Сопротивленец (СИ) - Кириллов Александр - Страница 34

После своих тренировок к нам подходили Лавриков и бойцы его взвода. Ребята знакомились, проводили совместные спарринги, в которых наши парни чаще оказывались победителями.

- Это не шашкой лозу резать - тут умения нужны, - подначивали мы Лаврикова и его ребят.

Было видно, что проигрывать им не нравилось, отчего Александр пыхтел в ответ:

- Если бы вы с нами на конях соревновались, мы бы вас под орех разделали.

- Конечно, разделали бы! Только где ты немцев на конях видел?

- Как это не видел – видел! У них целые конные дивизии есть.

- Те кавалеристы, наверное, ещё с Первой мировой в лесах заблудились, а ваш голос услышали и вышли к людям. А знаешь главную причину, почему вы проигрываете нам в рукопашной борьбе.

- Почему?

- Потому, что вы все кривоногие, центр тяжести смещён, устойчивости тела нет. Вот и падаете, как кегли.

- Тьфу на вас, а ещё товарищи.

- Так учитесь с нами.

Пока на нашем участке было затишье, вечерами в полку народ устраивал посиделки у костра. В каждом взводе или подразделении складывались свои компании, где всегда находились шутники, о которых говорят «душа компании». Но как-то сложилось, что именно к нам на огонёк частенько заглядывали санинструктора в расширенном составе, то есть вместе с Еленой и Наташей за компанию стали приходить ещё несколько девушек. Подходили Донников со своими лейтенантами и сержантами, Лавриков, Гуляев и даже Горяев с Недогаровым.

Учитывая мою прошлую жизнь, эти командиры были даже не ровесниками, а младше меня на 7-10 лет. Поэтому, несмотря на то, что тут по званию и возрасту я был младше многих, никакой скованности в общении не чувствовал. Да и посиделки у костра носили неформальный характер. Командиры не давили своими ромбами на петлицах, а общались, как солдаты с солдатами, которые завтра плечом к плечу пойдут в бой. Обсуждали разные темы: положение на фронтах, мирную жизнь, а Недогаров или Горяев ещё проводили разъяснительные беседы о мировой политике.

Красноармейцы спрашивали у них, мол, удержим Волоколамск? Ведь позади Москва. А если не удержим, то будем ли Москву оборонять или тоже сдадим?

«Вот про Москву ты зря спросил. Могут и паникёрские настроения пришить. Хотя Горяев мужик адекватный, понимает, что это не страх перед немцем, а страх перед неизвестностью, поэтому будет всё чётко объяснять», - подумал я, услышав вопрос Лаврикова. И точно, Горяев принялся рассказывать, что у нас подошли резервы, сформирован мощный оборонительный кулак, и он думает, что мы остановим немца. Я улыбнулся про себя, зная наперёд, как оно будет. Это заметил Горяев и, улыбаясь, обратился он ко мне:

- А чему это ухмыляется наша разведка? Наверняка что-то особое разведала? Все, что ты предполагаешь при обсуждении операций – сбывается. Так что давай, делись своими мыслями и в этот раз.

Пришлось отвечать:

- Сложный вопрос, Владимир Тимофеевич, но я думаю следующее. Скорее всего, в ближайшую неделю нас выбьют из Волоколамска. Мы слишком много потеряли под Вязьмой, а немец ещё очень силен. Из Германии ему также подвозятся резервы - новая техника и свежие солдаты. Так что мыслю, что Волоколамск станет очередным рубежом, на котором мы должны так измотать противника, чтобы сил на Москву у них не осталось. Хотят они 7 ноября в Москве провести парад своих войск - хрен им, а не парад. Мы сами в этот день свой проведём. У нас тоже в тылу формируются свежие дивизии, которые при обороне столицы нанесут немцу сокрушительный удар, отбросив его на 100-200 километров.

- Александр, а что ты думаешь о повторении плана Кутузова по сдаче Москвы? - спросил Недогаров.

- Вадим Николаевич, думаю, что в Ставке сидят умные люди и просчитали этот вариант. У Кутузова после Бородинского сражения оставалась боеспособная армия в сто тысяч солдат, если не ошибаюсь, а полноценных резервов не было. Почему? Потому что Александр 1-й не страну поднимал, а балами занимался. У нас же совсем другая ситуация – наша страна живёт в окружении врагов, поэтому резервы у нас есть: в Сибири, на Урале да на Дальнем Востоке стоят свежие армии. Вот оттуда частично их и перебросят под Москву. Моё мнение - за Москву будут биться жестоко.

- А Япония?

- Япония далеко, а германец близко и здесь эти дивизии важнее. Японии сейчас точно не до СССР. Не потянет она войну на два фронта с США и нами. К тому же им нужны войска, чтобы удерживать в повиновении захваченные в Азии государства. Так что отстоим мы Москву и погоним немца.

- В Германию?

- Вряд ли. Фашист на каждом фронте наступает, и мы везде проигрываем. Силен он и умён. А знаете, почему германцы считаются лучшими вояками в Европе?

- Почему? - спросил Воронов.

- Западные германцы – это англосаксы, а центральная и восточная Германия – это пруссы, то есть жители П-Руссии или Пегой Руси. А это означает, что жители этой области - онемеченные славяне, бывшие в прошлом лютичами, бодричами и представителями более мелких племён, то есть нашими братьями по крови. Просто германцы под предводительством Карла Великого собрались в кулак и ударили, а у славян каждый князь большой гонор имел, не хотел объединяться, вот и канули они в Бытие. Немцы - это не итальянские макаронники или румынские мамалыжники, это мощная сила!

Народ задумался, а я перевёл разговор с серьёзных тем на лёгкие, рассказав очередной тематический анекдот:

«Изобрели итальянцы танк, у которого четыре скорости: три назад и одна вперёд.

Военная комиссия спрашивает, почему так сделано?

Инженеры отвечают, что три задних скорости нужны для того, чтобы оторваться от наступающего врага.

- А передняя тогда зачем?

- А вдруг он с тыла атаковать будет».

Народ смеялся, потому что уже были наслышаны о слабой боевой подготовке итальянских армий. Показывая врага в шуточном виде, спадает напряжение и страх перед ним. Затем на свою голову рассказал следующий анекдот:

- Карлссон, ты чего такой грустный?

- Да штаны с пропеллером улетели!

- Ну и хер с ними!

- Да вот в том-то и дело, что и он с ними».

Народ смеялся, но тут мне посыпались вопросы.

- Смешно. А кто такой Карлссон?

Я совершенно забыл, что Астрид Лингрен напишет своего «Карлссона и Малыша» в далёком 1954 году, и сейчас этот персонаж неизвестен. Пришлось придумывать:

- Карлссон - это учёный, живущий в Швеции и сумевший прикрепить к штанам моторчик с пропеллером, который поднимал его в воздух.

- Откуда вы знаете о таком учёном? - спросил Горяев.

- Владимир Тимофеевич, что же вы мне легенду о великом учёном Карлссоне разрушили. Как-то я подумал: «А интересно изобрели современные воздухоплаватели пристёгивающуюся к телу крылатую конструкцию с мотором и пропеллером или нет? На таком мотоплане можно в ночную разведку летать или использовать на небольших расстояниях как посыльный аппарат. А шутку для ребят сейчас придумал.

- Ха-ха-ха, - засмеялся Горяев, - в том-то и дело, что и он с ними улетел. Выдумаешь же учёного.

А мы продолжили нашу философскую беседу. Заговорили о лингвистике, о новых словах и о том, что с развитием контактов происходит обмен слов из разных языков. Главное в этом деле - сохранить родную речь, а импортные слова использовать лишь в определённых случаях, например, в технике для названия деталей. Захотелось поделиться своими наблюдениями о смешных или ругательных словах, которые в иностранном языке означают вполне приличные вещи, а у нас стали «нарицательными»:

- А вот, например, вы знаете, что знаменитый русский хер, означающий очень важную часть мужского организма, на самом деле является лишь наречием на немецком языке. Вы же изучаете немецкий язык и должны знать, что слово «hierher» или просто «her» означает «сюда», а «woher» - «откуда». А в старославянском языке буква «Х» также произносилась как «хер» и означала отрицание. Если на прошение ставили это букву, это означало, что прошение «похерено», то есть отклонено. Но и это не всё, потому что пришлые иностранцы ещё со времён Петра 1-го изменили исконное значение буквы «х». В старославянском она писалась в кругу, и означала «херувим», то есть божественный, а круг есть Вселенная. Вот так-то, братцы.