Последний император. Книга 2 (СИ) - Черный Максим - Страница 18

— Ваше Величество, — произнёс он тихо, — вы сейчас описали то, о чём я мечтал со времён плавания на «Витязе». Корабль, с которого можно руководить не только эскадрой, но и целым флотом. Позвольте мне взять этот проект под личный контроль. Я привлеку лучших инженеров и кораблестроителей. Через год вы получите готовый проект.

— Через полгода, — поправил Кирилл. — Времени у нас меньше, чем кажется.

Он поднялся и подошёл к карте Тихого океана. Японские острова, только что бывшие предметом его разговора с дядей, на ней выглядели так же безмятежно, как и вчера, но теперь он знал, что туда уже скоро отправятся первые его агенты.

— Степан Осипович, я скажу вам то же, что сказал великому князю Владимиру Александровичу: Япония это наш главный вероятный противник. Мы не хотим войны, но мы должны быть готовы к ней. Ваши броненосцы, крейсера, подводные лодки всё это должно быть готово к тому моменту, когда японский флот попытается заблокировать Порт-Артур или напасть на Владивосток. Если мы успеем, то войны может не случиться вовсе, потому что нападать на сильного никто не любит. Если не успеем, то значит, нам придётся воевать тем, что есть. А я не хочу воевать тем, что есть. Я хочу воевать тем, что будет.

Макаров встал. Он был ниже императора ростом, но в эту минуту казался едва ли не выше, так расправились его плечи под адмиральским мундиром.

— Ваше Величество, прикажете начинать?

— Начинайте немедленно. Деньги я выделю. Людей найдём. Оборудование закажем. Забудьте о том, что когда-то вы ждали разрешения месяцами. Отныне вы докладываете мне напрямую. Ступайте, Степан Осипович.

Адмирал поклонился, прижал папку с чертежами к груди и быстрым шагом вышел из кабинета. Кирилл ещё долго стоял у карты, глядя на просторы Тихого океана, на русские порты: Владивосток, Порт-Артур, будущий Мурман, на японские острова. Он думал о том, что сегодня бросил в воду камень, от которого пойдут круги во все стороны. Броненосцы, которые могут соперничать с лучшими кораблями мира. Командный корабль, подобного которому ещё не знала история войн. Подводная лодка, способная подкрасться к вражеской эскадре и нанести удар из глубины. Всё это, вместе взятое, было не просто флотом. Это был инструмент будущей победы. И он намеревался выковать этот инструмент со всем умением, которое у него было.

Спустя время.

Выехали из Петербурга в конце августа 1896 года, когда белые ночи уже сошли на нет, уступив место той мягкой, чуть туманному приближению осени, какая бывает только на северо-западе России. Кирилл, едва успев подписать последние бумаги по французскому договору, уже сидел в вагоне императорского поезда, который набирал ход по Николаевской железной дороге. Впереди были две цели, ради которых он и отправился в эту долгую поездку: Нижний Новгород, где ждали Яковлев и Фрезе, и Красноярск, где инженеры обещали сдать мост через Енисей. Оба пункта были стратегическими: один давал старт автомобильной промышленности, второй связывал Сибирь в единое целое с остальной империей. Пропустить эти события он не имел права, несмотря на гору бумаг, оставленную на Витте и Столыпина.

В Нижний Новгород поезд прибыл ранним утром. Город, ещё недавно гремевший Всероссийской выставкой, теперь жил будничной жизнью, но на левом берегу Оки, где был отведён участок под будущий Государственный автомобильный завод, уже вовсю кипела работа. Яковлев и Фрезе встречали императора на месте, прямо у свежевырытого котлована, на дне которого, на специально приготовленной гранитной плите, ждал своего часа первый камень. Кирилл вышел из экипажа, оглядел стройку, уже начинавшую обретать очертания: фундаменты будущих цехов, штабеля кирпича, горы песка, времянку для инженеров, и, не тратя времени, спустился в котлован.

Церемония была скромной, без парадных речей. Он собственноручно нанёс раствор на углы гранитного блока и произнёс несколько слов, стоя по щиколотку в глине, под пасмурным нижегородским небом. Он говорил о том, что этот завод станет началом великого пути. О том, что Россия должна научиться строить свои моторы, не хуже немецких, не хуже французских, а лучше. О том, что здесь, на этом пустыре, рождается новая отрасль, которая через двадцать лет изменит лицо страны. Яковлев, державший мастерок, слушал с бледным от волнения лицом, а Фрезе, стоявший рядом, незаметно смахнул слезу. Для них это был миг, к которому они шли всю жизнь.

После закладки Кирилл ещё около часа обходил площадку, обсуждая с инженерами планы строительства. Он требовал ускорить темпы, не дожидаясь зимы. Яковлев докладывал, что первые машины могут сойти с конвейера уже через два года, если не подведут поставки станков из Перми и Москвы. Кирилл обещал помочь и со станками, и с людьми. На прощание он пожал руки обоим мастерам и, садясь в экипаж, сказал: «Ждите через год. Приеду на открытие». Поезд тронулся тем же вечером, унося его на восток.

До Красноярска добирались очень-очень долго. За окнами проплывали бескрайние сибирские леса, уже тронутые первой желтизной, болота, затянутые утренним туманом, и редкие станции, где к поезду сбегались местные жители. Кирилл работал, не поднимая головы, но время от времени отрывался от бумаг и смотрел в окно. Сибирь дышала покоем, но в этом покое уже угадывалось скрытое движение: всё чаще встречались составы с лесом, рельсами, углём. Империя двигалась на восток, и он чувствовал себя частью этого движения.

В Красноярск прибыли в начале октября, когда над Енисеем уже кружился первый снег. Город, ещё два года назад бывший захолустьем, теперь гудел как улей. На берегу, у самого моста, собралась толпа: местные жители, рабочие, инженеры, солдаты, и все они смотрели на конструкцию, перекинувшуюся с одного берега на другой. Мост был великолепен. Его стальные фермы, собранные из русских деталей, держались на мощных каменных опорах, уходивших глубоко в енисейское дно. Для понимания величия, стоит рассказать, что все опоры и элементы моста до сих пор находятся на своих местах. Кирилл вышел из экипажа и, сопровождаемый начальником стройки, ступил на мост. Под ногами, на страшной глубине, несла свои холодные воды одна из величайших рек мира. Где-то далеко, в низовьях, Енисей впадал в Ледовитый океан. А здесь, в самом сердце Сибири, он был преодолён.

Начальник стройки доложил, что мост готов к эксплуатации и способен пропускать составы полного веса. Кирилл поздравил инженеров и рабочих, вручил награды особо отличившимся и, стоя на середине моста, глядя на серую, стремительную воду, сказал сопровождавшим его чиновникам: «Это только начало. За мостом придёт завод. За заводом новый огромный город. За городом была вся Сибирь». Обратно он возвращался через новопостроенный мост, и стук колёс на стыках рельсов звучал для него как самая лучшая музыка.

В Петербург поезд вернулся в конце октября. Кирилл, уставший, но довольный, вошёл в Аничков дворец, где его уже ждали новые бумаги и новые вызовы, которые требовали его полного внимания. Теперь, когда мост стоял, а первый камень автозавода был заложен, можно было возвращаться к делам флота.

Глава 10

Моторы и итоги второго года

В последний день октября 1896 года Кирилл стоял у окна своего кабинета в Аничковом дворце и смотрел, как порывистый ветер срывает с деревьев последние листья. Осень вступала в свои права, и город готовился к долгой зиме. Но мысли императора были далеки от петербургской непогоды. Перед ним лежала записка от военного министра Ванновского, в которой тот сухо сообщал, что работы по проекту «сухопутного броненосца» натолкнулись на неожиданное препятствие. Препятствие это было не в деньгах, не в чертежах и не в нехватке инженеров. Оно было в двигателе.

Кирилл знал, что рано или поздно этот момент настанет. Ещё когда он впервые, почти два года назад, набросал перед ошеломлёнными генералами контуры будущей бронированной машины, он понимал: всё упрётся в сердце. Танк без мощного, надёжного и компактного двигателя это не танк, а неподвижная мишень. У России не было опыта создания таких моторов. Паровые машины были громоздки, прожорливы и уязвимы. Бензиновые двигатели внутреннего сгорания только начинали появляться, но те, что существовали, двух или десятисильные моторы Яковлева, годились для автомобилей, но не для бронированной машины весом в несколько сотен пудов.