Разрушенная (ЛП) - Доун Элисон - Страница 40

Я положил телефон на пол рядом с собой, вместо того чтобы засовывать обратно в карман. Меньше помех — меньше риска её разбудить. Едва я это сделал, как она слегка сместилась, и её нос уткнулся мне в ключицу. Тихий, бессознательный гул вырвался из её груди, и этот звук откликнулся вибрацией прямо в моем сердце. Внезапный толчок, который я ощутил, не имел ничего общего с ранами на груди — всё дело было в ней. Нежно сомкнув руки вокруг её тела, я укачал её голову у себя под подбородком и снова оперся о стену.

Мысль о том, чтобы позволить себе отдохнуть, размывала края сознания. Дверь была заперта, и никто не мог войти. Нокс был занят, выясняя всё то, чего не мог сделать я. Как ни крути, это время, потраченное на сон, в конечном счете пойдет мне только на пользу.

Я позволил себе провалиться в небытие — совсем чуть-чуть, крепко удерживая её в объятиях, пока сон подбирался всё ближе.

Эмбер

Я проснулась с чувством, максимально далеким от паники. Глаза еще даже не открылись, но я уже была абсолютно спокойна, окутанная его запахом. На мгновение я замерла, прислушиваясь к стуку его сердца. Обе его руки были замкнуты вокруг меня — будто он заснул, следя за тем, чтобы мне было удобно и чтобы я никуда не исчезла. Его голова была слегка запрокинута назад, а темные волосы съехали набок. С этим черным беспорядком, падающим на глаза, он выглядел почти по-детски. Рядом со мной в этот миг он вовсе не казался тем опасным человеком, каким я его себе рисовала. Он выглядел просто истощенным.

Слегка приподняв шею, чтобы посмотреть на него снизу вверх, я позволила своему взгляду скользнуть по его коже. Татуировки, покрывавшие его тело в разных местах, были поистине прекрасны. Чернильное кружево извивалось ровно по линиям его мышц. Раньше я не замечала, как много на нем туши, но, с другой стороны, я и не позволяла себе толком рассматривать его.

Насколько могла аккуратно, я переместила руку с его груди ниже, к его предплечью. Пальцы едва касались кожи чуть ниже запястья, и я провела по одной из вен, уходящих вверх. Я двигалась медленно, следуя по её пути, и слабый пульс доказывал, что он — реальный, живой человек. Чем выше я поднималась, тем сильнее вздрагивала его рука, и это внезапное движение напомнило мне о моих собственных забинтованных запястьях и о том, что я чувствовала к нему во время поездки в машине.

Неужели это один и тот же человек?

Сглотнув, я осторожно сняла его руку со своего плеча. Сместив вес, я выползла из его коленей так, словно вытаскивала себя из чего-то невероятно хрупкого. Воздух без него мгновенно показался более холодным, и я не была уверена, как к этому относиться.

Я пересекла комнату и подошла к аптечке, опустив взгляд на повязки. Я видела, что одна из марлевых салфеток уже пропиталась кровью, а другая казалась надорванной — вероятно, из-за того, что я набросилась на него ранее. Хотя я вполне могла подождать с заменой, я всё равно принялась за дело. Я решила позволить этой рутине отвлечь меня от путаницы в голове. Опустившись на колени возле его стола, я только-только защелкнула крышку кейса, как Сайлас внезапно подскочил и сел прямо. От этого звука я вздрогнула и выронила медикаменты. Пластиковые края громко треснули о пол, но испугало меня не это — а он сам.

Он тяжело дышал, отрываясь от стены. Его глаза были широко раскрыты и сканировали комнату так, словно он что-то судорожно искал. Его страх был мгновенным, осязаемым и абсолютно искренним. Я ничего не могла поделать с тем, как мои собственные глаза округлились от его реакции. Если бы я действительно была кем-то, кому он собирался причинить вред, он бы не просыпался вот так, в панике разыскивая меня взглядом.

Его взгляд нашел меня в другом конце комнаты, и всё внутри него переменилось. Плечи мгновенно опали, а паника сошла с лица. Проведя рукой по волосам, он медленно выдохнул, опустив глаза на вещи, которые я уронила:

— Прости, — пробормотал он в мою сторону; голос прозвучал хрипло ото сна.

В ответ я лишь просто пожала плечами. Затем нагнулась, чтобы собрать всё и сложить обратно в контейнер, прежде чем содрать с себя грязные бинты. Всё это время он пристально наблюдал за мной — будто боялся упустить из виду хоть на секунду. И только когда я закончила и закрыла аптечку, он наконец отвел взгляд.

Я подошла обратно и остановилась перед ним, ожидая, когда его голубые глаза снова вернутся ко мне. На секунду мы замерли в тишине, пока его взгляд изучал меня, и ни один из нас не знал, что должно последовательно дальше. Я колебалась, прежде чем заговорить, размышляя о том, как хочу повести этот разговор. К моему удивлению, он прочитал мои мысли раньше, чем я сама их сформировала.

Не произнеся ни слова, он снова оперся спиной о стену и слегка приподнял руку в немом приглашении сесть к нему на колени. Между нами не прозвучало ни единого слова, но было предельно ясно: он хочет, чтобы я вернулась туда, где была, пока мы спали. On хотел, чтобы я вернулась туда, где мое место.

Я решила рискнуть — потому что, честно говоря, сама этого хотела. Когда я устроилась у него на коленях, то осознала, что на этот раз всё ощущалось иначе — это было осознанно. Он молча подтвердил мои мысли: его рука снова сомкнулась вокруг меня, но на этот раз медленнее, будто он удостоверялся, что мне удобно. Тихий вздох вырвался из моей груди, когда я почувствовала, как его пальцы скользнули в мои волосы, мягко перебирая пряди и массируя кожу головы. Для него это движение было почти бессознательным, а для меня — умиротворяющим.

Это была та его часть, о существовании которой я и не подозревала — мягкая сторона, жажду которой я осознала только сейчас. Его рука замерла лишь на секунду, прежде чем он посмотрел на меня сверху вниз:

— Спасибо, — прошептал он тихо, — что позволяешь это.

Мы сидели в тишине, пока в моей голове не вспыхнула идея. Та, что могла помочь мне получить еще немного ответов. Отодвинувшись от него, я создала ровно столько пространства, чтобы повернуться и сесть к нему лицом. Я снова тихо вздохнула, скрестив ноги и сложив руки на коленях:

— Думаю, нам, пожалуй, пора узнать друг друга немного получше, — сказала я. — Тебе так не кажется?

Он один раз кивнул — так, словно уже всё для себя решил.

Я приподняла одну бровь и посмотрела ему прямо в лицо:

— Правда или действие?

На его губах скользнула легкая улыбка, и мне было стыдно признаться, но от этого в груди сладко защемило.

— Ты уверена, что хочешь сыграть именно в эту игру?

Я кивнула с энтузиазмом— ведь именно в нее я и хотела сыграть.

— Правда, — ответил он; в его голосе все еще слышались остатки сна.

Я наклонила голову набок:

— Ты следил за мной?

Его улыбка исчезла, но не резко и без злобы — она просто растаяла, пока он потер глаза руками.

— Да, — прозвучал его низкий, глухой голос. — Твой черед.

Что ж, по крайней мере, теперь я точно знаю, что не ошибалась на этот счет.

Я прикусила нижнюю губу изнутри:

— Правда.

Он разглядывал меня какое-то мгновение, но вопрос, который он хотел задать, умер, так и не сформировавшись.

— Пас, — пробормотал он.

Я сузила глаза и шутливо ткнула его кулаком в плечо:

— Игра работает вообще не так.

От контакта с моим кулаком на его лице проступила едва заметная ухмылка, скрывшая эмоции, с которыми он боролся:

— Я не хочу, чтобы ты рассказывала мне что-то только потому, что обязана.

— Ладно, — я наклонилась ближе. — Тогда действие.

Его брови слегка поползли вверх — будто он пытался оценить, насколько искренне я хочу продолжать:

— Вызываю тебя, — осторожно произнес он, — сделать мне комплимент.

Моя улыбка возникла сама собой, но тон прозвучал почти саркастично:

— Звучит проще простого...

Он громко фыркнул — словно в моих словах не было ни капли правды.

Я смерила его подозрительным взглядом, слегка оскорбившись:

— Это еще что за звук?