Хранительница замка - Гродин Райан - Страница 5

Услышав о гостях, Запад помрачнел.

– Да, верно, – пробормотал он, – лучше составить список гостей и пригласить только избранных, так получится загадочнее. И испытания тоже пускай будут необычные. Каких до сих пор не было! Надо немедленно взяться за работу и хорошенько все продумать.

Волшебник протопал мимо шляпы к двери. Сквозь дверь призрак прошел совершенно спокойно, зато его одежда застряла. Бархатный халат и тигротапки-скороходы теперь лежали на полу, а на волшебнике осталась только призрачная пижама. Фэй осторожно, чтобы тигротапки ее не укусили, отодвинула их в сторону, открыла дверь и последовала за волшебником.

– Пак! – услышала она крик Запада откуда-то снизу, с лестницы. – Собери всех! У меня важные новости!

Кот прятался на лестнице, там, где камни теряют прозрачность и снова становятся серыми. Увидев Фэй, он самодовольно ухмыльнулся.

– Вижу, все прошло отлично. Запад, похоже, был в хорошем настроении, раз изменил в тебе лишь самую малость.

Самую малость? О чем это он? Фэй провела руками по голове и нащупала… еще одни уши. Треугольные и покрытые шерстью, они выросли у нее прямо на макушке. Фэй ахнула.

Значит, заклятье перевоплощения удалось. Оно просто остановилось на полпути… и превратило ее в кошку лишь наполовину.

Фэй потрогала лицо и облегченно выдохнула: усы у нее не отросли. Нос тоже остался прежним. Вот только сзади вроде что-то странное появилось.

Она обернулась:

– ЗАПАД НАКОЛДОВАЛ МНЕ ХВОСТ!

В ответ хвост дернулся – длинный, белый и очень пушистый.

– Хвост – это отлично, – заверил ее Пак, – для равновесия очень полезно.

Он, разумеется, имел в виду равновесие с маленькой буквы, а не древний свод законов, благодаря которому их остров еще не погрузился в магический хаос.

– А когда у тебя две пары ушей, то и слышно лучше. К тому же теперь ты будешь прекрасно видеть в темноте.

Видеть в темноте? Фэй огляделась и поняла, что темную лестницу видит намного лучше, чем должна бы, ведь солнце-то уже зашло.

– Он и зрение мне заколдовал?

– Я бы сказал, усовершенствовал. Многие женщины немало заплатили бы, чтобы у них тоже были такие глаза – золотистые, роскошные!

– Золотистые? – Фэй моргнула. – Но… мне больше нравилось, когда они карие были.

Пак пожал плечами, насколько кошки вообще умеют пожимать плечами, и побежал вниз по лестнице.

– Ты же даже еще не видела, какие у тебя теперь глаза.

– И смотреть не желаю! – сердито хмурясь, она догнала друга. – Я снова хочу стать девочкой. С двумя ушами. И чтобы в штанах не надо было дырку прорезать для хвоста.

До Фэй только что дошло, что дырка в штанах ей понадобится: брюки неудобно давили на основание хвоста.

– Штаны вообще штука дурацкая, – согласился Пак, – но тебе без них никак. Никогда не видел, чтобы Запад на полпути остановил заклятье перевоплощения.

– По-моему, его призрак держится только на магии. Когда он попытался наложить на меня заклятье, то совсем побледнел и… Ой!

Черный кот слегка замешкался, Фэй споткнулась и полетела вниз.

Пак не ошибся: благодаря хвосту девочка превосходно держала равновесие. Пролетев три ступеньки, она приземлилась на ноги. Удар получился громкий, прямо как стук сердца. Что ж, может, когда ты полукошка, это не так уж и плохо. Иначе она наверняка вывихнула бы коленку. И не разглядела бы на полутемной лестнице Пака, особенно сейчас, когда он словно окаменел. Новое зрение Фэй придавало ему сходство с селурдурской горгульей.

Даже кошачий голос, прежде шелково-гладкий, посерьезнел.

– То есть Запад больше не способен накладывать проклятья? И магия ему неподвластна?

– От нее он исчезает, – ответила Фэй.

– Похоже на правду, – кот задумался, – магия состоит из жизненной силы, а у призраков ее мало остается…

Он умолк.

Даже четырьмя ушами Фэй ничего не слышала, и от этого ей сделалось не по себе. Обычно Пак без умолку болтал. Даже во сне он дергал лапами и что-то бормотал на диковинном языке, известном только кошкам.

– Что случилось-то? – окликнула она кота.

– Ничего, – мрачно послышалось в ответ, – или… много чего.

– Это два совершенно разных ответа, – заметила Фэй.

Пак растянул рот, и в тусклом свете звезд блеснули кошачьи зубы.

– Даже такие превосходные глаза, как мои, будущего не видят. Но я знаю, что, если волшебник Запад не способен защитить Селурдур, замку грозит опасность.

Едва кот упомянул о Селурдуре, как ступеньки под ногами у Фэй задрожали, как будто замок слышал их разговор. Может, так оно и было. Селурдур не просто здание. Здесь жили волшебники. И не один. Запад, до него – еще один Запад, и снова, и опять. Их магия въелась в стены, отчего те двигались, менялись местами и воспитали в себе довольно причудливый характер.

Происходит ли то же самое в замках других волшебников, Фэй не знала. Возможно, в Гхибли, Чантуине и Реуэле по выходным тоже появляются бальные залы, а во время метеоритных дождей – обсерватории. Но вряд ли они питают такую же слабость к паутине, как Селурдур. И к пыли тоже. Горничные замка боялись выбивать ковры, потому что их кисточки непременно пытались дать сдачи, а после уборки никто не знал, в каких комнатах они прежде лежали и куда их возвращать. За такое Селурдур таил обиду. Фэй научила других слуг мириться с домом – для этого требовалось помыть окна. Витражные окна обожали, когда их хорошенько протирают, и на каждый взмах тряпкой отвечали яркими всплесками цвета.

– О Селурдуре мы позаботимся, – пообещала Фэй ступенькам. Дрожь прекратилась, и Фэй оглянулась на Пака. – Мы и так здесь почти всю работу выполняем. Я могу взять на себя закаты, сады и животных. Когда папа вернется из своей экспедиции в оранжерею, то поможет нам с ингредиентами для зельеварительного склада.

Хвост Пака метался из стороны в сторону так стремительно, что в тени лестницы превратился в одно большое темное пятно.

– Будем надеяться, что твой папа вернется до следующего полнолуния.

– Лунофрукты я собирать умею, – напомнила ему Фэй, – так что не переживай.

– А я не из-за этого.

– А-а. – Фэй не понимала, из-за чего кот так волнуется. Прежде она ни разу не видела, чтобы шерсть у него так дыбилась. – До полнолуния почти месяц. Папа еще никогда не застревал в оранжерее так надолго.

Впрочем, в такой спешке, как сейчас, папа тоже еще никогда не уходил. На столе лежала развернутая газета, рядом дымилась чашка пепельного чая, а папа уже собирался уходить.

– Пойду соберу слезы ивы, – сказал он.

Как будто собрать ивьи слезы так же просто, как заглянуть в деревенскую лавку, и для этого не нужны четыре ножа, которые папа вложил в ножны на поясе.

У Фэй снова перехватило дыхание.

Как же ей хотелось, чтобы папа был рядом.

«Он вернется, – сказала она себе, – скоро».

– Папа вернется и поможет нам, – пообещала она Паку. – Приведем все в порядок и подготовимся к приезду следующего волшебника Запада. Наверное, для этого он и созвал всех. Ему нужна помощь в поисках преемника.

– Если так, то надо поторопиться! – Кот промчался мимо Фэй вниз по лестнице и исчез в темноте. – И чем быстрей тут появится новый волшебник, – послышалось из мрака, – тем лучше.

Глава третья. Я умер? Да здравствую я!

Селурдуру тоже, похоже, не терпелось провести всеобщее собрание. Когда Фэй и Пак спустились по лестнице, возле замка уже успел отстроиться открытый амфитеатр. Горгульи спустились со стен замка и устроились на водосточных желобах, а слуги заняли места на полукруглых, высеченных из нефрита скамьях. Верхние ряды располагались возле южного зала, а те, что ниже, среди лунофруктовых деревьев. Сейчас, после заката, фонарями здесь служили сами плоды, в свете которых серебрились щеки Фэй и ее друзей. Если кто-то из них и удивился, заметив, что у нее появились лишняя пара ушей и хвост, а глаза зазолотились, то свое удивление все тщательно скрывали. Рена помахала ей. Аргон, дворецкий, заулыбался. Зуза и Жужа, две крылатые горничные-близняшки – крылья они унаследовали от какого-то давнего предка, жившего в Потерянных землях за Бездонным морем – сперва шепнули что-то друг дружке, а потом одновременно показали Фэй большие пальцы.