После Развода. Соседи поневоле (СИ) - Девятова Майя - Страница 14

— Ты готов судиться с ней?

— Я готов на всё, чтобы защитить тебя.

Я обернулась.

Он стоял в свете солнца, сильный, решительный, чужой и родной одновременно.

Я ему была благодарна.

—Зачем ты это делаешь? — спросила я, до конца не понимая, неужели он меня так любил и доказывал, что он изменился. — После всего, что я тебе сказала. После того, как я не могу простить.

— Потому что я люблю тебя, — он подошёл ближе. — И я верю, что однажды ты тоже сможешь меня простить.

— Не знаю, — честно сказала я. — Но я хочу попробовать.

Он взял моё лицо в свои большие, теплые ладони и поцеловал… нежно, осторожно.

Я соскучилась по его прикосновениям, не отстранилась.

— Сегодня я сплю в твоей комнате? — спросил он, подмигивая.

— Нет, — я улыбнулась, глядя ему в глаза — Давай пока не будем торопиться.

— Я буду ждать, — он поцеловал меня в лоб.

— Мы вышли из кабинета, прошли через пустую галерею. Солнце садилось, заливая белые стены оранжевым светом.

— Вадим, — сказала я.

— Да?

— Спасибо, что не сдался.

— Спасибо, что осталась, — он взял меня за руку.

Мы вышли на улицу, продолжая держаться за руки и прошли к машине.

Несмотря на встречу с его матерью сейчас внутри впервые за долгое время было тепло и спокойно.

Ночью я не спала.

Лежала в своей комнате, и думала о нём.

О нас, о событиях, произошедших за последние дни, о том, что он сказал сегодня матери.

«Я готов на всё, чтобы защитить тебя».

Он действительно готов.

Я видела это по его глазам.

По тому, как он стоял перед ней. Как яростно защищал.

Может, он правда изменился?

Может, я слишком долго держу его на расстоянии?

Может, пора сделать шаг? ...

Я встала, накинула халат, вышла в коридор.

В западном крыле горел свет.

Я подошла к его двери. Постояла. Потом постучала.

— Войдите, — его голос был сонный и хриплый.

Я открыла дверь.

Он лежал на кровати с книгой в руках.

Увидел меня и отложил книгу, сел.

— Что—то случилось?

— Ничего, — я вошла, закрыла дверь. — Я просто ... не хочу спать одна.

Он смотрел на меня. В его глазах было удивление, он не ожидал, что я приду.

— Ты уверена?

— Нет, — я подошла к его кровати. — Но я хочу попробовать.

Он откинул одеяло, протянул руку.

Я легла рядом, не касаясь.

Вадим укрыл меня.

— Ложись ко мне ближе, не бойся, просто полежи у меня на плече — он выключил свет.

Я придвинулась к нему, легла на плечо.

Он крепко меня обнял и уткнулся в мою голову, вдыхая запах моих волос.

Мы лежали в темноте и слушали дыхание друг друга.

— Не бойся, засыпай. Я рядом.

Глава 16.

Глава 16.

В восемь утра телефон завибрировал на тумбочке.

Я потянулась, скинула его на пол.

Он упал на ковёр и затих.

Через минуту завибрировал снова.

— Возьми, — сказал Вадим сонным голосом, не открывая глаз.

Я нехотя слезла с кровати, подняла телефон.

Звонили с галереи.

— Лина Сергеевна, приезжайте скорее, — это была Марина, голос у неё был очень испуганный и взволнованный. — В галерее всё перевёрнуто… Полиция уже здесь.

— Что значит «перевёрнуто»? Какая полиция? — я не могла понять, о чем она.

— Кто—то влез ночью сюда. Разбили окно, перерыли все ящики, испортили картины. Приезжайте, пожалуйста.

Я сбросила звонок, меня трясло.

Я не помню, как оделась впопыхах.

Быстро сбежала по лестнице.

Вадим что— то кричал мне вслед, но я уже была на улице.

Он догнал меня уже около машины.

В галерею мы влетели через сорок минут.

Марина стояла у входа, бледная, с красными глазами, вся зареванная.

— Они сняли камеры, — сказала она. — Всё, что было записано, стёрли.

Я прошла внутрь, ноги и руки дрожали.

То, что я увидела, заставило меня застыть на месте.

Картины были сорваны со стен.

Некоторые разрезаны ножом.

Столы перевёрнуты.

На полу осколки ваз, разорванные бумаги, следы краски.

Полицейские ходили в белых бахилах, собирали улики.

Один из них подошёл ко мне.

— Вы владелец?

— Да.

— Есть подозрения, кто это мог сделать?

— Есть, — я сжала кулаки. — Одна женщина… Вера Павловна Романцова, бывшая свекровь.

— У вас есть доказательства?

— Нет, к сожалению. Но я уверена в этом на сто процентов.

Полицейский кивнул, что—то записал.

— Мы проверим. Ничего не трогайте до нашего ухода.

Он отошёл.

Я стояла посреди разгромленной галереи, смотрела на разрезанные картины, на разбитые вазы, на рухнувшую мебель.

Всё, что я строила пять лет, кто—то уничтожил за одну ночь.

В дверях появился Вадим.

Он смотрел на разрушения, и его лицо становилось всё мрачнее, скулы заходили ходуном.

— Это она, — хрипло сказал он.

— Я знаю.

— Я не знаю, что с ней сделаю после такого! — он негодовал.

— Не надо, — я взяла его за руку, посмотрела прямо в глаза, пытаясь успокоить, зная, какой Вадим в гневе. — Полиция разберётся.

— Полиция? — он зло усмехнулся. — У неё связи в полиции. Никто не будет ничего расследовать.

— Тогда что ты предлагаешь?

Он посмотрел на меня. В его глазах был гнев, но он взял себя в руки.

— Я предлагаю нанести ответный удар.

— Какой? Вадим? — я боялась, что будет дальше.

— Ты мне доверяешь?

Я смотрела на него и не смогла сразу ответить, он спрашивал, доверяю ли я ему?

— Да, — сказала я, вздохнув спустя несколько секунд. — Чёрт с тобой! Да, доверяю!

Он кивнул, отвел от меня серьезный взгляд и достал телефон, отошёл на пару метров, чтобы кому—то позвонить.

Я слышала его строгий голос, короткие, отрывистые фразы.

Он звонил кому—то, отдавая распоряжения.

Через десять минут он снова подошел ко мне.

— Всё, — сказал он. — Я подключил своих людей. Они точно найдут тех, кто это сделал.

— А если это её люди? — я смотрела на него испуганными глазами, еще не до конца веря в происходящее.

— Тогда мы найдём их через неё, — его грозный вид говорил о его решимости.

— Вадим, она твоя мать, — я сделала попытку немного его вразумить.

— Теперь я уже сомневаюсь в этом, — глубоко вздохнул он.

Мы вышли из галереи через час, полицейские уехали.

Марина осталась наводить порядок.

Я стояла на улице, смотрела на разбитое окно, на осколки стекла на асфальте.

— Я хочу к ней поехать, — сказала вдруг Вадим.

— К кому? — я опешила.

— К матери.

— Зачем?

— Хочу посмотреть ей в глаза, — грозно ответил он.

— Вадим, это опасно.

— Да мне всё равно, я ее не боюсь, — в его глазах искрило.

Я посмотрел на него и поняла, что он настроен серьезно.

— Хорошо. Я поеду с тобой.

Мы сели в машину.

Он завёл мотор, выжал газ.

Я смотрела в окно на город, который проплывал мимо.

— Вадим, — сказала я, глядя перед собой, — Если она признается, что сделала это ... что ты сделаешь?

— Подам заявление в полицию, — хладнокровно ответил он.

— На родную мать? — у меня запершило в горле.

— Она перестала быть моей матерью, когда решила уничтожить тебя, — резко, зло выпалил Вадим. — Она пошла против меня.

Я замолчала, не найдя больше слов.

Мы ехали в сторону Рублёвки, к её особняку.

Белый, в колоннах, с высоким забором и видеокамерами.

Я ненавидела этот дом.

Охрана пропустила нас без вопросов.

Вадим был здесь своим, поэтому проблем не возникло.

Мы вошли в холл.

Дворецкий проводил нас в гостиную.

Вера Павловна сидела в кресле, пила чай из фарфоровой чашки.

Увидев нас она даже не удивилась.

Не испугалась.

— Сынок, — сказала она слащавым голоском. — Ты не предупредил, что приедешь.

— Это не визит вежливости, мама, — он встал напротив неё. — Ты знаешь, зачем мы приехали.