползли вверх от изумления.

— Ты что, ко мне пристаёшь?

Я вглядывалась в него, выискивая хоть какую-то реакцию, хоть намёк на знак и не находила ничего. Вздохнула, небрежно разжала пальцы, и серебряный крестик упал на асфальт. Товар наклонился, поднял его и нахмурился, разглядывая.

— Серьёзно. Опять это?

— Откуда ты знаешь? — вырвалось у меня.

Он подбросил крестик и поймал, крутя между большим и указательным пальцами, будто это был только что сорванный одуванчик.

— Кресты, серебро — все об этом знают. Я тоже телевизор смотрю. — Он покачал головой, не сводя с меня пристального взгляда. — Ты правда думала, что я вампир?

— Нет. Ты стоишь на дневном свету. Я думала, может, ты на кого-то работаешь.

Тут Олимпио развернулся уже целиком, глаза у него стали круглыми, и он уставился на нас, крутя головой, будто следил за теннисным матчем.

— Из-за какой-то крови? — голос Товара потемнел, стал громче. — Ты сразу подумала на вампиров? Ты медсестра, тебе положено мыслить научно, разве нет? Если бы мне нужен был кто-то, кто верит во всю эту ерунду, я бы просто нанял Олимпио.

— Эй! — возмутился Олимпио.

— Ты не можешь отрицать, что это странно, — не сдавалась я, делая шаг ближе. — Столько совпадений. Татуировки в виде укусов, кресты на шеях, кровь…

Его рука вдруг перехватила мою, и я осеклась.

— А ты не можешь отрицать, что зациклилась на этом, — сказал он.

— Может, и так, — призналась я и не стала вырываться. Он поднёс мою руку и шлёпнул крестик обратно в раскрытую ладонь.

— Не знаю, во что ты веришь, Эди, но мы тут не в «Секретных материалах» живём. — Он переводил взгляд с крестика на меня и обратно. Его глаза смягчились — в них читалась жалость. — Что бы ты там ни видела, какие бы призраки из прошлого за тобой ни гнались — забудь о них. Тебе нужно двигаться дальше.

«Всё не так просто. Если я двинусь дальше, мама умрёт», — хотелось выкрикнуть это во весь голос, до хрипоты. Но вместо этого с языка сорвалось ядовитое:

— Ладно. Хорошо.

Он отпустил мою руку и отступил на шаг, по-прежнему не сводя с меня взгляда.

— Мне пора. У меня сегодня вечером личные дела. Но уверен, Олимпио тебя доведёт до станции и проследит, чтобы ты добралась в целости и сохранности.

Я так крепко сжимала крестик в ладони, что он впивался в кожу. Сунула его в карман и сделала глубокий вдох, будто выныривала из глубокой воды.

— Конечно. Я в порядке. — «И не нужна мне ни твоя забота, ни твоя жалость».

— Ладно. — Он кивнул, словно мы обо всём договорились, и развернулся, чтобы уйти.

***

Олимпио дождался, пока доктор Товар уйдёт вперёд на полквартала, а потом забежал вперёд меня и резко обернулся.

— Ты правда веришь в вампиров?

Я вздохнула и не стала отмалчиваться. Конечно, к этому всё и шло. Крестик теперь лежал в кармане. Если бы только и меня саму можно было так же аккуратно спрятать подальше отсюда.

— А Дама-Осёл — она настоящая? — спросил он следом.

— Кто?

— Дама с головой осла. Если окажешься ночью под мостом у станции, она вылезет и заберёт тебя.

Я ухватилась за эту нелепицу, лишь бы не думать о своих настоящих проблемах.

— И зачем ей голова осла? И где она берёт сено, чтобы есть?

— Она не ест сено — она ест маленьких детей, которые в неё верят. Вот поэтому я и не верю. То есть не верил, но… — Тут до него дошло, и осознание вспыхнуло на лице, яркое, как солнце над спокойным океаном. — А может, надо верить? Она правда существует? Ох, если она настоящая…