Игра похоти: Искушение (ЛП) - Райли Хейзел - Страница 117

Ну или хотя бы что-то, о существовании чего я знаю. Не так уж многого я просил.

Когда мы были в воздухе, у меня случился приступ безумия и я всерьёз задумался о том, чтобы сбрить волосы наголо. К счастью, меня остановили: такой финт похоронит весь наш план, потому что, если Уран увидит меня лысым, он сразу поймёт, что мы добрались до переломного момента, и прикончит нас, не дав ни единого шанса.

После того как меня практически привязали к креслу, а Аполлон приготовил мне один из своих знаменитых ромашковых чаёв, светлая голова Хейвен напомнила нам слова Урана, сказанные несколько месяцев назад, во время последнего испытания Ареса.

Арес придумал Пандору, чтобы помочь нам скрыть все совершённые нами преступления. Потом кто-то воплотил её в жизнь. И эта… идея… была разделена между ещё четырьмя людьми.

Значит, если рассуждать логически, маленькая метка на затылке есть только у четверых из нас.

У Танатоса, Кроноса, Геи и меня.

И потрясающая новость заключается в том, что все они мертвы.

Кроме меня.

Как нам узнать остальные числа, если их носители — трупы?

Мы даже не знаем, куда выбросили тело Танатоса после испытания Ареса. Кроноса кремировали. Гею убили во время седьмого испытания, а её телом распорядился Уран, так что…

Ага.

Просто охуительная ситуация.

Насколько нам известно, Арес придумал Пандору, когда был малолетним гением, терпевшим издевательства биологической матери. Чего мы не понимаем — как именно он пришёл к этой идее. Он предложил спрятать числа? Он сам придумал числа? Или сделал что-то ещё? Может, даже нечто гораздо более масштабное?

Десять — это конец.

Я последний.

А какие числа у остальных?

— Ребята, — нарушает тишину Афина.

Я бы не обратил внимания, если бы в её холодном голосе не прозвучала нотка потрясения, заставляющая меня мгновенно подобраться.

Катер, везущий нас с материка на остров, беспрепятственно скользит по ровной глади моря. Небо над нами черно как смоль, затянуто тяжёлыми серыми тучами. Луны не видно, ни одной звезды тоже.

Поэтому мы и не замечаем его сразу, как обычно.

Олимп легко разглядеть даже издалека — не только из-за его величественных очертаний, но и благодаря огням клубов и фонарям вдоль всех маленьких улочек. И ещё музыке, которая обычно в это время разносится по острову, создавая насквозь фальшивую, но всё-таки приятную атмосферу веселья.

Сегодня ночью мы понимаем, что прибыли, лишь когда до берега остаётся несколько метров.

А когда подходим достаточно близко, загорается единственный свет.

Он идёт от виллы, стоящей выше всего, в самой уединённой части острова, — той самой, где мы жили детьми.

Наш дом, сколько бы дурных воспоминаний он ни хранил, больше не тот.

Тёмный.

Пустой.

Безмолвный.

Остров-призрак, лишившийся даже тех крохотных мгновений счастья, которые мы сумели здесь сохранить.

— Ладно, возможно, мне всё-таки стоило остаться в Йеле, — тихо замечает Лиам.

Больше никто не произносит ни слова, и какое-то время нас сопровождает лишь шум моря под нами, лениво колышущегося, пока мы движемся вперёд.

Когда катер начинает причаливать к пирсу, Ареса снова выворачивает. Следом раздаётся звук жидкости, выплеснувшейся в пакет, который он держит в руках.

Нис с самым скучающим видом протягивает ему салфетку.

— Вытри лицо, тебя всего заблевало. Фу.

— Нис! — отчитывает его Тейя, бросаясь на помощь сыну. — Ты же знаешь, что ему плохо на воде. Можно быть хоть немного деликатнее?

— Хватит, — вмешивается Тимос. — Нам пора выходить. Глаза открыты, рты закрыты.

Нас ждут не меньше десяти мужчин, с ног до головы одетых в чёрное: брюки-карго, чёрная форма, лица скрыты балаклавами. Двое подходят, чтобы забрать Зевса.

Аполлон, Хайдес и Тимос тут же встают перед ним защитной стеной.

— Мы сами с ним справимся, — шипит Хайдес. — Лапы убрали.

Один из двух прихвостней поднимает руки.

— Мы просто хотели помочь.

Пока Аполлон и Тимос берут Зевса на руки, а Хайдес раскладывает инвалидное кресло на деревянном пирсе, я бормочу:

— Хотите помочь? Тогда убейтесь.

Лав пихает меня локтем, предупреждая.

Как будто мне не плевать, услышат они или нет. Уран захочет убить меня и Ареса собственными руками. Он ни за что не лишит себя такого удовольствия ради какого-нибудь своего никчёмного шавки.

Стоит нам покинуть катер, как мужчины останавливают нас на берегу.

— Обыск, — объявляет один, выходя вперёд. — Все в ряд, руки в стороны и без глупостей. Давайте.

Тимос, вскинув подбородок, делает шаг вперёд.

— Женщин будет обыскивать женщина.

Тот пожимает плечами и кивает другой фигуре в балаклаве. Та подаёт нам знак, что она не мужчина, слегка оттянув маску и показав длинные волосы.

Лав оставила всё оружие. Тим заставил её ничего не прятать, чтобы не подвергать опасности.

У него самого, напротив, два ножа, спрятанные настолько хорошо, насколько он сумел, — но их всё равно находят и конфискуют.

Аполлон сразу оказывается рядом.

— Не сопротивляйся. Ты нужен нам живым.

— Без оружия против меня они никто. Я могу переставить им руки с ногами местами.

— Не сомневаюсь. Но пусть это останется фантазией. Даже не пробуй, ладно?

Мы идём молча.

Даже когда пересекаем частный пляж и выходим на узкую дорожку, ведущую к вилле, никто не произносит ни слова. Прихвостни Урана сопровождают нас всю дорогу.

Я поднимаю голову, осматриваюсь и замечаю несколько крошечных красных огоньков, похожих на лазерные точки.

Снайперы?

В дом мы не заходим. Продолжаем двигаться по аллее, вдоль которой растут яблони. Деревья становятся всё гуще, пока мы не выходим к саду, где всегда играли в детстве.

На полпути между воротами и ступенями у входа в дом стоит накрытый стол.

Столешницу скрывает белая скатерть. На ней расставлены стеклянные бокалы, белые тарелки с золотыми завитками и столовые приборы. Стулья изящные, мягкие, на вид удобные — почти маленькие троны.

Во главе стола сидит Рея.

Спина прямая. Светлые волосы заплетены в косу. Белое платье до самого пола.

Она смотрит строго перед собой, хотя едва заметное движение выдаёт: время от времени Рея украдкой поглядывает на нас.

— Мама! — зовёт Аполлон, уже готовый броситься к ней, как верный щенок.

Один из людей Урана хватает его за руку, не позволяя приблизиться.

Лав в ту же секунду хватает прихвостня за горло.

— Сейчас же отпусти его, — угрожает она.

В тот же миг к её виску приставляют винтовку.

— Руки убрали. Все, мать вашу. Успокоились.

Аполлон мгновенно отступает и поднимает руки, показывая, что сдаётся.

— Я стою на месте. Опусти оружие и держи его подальше от неё.

Громкий мужской смех разрывает непривычную тишину острова.

Он доносится у нас из-за спины, со ступеней дома.

Там стоит Уран.

Классический элегантный костюм, сигара между пальцами. Рядом с ним ещё шестеро мужчин в масках.

— Kalós írthate, Olympioníkes! — восклицает он, широко раскинув руки.

Я поворачиваюсь к Локи.

— Это значит: «Добро пожаловать, олимпийцы». Он и наш отец всегда были уверены, что на греческом звучат куда грознее и торжественнее.

Уран в сопровождении телохранителей останавливается в нескольких шагах от нас. В его глазах блестит безумие, пока он рассматривает каждого по очереди.

Когда взгляд падает на Ареса, вспышку убийственной ярости невозможно не заметить.

— Арес!

Он подходит к нему и неожиданно заключает в объятия.

Арес не отвечает.

— Я-то думал, что прикончил тебя своими испытаниями, а ты всё ещё здесь! Сорняк так просто не выкорчуешь, да?

Мой кузен пожимает плечами.

— Я слишком красив, чтобы умереть, дед.

Уран тихо смеётся — от этого смеха становится не по себе, — затем запускает пальцы в чёрные волосы Ареса и притягивает его к себе, заставляя слегка наклониться.