Сгорая от любви (ЛП) - "Рокиа" - Страница 95

Элайджа вздыхает и опускается на колени подле неё:

— Тише, Нанук. — Он связывает её запястья за спиной наручниками. — Нам сначала нужно понять, успела ли она кого-то предупредить. Одно неверное движение — и последняя часть плана пойдет ко дну, — объясняет он, затем пересаживается и скручивает её щиколотки. — И потом, пламени Артура хватило, чтобы вырубить её. Он едва не лишил её жизни.

— Это что, упрек? По правде сказать, я не испытываю ни малейшего раскаяния, и если она попытается сделать это снова, она труп, — отрезаю я, не моргнув и глазом.

Нанук кладет руку мне на плечо:

— Впервые в жизни я с ним согласен, и сам поверить в это не могу. Похоже, конец света близок.

Я одаряю его ледяным взглядом. Он убирает руку и вскидывает ладони. Я снова въедаюсь взглядом в Анну: её веки время от времени подрагивают, но она тут же снова погружается в небытие, а с её губ срывается невнятное бредное шептание. Я не должен был ослаблять хватку. Бледное лицо Ясмин занимает все мои мысли, я не способен нормально соображать дольше пары секунд, чтобы снова не увидеть его перед собой.

— Она в порядке? — шепчу я.

— Ясмин? — переспрашивает Нанук. — Знаешь, я заметил, что ты никогда не произносишь её имя. Ты хоть раз слышал, чтобы оно слетало с его губ, Элайджа?

— Нанук, ты хочешь кончить как Анна, или всё же ответишь на мой вопрос? Выбирай: у меня есть время для обоих вариантов.

Он чешет затылок:

— Она потеряла сознание. Врач всё еще осматривает её, Алази с ними наверху. Говорят, у неё и раньше была черепно-мозговая травма… вы знали?

Я изгибаю бровь и перевожу взгляд на Элайджу: тот лишь смущенно хмурит лоб.

— Судя по вашим минам — нет. Закрыли тему. И скажите мне, что у вас есть решение для этой психопатки-метательницы ножей.

Я вытягиваю ногу и наступаю ей на живот, но она не шевелится. Я толкаю её сильнее, и Анна кашляет, широко распахнув глаза.

— Мне хотелось бы сказать «доброе утро», но утро ни черта не доброе, а мое терпение лопнуло слишком давно. Я был весьма великодушен к тебе и не прикончил тебя на месте, но повтори ты еще раз подобную оплошность — и мое пламя без колебаний выжжет твою кожу дотла.

Она смачивает пересохшие губы:

— Убить эту дрянь было бы благом для тебя, — выдыхает она с дрожью.

Я опускаюсь на колени до её уровня. Её лицо искажается в гримасе боли, но она выдерживает мой взгляд.

Я приоткрываю губы:

— Она — моя Невеста. Тронешь её хотя бы пальцем — и тот урок, что ты получила, покажется тебе детской прогулкой. Я переломаю тебе кость за костью, а затем позволю огню обуглить твое лицо. Я ясно выразился? Я не люблю повторять дважды.

— И так ты обращаешься со своей кузиной?! — Её глаза наливаются слезами. — Я искала тебя как безумная все эти годы!

— Во-первых, ты мне не кузина, Анна. Во-вторых, я никогда не просил тебя меня искать.

— Но разве ты не понимаешь?! — Её нижняя губа дрожит, а слезы чертят дорожки по лицу. Хрупкость, которую она демонстрирует сейчас, не имеет ничего общего с той силой, какую я помнил. — Ты теряешь из виду то, кто ты есть на самом деле! Ты ведь не хочешь убивать Эдоардо и стирать королевство с лица земли! Ты не такой, и никогда им не будешь!

Её глаза пытаются въесться в меня в поисках чего-то, что давно умерло.

Нанук хлопает в ладоши:

— Вау, у девчонки есть яйца!

Она поднимает взгляд и испепеляет его, вытягивая губы в отвращенной мине.

— Рад познакомиться, я — губернатор. А ты, должно быть, та самая убийца, которая в прошлый раз явилась сюда со своей армией и велела заложить бомбы в моем городе. Считай, что ты дома.

— Пошел ты нахуй — и ты, и твоя никчемная дерьмовая земля! — ядовито выплевывает она.

Он улыбается и усаживается на стул за моей спиной:

— Вы в своем королевстве всегда такие жестокие?

— Думаешь, Король оставит вас в живых, когда прободает всё это?! — задыхается она.

Я щелкаю языком за щекой:

— Ты закончила этот никчемный спектакль?

— Ты должен выслушать меня, я…

— Нет. Это ты должна слушать, иначе не выйдешь отсюда живой. — Я раскрываю ладонь и создаю огненный шар, повисающий между пальцами.

Она бледнеет и ползет назад на остатках сил, но не преодолевает и пары метров.

— А теперь слушай меня, не перебивая, или последствия тебе очень не понравятся. Ты пришла сюда, когда вы закладывали бомбы. Остальные вернулись в королевство, а ты осталась тайком, чтобы разведать обстановку. Верно, Анна?

— Если ты знал, почему не выследил меня раньше?! Почему ждал, пока я нападу?!

— Не люблю тратить силы попусту. — Я чуть приподнимаю уголки губ. — И еще потому, что мне весело наблюдать, как вы снова и снова повторяете одни и те же паттерны, словно марионетки.

Она жадно ловит воздух, сглатывает и прячет усталость за холодным взглядом.

— И ты здесь одна. Если бы ты осталась с кем-то, к этому часу они бы уже попытались ворваться в дом, — добавляет Элайджа.

Она прищуривается и впивается взглядом в меня:

— А может, я успела предупредить королевство, что видела Лавинию, перед тем как напасть на неё?! Кто знает… Вдруг они уже спешат мне на выручку?

— Что?! — рявкает Нанук.

— Небо затянет эскадрильями, а море будет кишеть кораблями, готовыми вбить вас в землю. Губернатор готов к войне?! Потому что это место превратится в кладбище! — шипит она, и оскал искажает её лицо.

Я хохочу, заставляя её насупиться.

— Что такое?! Не веришь мне?! — визжит она.

— Артур, сейчас не время терять голову, — процеживает Нанук сквозь зубы. — Если есть хоть малейший риск, что это правда, тебе лучше сказать мне прямо сейчас. У меня тут народ, который надо защищать! — Его голос срывается на панику.

Я перестаю смеяться и прокашливаюсь:

— Элайджа, скажи мне: чем я отличаюсь от предыдущих воплощений Зла?

— Он окончательно свихнулся… — Нанук запускает пятерню в волосы.

— Элайджа? — повторяю я, не сводя взгляда с Анны.

— Что ж… — отзывается тот. — Самое главное отличие в том, что ты жил при дворе как наследный принц, прежде чем пробудиться со своей истинной сущностью.

Я улыбаюсь, и темная искра зажигается во мне. Я смакую её в своем разуме, без спешки, капля за каплей.

— Знаешь, что это значит, Анна?

Она молчит, её глаза метаются от меня к Элайдже в поисках объяснений.

Я приоткрываю губы:

— Это значит, что я знаю, когда ты искренна, а когда хватаешься за отчаянную ложь — ровно так же, как когда ты твердила, что тебе не страшно, перед тем как войти на Арену. Мы все знали, что ты была в ужасе.

Её зрачки расширяются, и она внезапно понимает, что пропала. Я смотрю, как рушится её уверенность, а паника овладевает её сердцем. Она хлопает ресницами и издает легкий вздох. Но затем сжимает челюсти:

— Если хочешь убить меня, делай это прямо сейчас.

Она дрожит от страха, но её голос звучит твердо и непреклонно.

— Убить тебя? — шепчу я. — Думаешь, я настолько глуп? Мы нападем послезавтра, и ты станешь нашим троянским конем.

— А ты не мог предупредить нас заранее, вместо того чтобы устраивать этот эффектный уход? — Нанук идет за мной следом.

Я иду по коридору к заднему выходу, ускоряя шаг, но он продолжат наступать мне на пятки.

— Не, ну сцена была достойная «Оскара», но я чуть в штаны не наложил! Я уже был готов выбросить белый флаг и забиться в бункер…

— Нанук, — я скрежещу зубами.

— Слушаю, Артурино?

Я останавливаюсь на пределе нервов, одаряю его ледяным взглядом, и его улыбка моментально гаснет.

— Может, не Артурино… — Он чешет затылок. — Артуро? Артурито?

— Исказишь мое имя еще хоть раз — и больше никогда не сможешь его произнести. Тебе понятно?

Он изгибает брови и кивает.

— Отлично, — мурлычу я. — Помоги Элайдже караулить Анну. Не недооценивай её: она способна заколоть тебя даже крошечной иголкой.

Он вздрагивает:

— Д-да, конечно. А ты-то куда собрался?