Сопротивленец (СИ) - Кириллов Александр - Страница 37

Затем в дело вступили санинструкторы. Девушки-медички полезли по полю вытаскивать лежащих там раненых. С той стороны так же появились люди с красным крестом на рукавах, собирающие своих. Девочки, пригибаясь и прячась в воронках, где перебегая, а где и переползая, находили раненых и на себе тащили к нашим позициям. Очень пригодились разработанные нами и сшитые девушками конструкции из строп, обвязанные вокруг девичьих тел, с лямками для зацепа раненого бойца.

Вместе с пехотинцами разведчики стояли в окопах, контролируя свой участок поля, попутно чистя оружие и готовя боезапас на завтра. Я слегка приподнялся над бруствером, перекидываясь шутками о бое с Боголюбовым и Бурятом, и посмотрел на поле перед нами.

- Бурят, глянь своим орлиным взором, кто там вдалеке ползает. Видишь?

- Кажись, Наташа, Лена и ещё пара наших девчонок.

- А теперь посмотри «на два часа» метров на семьдесят дальше. Вроде там тоже шевеление?

- Вижу пятерых фрицев. Вот же гады! Ползут к нашим девчонкам - захватить хотят, - присмотревшись, ответил Бурят.

Тут Мишу словно ветром сдуло. Вот он стоял рядом, а вот выскочил из окопа и, пригибаясь и петляя, словно заяц, побежал в сторону наших санитарок. Мне вспомнился девиз спецназа «своих не бросаем» - принцип жизни, проверенный годами и кровью парней. Мы, хоть, и не спецназ, но если можешь сделать - сделай.

«Бурят, Малеев, прикройте нас, - заорал я, - разведчики своих не бросают!» Я метнулся следом за Мишей, также петляя и прячась в воронках или за трупами, пережидая начавшуюся стрельбу с немецкой стороны. Вслед за мной из окопов полезли разведчики взвода, к которым присоединились разведчики конного взвода. Только бежали мы не во весь рост и по прямой, а зигзагом, где перебежками, а где ползком, упорно продвигаясь вперёд. Донников поднял в атаку свой батальон, рванув вперёд таким же способом. Тут своим огнём нас поддержала миномётная батарея, заваливая окопы врага минами. В ответ на наши позиции посыпались мины врага. Группа ползущих к санинструкторам немцев, увидев такую «засаду», повернула назад к своим окопам.

Защёлками выстрелы снайперов, положив пару фрицев и заставив спрятаться в воронке остальных. Так в пять часов вечера, когда на Землю спустились сумерки, наши санинструкторы начали новую атаку. Застучал немецкий пулемёт, второй, третий и ещё. Наши пулемётчики ответили, затеяв перестрелку трассирующими пулями. Народ залёг. Впереди меня в 30 метрах лежал в воронке Боголюбов, ещё дальше спрятались наши активистки, решившие начать поиск раненых с середины поля.

Видя такое дело, Бурят, Малеев и другие хорошие стрелки отработали на пятёрку. По огонькам выстрелов засекали огневые точки противника и клали туда свои пули так, что немецкие пулемёты замолкали. Оглянувшись, увидел, что за мной по всему полю наблюдается движение. Я прокричал: «Бойцы ползём к немецким окопам. Скоро стемнеет. По темноте доберёмся, закидаем гранатами и уничтожим гадов».

Ползли это расстояние мы долго, не меньше получаса, так что стало ещё темнее. Кто-то остался лежать на поле - его нашла немецкая пуля, но большинство продолжало шевелиться. В небо постоянно взлетали осветительные ракеты, зависающие над землёй на длительное время. Подобравшись на расстояние броска, мы стали забрасывать вражеские окопы гранатами. Проползая мимо, Боголюбов закинул гранату в ту воронку, где спрятались охотники за медсёстрами. Затем, подобравшись ближе, бросил ещё одну лимонку и, скатившись в яму, добил из трофейного автомата лежащую там троицу раненых немцев.

Как только первые разведчики добрались до окопов, вступая в противоборство, ползущие позади резко поднимались и бегом бросались на поддержку товарищей. Пехотинцы в изгибах окопов ставили заслоны, отсекая бегущих с соседних участков германцев. В окопах началась рукопашная. В 1941-1942 годах немцы были ещё крупные, откормленные, и бодаться с ними было тяжело. Все стреляли из автоматов, винтовок и пистолетов, а когда заканчивались патроны, резались в рукопашной – мы их, а они нас. Очень даже пригодились нашим ребятам тренировки по рукопашному бою.

Подавив сопротивление, народ бежал дальше. Немцы наступали, поэтому возводить какие-либо серьёзные оборонительные сооружения не успевали, да и не требовалось им этого. Они прорывали нашу оборону и шли дальше к Москве. Лишь возле дорог или в удобных местах были дооборудованы новые траншеи или доты.

Я повёл бойцов разведвзвода немного в сторону от основного направления атаки батальона. По пути к нам присоединился Лавриков с несколькими бойцами. Мы тихо шли по лесу. Сзади нас слышалась стрельба - немцы с соседних участков пытались прорваться и выбить нас. Впереди тоже началась активная перестрелка - донниковцы добрались к очередному немецкому заслону.

Вдруг впереди заработали двигатели несколько единиц бронетехники, и стал слышен лязг металла. Мы ускорились и, пройдя метров двести, вышли к большой поляне, на которой водители завели двигатели десятку двухтонных гусеничных грузовиков «Maultier», которые в народе за работоспособность и неприхотливость прозвали «Мулами». К ним фашистские расчёты цепляли трофейные советские 120-мм миномёты «М-38». Похоже, что из-за неясности обстановки, батарея решила драпануть. А ведь они несколько дней здорово портили нам жизнь.

Мы атаковали. Расстреливая не ожидавших нападения фрицев, захватили транспорт и две батареи миномётов. Парни заняли места в кабинах грузовиков. Затем собрали личное оружие, бинокль обер-офицера, ранцы, амуницию - всё, что посчитали нужным. А что, те же шинели подстелешь на лежанку и спать теплее. Одеял нет, кроватей с матрацами тоже нет, всё своё носишь с собой.

Честный комсомолец Лавриков спросил, зачем мы мародёрничаем. Пришлось ему объяснить. Подумав, он согласился с доводами, и к радости его бойцов дал команду присоединиться к экспроприации уже бесхозного имущества. На всё ушло минут 15, а дальше мы решили подъехать к деревне, у которой шёл бой. Надо было помогать нашим. Впереди двигались пешие разведчики, а за ними медленно тарахтели «Мулы».

Ориентируясь на ружейную стрельбу, которая ушла вперёд километра на полтора от линии фронта, сделали крюк через лесок и оказались на немецком фланге где-то в районе деревни. Прибежал Воробьёв:

- Командир, Бурят подошёл к краю леса, который метров через 100 будет. Слева деревня - там идёт бой. По огню от выстрелов видно, что немцы удерживают деревню.

- Лавриков! Саня, бери всех пеших и обойди дома с тыла, а мы подползём поближе. Когда вы начнёте, мы по немцам из пулемётов ударим.

Ночной бой имеет свою неповторимую специфику, который чаще выигрывают те, кто не сидит на месте, а делает неожиданный ход. Этим ходом оказались наши разведчики, начавшие зачистку деревни с тыла. И хотя немцев было больше, но когда тебе стреляют в спину и твои товарищи падают убитыми, а из-за темноты непонятно, сколько на тебя напало - частенько начинается паника. А тут ещё мы, подъехав к кромке леса, принялись расстреливать фрицев из пулемётов, установленных в кузовах «мулов». Фашисты начали сдаваться, коих в итоге насчитали порядка двух рот. Кроме пленных, донниковцы захватили батальонный обоз с обмундированием, провизией и боезапасом, два грузовика, две батареи 76-мм пушек и два бронетранспортёра.

Пленных отконвоировали в наш тыл, а Донников занялся организацией обороны. Кроме этого разведчики привезли десяток бронемашин с миномётами и минами к ним. Прибывший на КП от комбата посыльный доложил боевую обстановку и Шубин перебросил к деревне второй батальон капитана Сергея Тумакова. Я также побывал на КП и проинформировал начальство о действиях двух взводов разведки.

И тут встал вопрос, что делать с пленными немцами. Командиры посовещались, после чего Шубин доложил дежурному в штаб дивизии о проведённой атаке и её результатах. Тот ответил, что генерал Панфилов уже интересовался, что за ночной бой идёт на его участке ответственности. Шубин отрапортовал, что в результате ночной атаки полк продвинулся вглубь вражеской территории на два километр, захватил и удерживает деревню Рябиновку. Кроме этого взяты пленные, с которыми он не знает, что делать, и техника. Посмотрев на меня, спросил: