Игра похоти: Искушение (ЛП) - Райли Хейзел - Страница 36

— Добрый вечер, как жизнь?

Тимос тут же бросается вперед, протягивая мускулистую руку к айфону. — Если я тебя поймаю, клянусь, я сам тебя прикончу и избавлю деда от лишней работы!

Арес округляет глаза, и картинка становится размытой. — Созвонимся как-нибудь в другой раз. Хелл, отвечай на мои звонки, к черту ЦРУ!

Видеосвязь прерывается в тот самый миг, когда рука Тимоса дотягивается до телефона.

Лиам отскакивает назад и прижимает айфон к груди, оберегая его как бесценную реликвию.

— Ты соображаешь, что творишь? — распекает его Тимос. — А ты, Хелл, пожалуйста, не отвечай, если он позвонит. Никогда.

— Конечно нет. С утра мне трижды звонил какой-то неизвестный номер, но я игнорировала, догадываясь, что это он.

— А ты почему не сделал так же? — спрашивает Хайдес у Лиама.

Лиам пожимает плечами, но выглядит довольно смущенным.

Я наслаждаюсь сценкой, потягивая свой напиток через трубочку и переводя взгляд с одного на другого. Чем быстрее я его допью, тем быстрее здесь окажется Локи с новым полным стаканом.

— Господи Иисусе, — бормочет Аполлон, закрыв глаза и массируя переносицу.

Прежде чем разгорится новая перепалка, я беру слово. — Может, пойдем дальше и прочитаем правила Урана?

Тимос с напряженной челюстью хлопает ладонью по листу и пододвигает его мне под самый нос.

— Мы не будем ждать Геру и Хейвен? — спрашивает Посейдон.

Хайдес опережает меня. — Зная, какая она любопытная, она наверняка уже вытянула всё из Лав, если они вместе. Скорее всего, она уже в курсе всего.

— Подтверждаю, — бормочет Тимос. — Она звонила мне в два часа ночи. Я велел ей звонить Лав и не ебать мозги. Думаю, сестра ей всё выложила, она добрее меня.

У меня вырывается смешок, но я тут же напускаю на себя серьезный вид и, прокашлявшись, начинаю читать.

— «Второго ноября двери Олимпа откроются, и доступ будет разрешен только тем из вас, кто получил приглашение на бал. Никакого оружия, никакого ЦРУ, никаких шпионов, никаких шуточек. Единственное требование — присутствие Ареса. Он — ключ, который позволит вам войти».

Ладно. Пока всё как и ожидалось.

— «С этого момента начинается моя охота на Ареса Лайвли. Если я найду его раньше указанной даты, я убью его. Если я его не найду, а вы не передадите его мне, как было условлено, я объявлю охоту на всю семью. Можете бежать сколько угодно, но настанет день, когда я найду хотя бы одного из вас и жестоко убью».

Я делаю паузу.

— В общем, он воспринял это с пониманием, — бормочет Хайдес.

Аполлон рядом с ним неподвижен как статуя. Он смотрит куда-то вдаль, но я понимаю, что он просто сосредоточен на словах, которые я читаю.

— «Мы проведем один последний бал вместе, одну последнюю игру и один последний ужин».

Я прерываю чтение и обращаюсь к Аполлону. — Ты ведь кое-что знаешь о тайных вечерях, а?

— Герм, — одергивает меня Афина.

Я снова опускаю взгляд на лист. — «Как вы будете убиты? Я прикажу содрать с вас кожу заживо. Я позабочусь о том, чтобы вы страдали до последней секунды своей жизни, и чтобы она длилась как можно дольше. Я буду сдирать с вас кожу, пока не изуродую ваши тела и не сделаю вас неузнаваемыми».

— Какая досада, — комментирует Нис, который молчал весь вечер. — Мог бы хотя бы подарить нам быструю смерть.

Лиам подается ко мне и к листу бумаги, внезапно занервничав. — А там случайно нет моего имени? В смысле, я включен в эти угрозы? Потому что, ну, я тут вообще ни при чем. Я вас почти не знаю. Конечно, мы с тобой и Поси друзья, но ничего серьезного…

Я обмениваюсь взглядом с Зевсом, который тянется к Лиаму, зажимает его ухо между большим и указательным пальцами и усаживает его на место.

— Читай дальше, — рявкает Аполлон.

— «Все ваши секреты Пандоры будут раскрыты до первого ноября… кроме одного. Вы готовы их узнать?»

Я стараюсь сохранять невозмутимость. Моим кузенам и братьям это точно не понравится, но мне… Черт возьми, да! Мой радар сплетен прямо сейчас зашкаливает от одной мысли о том, что я узнаю новые секреты.

Я переворачиваю лист. Перепроверяю пункты на случай, если что-то пропустил. Проделываю это трижды, прежде чем оставить записку нашего деда в покое.

— Больше ничего нет, — заявляю я.

— Невозможно. — Аполлон впивается взглядом в бумагу. — Чего-то не хватает. Обязательно чего-то не хватает. Это слишком просто.

— «Слишком просто»? — повторяет Зевс, пытаясь скрыть очевидный ужас за ложной иллюзией, будто на этом всё. — Он сказал, что хочет содрать с нас кожу заживо и что мы должны явиться на Олимп безоружными и без ЦРУ. Что тут простого, Уильям?

Аполлон лишь поворачивает голову в сторону Зевса. Между ними будто летают безмолвные оскорбления, пока два брата-защитника испепеляют друг друга взглядами в состязании, кто кого пересмотрит.

— Ты мозги используешь по назначению или просто держишь в черепушке, чтобы там пустота не гуляла? — шипит Аполлон.

— Что, прости? — голос Зевса срывается.

Тот отводит взгляд, и наш кузен, кажется, закипает еще сильнее.

Дионис, держа наготове свою фляжку с вином, улыбается так, словно наконец-то происходит что-то достойное внимания. — Ну же, Аполлон, ответь ему. Поругайтесь.

Нужно разрядить обстановку. Во-первых, потому что не стоит привлекать лишнее внимание, даже если «Атлас» переполнен пьяными и веселыми студентами. Во-вторых, Арес слишком расстроится, если узнает, что Зевс и Аполлон поссорились без него.

Я пододвигаю свой стакан к брату. — Сходишь закажешь мне еще? Спасибо.

Аполлон не возражает. Он бросает на меня хмурый взгляд и поднимается. В тот момент, когда он поворачивается к стойке, стеклянный бокал выскальзывает у него из рук и с грохотом разбивается об пол.

Хайдес дергается, хватая его за плечо. — Брат? Что случилось?

Я смотрю на вход в «Атлас». Лав, Хейвен и Гера как раз входят, и Аполлон заметил их первым.

У меня вырывается смешок. — Расслабься, Дива. Ничего не случилось. У него просто случился внезапный стояк при виде Лав Лиакос.

Тимос, который о чем-то болтал с Афиной и Хелл, оборачивается. — Что, прошу прощения?

Я указываю на дверь. — Остальные пришли.

Хейвен заходит первой, за ней — Гера. Обе рыжеволосые, хоть и чуть разных оттенков, они выглядят потрясающе. Сразу заметна разница с их привычным обликом. Обе накрашены, темные тени на веках придают им сексуальный и дерзкий вид.

Но я не могу долго на них концентрироваться, какими бы красивыми они ни были. Потому что следом за ними появляется Лав, когда те уже остановились у стойки.

Когда она возникает в толпе студентов, у меня невольно отвисает челюсть.

Это не та Лав в брюках-карго и облегающих черных спортивных майках. Это не та Лав с ненакрашенными глазами и тональником, скрывающим следы постакне.

На её полных губах — слой рубиново-красной помады, которая, я уверен, уже приковала к себе взгляды половины заведения. Кудри распущены и лежат пышными волнами — как я люблю. Тело обтянуто черным платьицем, настолько тесным, что у меня перехватывает дыхание от того, как оно подчеркивает изгибы её бедер. Сверху наброшена кожаная куртка оверсайз.

Это просто божественное зрелище.

Я перевожу взгляд на брата. Аполлон, без всяких сомнений, пялится на Лав. Не думаю, что он вообще заметил, что перед ней вошли Хейвен и Гера.

Боже, это так умилительно, что мне хочется расхохотаться.

Он опускает глаза на разбитый стакан, а затем снова поднимает их, чтобы украдкой взглянуть на Лав. Смотрит на стойку, затем снова косится на девушку.

Я решаю спасти его, пока кто-то, кроме меня, этого не заметил.

— Аполлон, почему бы тебе не взять себе пива? Тебе полезно.

Он вздрагивает и молча направляется к стойке. Локи стоит спиной к залу и уже готовит очередной заказ.

Рыжая шевелюра Хейвен, мелькающая в толпе, снова заставляет меня насторожиться. Только сейчас я замечаю на ней черные блестящие брюки и белый топ с глубоким декольте.