Таинственный артефакт, или Зачем дуракам авантюры (СИ) - Риш Риан - Страница 2

А прямо на меня, стремительно увеличиваясь в размерах, неслась телега, запряженная пегой кобылой. И, судя по бешеному взгляду лошади, тормозить передо мной никто не собирался.

Глава 2

Если на тебя надвигается буря — несись к ней навстречу, и она испугается! Этот нехитрый принцип, вычитанный в каком-то пацанском паблике, не раз спасал на ринге. Сработал он и сейчас. Не сбавляя скорости, рванул прямо на телегу, даже не думая сворачивать на обочину.

Кто бы мог подумать — подействовало!

Девушка, сидевшая на козлах, с перекошенным от ужаса лицом натянула поводья. Кобыла, ошалев от такой наглости пешехода, взвизгнула и, бороздя копытами землю, встала как вкопанная. Телега жалобно скрипнула, накренилась, но устояла.

— Сто-о-ой! С дороги! Блаженный, что ли⁈ — заорала возница.

Крик привел в чувство всех. Я застыл на месте, тяжело дыша. В миллиметре от моего носа, обдавая теплым паром и запахом сена, фыркала пегая лошадиная морда.

— Ух ты! Лошадка!

Детскому счастью не было предела. Не каждый день в центре мегаполиса увидишь живого коня, да еще так близко. Потрепал ошалевшее животное по жесткой гриве — кобыла скосила на меня фиолетовый глаз, явно сомневаясь в моем психическом здоровье. Перевел взгляд на девушку: симпатичная, хоть и одета странно, в какой-то льняной балахон, волосы растрепаны. Ролевики, наверное.

— Слышь, крошка, а как ты тут оказалась?

Ответа не последовало. Барышня то ли дар речи потеряла от моей харизмы, то ли решила, что с городскими сумасшедшими лучше не разговаривать.

— Эй, что за непредвиденная остановка? — из-под брезента в телеге высунулась наглая рыжая морда. Парень зевнул, почесал нос и с интересом уставился на меня. — А, понятно, самоубийцы. Так и норовят под колесами с жизнью расстаться. Чего затормозила? Третьим был бы — счастливое число, между прочим.

Морда исчезла обратно в недра повозки. Зато оттуда же, как чертик из табакерки, выпрыгнул чумазый шкет лет десяти. Оборванный, лохматый, он засеменил навстречу, жадно ощупывая меня взглядом. Казалось, он уже прикидывает, сколько дадут за мои кроссовки на черном рынке.

Решил не обращать внимания на мелочь. Главное сейчас — понять, где я и как отсюда выбраться. Голова гудела, словно после хорошего нокдауна.

— Эй, а вы не знаете, в какой стороне Москва? — спросил я, оглядываясь. Лес вокруг выглядел слишком… настоящим. Не парковым. — У меня турнир по борьбе через час. Опаздываю!

Глаза девушки округлились до размеров чайных блюдец. Видимо, слово «Москва» ей ни о чем не говорило. Но она, добрая душа, решила уточнить:

— Тебе в город надо? Ближайший прямо по дороге.

Она говорила медленно и ласково, как с буйным пациентом:

— Это если ты развернешься и пойдешь вперед. Во-о-он там, видишь? Вдалеке ворота и стены. И народ толпится. Не потеряешься.

— А турнир там?

— Там все: и турнир, и ярмарка, и казнь, и хлеб со зрелищами. Иди, милый, иди.

Кивнул. Ладно, разберемся. Рука привычно нырнула в карман за мобильником. Надо вызвать такси, а то пешком до ворот пилить долго.

— А интернет там ловит? — спросил я, выуживая смартфон.

Сети не было… Поднял руку к небу, покрутился на месте, пытаясь поймать хоть одну палочку связи. Ноль. Глухо, как в танке.

— Че вылупилась? Связь там, спрашиваю, ловит⁈

Реакция девушки была неожиданной. Она вдруг побагровела, набрала в грудь побольше воздуха и завопила так, что с ближайших деревьев посыпались вороны:

— Боги милостивые! Да что ж творится-то⁈ Среди бела дня, мне, простой сироте, лишенной крова, порочную связь предлагают! Люди! Люди добрые! На помощь! Невинности лишить хотят!!!

Опешил. Какая связь? Какая невинность? Я про 4G спрашивал!

А дорога-то оказалась оживленной. На вопли «сироты» тут же начали стягиваться зрители. Обозы, ехавшие следом, притормозили. Чинные путники на лошадях с интересом косились на бесплатное представление. Кто-то, от греха подальше, сворачивал в кусты, но большинство останавливалось, предвкушая скандал.

Стоял как истукан, пытаясь осознать происходящее. И в этот самый момент почувствовал рывок. Резкий, профессиональный: тот самый чумазый шкет, подкравшись сзади, дернул висящую на плече спортивную сумку. Ремень больно резанул шею, но сумку я упустил. Мелкий гаденыш, прижимая добычу к груди, рванул с места в карьер в сторону городских ворот.

— Э! А ну стоять! — заорал я, приходя в себя. — Куда⁈

Дернулся было за ним, но путь преградил какой-то бородатый мужик, спрыгнувший с коня. Видимо, решил поиграть в рыцаря.

— Нет! Это ты стоять! Чего девицу до слез довел⁈ — гаркнул он, закатывая рукава рубахи. — Вот я тебе сейчас уши-то оборву!

— Люди! Помогите! Он! Он! Он мне связь предлагал порочную! Прямо здесь, на дороге! — заливалась в наигранной истерике «сиротка», артистично заламывая руки и стреляя глазами по сторонам, проверяя, достаточно ли публики собралось.

Но мне было не до разборок с защитниками нравственности. В сумке была форма! Борцовки! Тетрадь с лекциями!

— Моя форма!!!

С диким воплем, достойным раненого бизона, я распихал локтями обступивших меня мужиков. Бородач отлетел в кусты, даже не успев замахнуться.

Рванул вдогонку.

Картина была эпичная: по тракту несся мелкий шкет с огромным баулом, а за ним, поднимая клубы пыли, летел двухметровый качок, вопя что-то про частную собственность, Уголовный кодекс и папу-депутата, который всех засудит.

Добежав до ворот, едва не задохнулся. В нос ударило такое амбре, что хоть святых выноси: смесь пота, дешевых благовоний, жареного лука и навоза. Перед закрытыми створками ворот расположился настоящий табор. Разношерстная толпа, одетая кто во что горазд, и явно не от кутюр. И все они ждали… открытия города? Шум, гам, ржание лошадей, крики торговцев.

«Цыгане, что ли? Или реконструкторы?» — мелькнула мысль. Но разглядывать этот сброд было некогда. Сквозь щель между людьми мелькнул знакомый сине-красный бок спортивной сумки. Это сработало как красная тряпка. Включив режим бульдозера, я попер напролом. Люди отлетали в стороны, ругаясь на незнакомых языках. В три скачка настиг беглеца, ухватил его за шиворот и рывком поднял в воздух. Ткань ветхой рубашонки затрещала.

Попался, мелкий ворюга!

— Мальчишка оступился — мальчишка забылся, ты его отпусти и зла не держи, — на плечо легла чужая рука. Тяжелая, уверенная.

Я обернулся. Рядом стоял тот самый рыжий парень из телеги. Хоть улыбался он широко, но глаза смотрели цепко, холодно.

— Полно тебе, — примирительно сказал он.

— Пусть мою сумку отдаст! — возмутился я, чувствуя себя ребенком, у которого в песочнице отобрали лопатку.

— Это можно, — кивнул рыжий и строго зыркнул на насупившегося пацана, который болтался у меня в руке, но добычу из рученок не выпускал. — Так, а ну отдай злому и жадному дяде его вещи! И пусть идет он хоть на север, хоть на юг, хоть к Богам на поклонение. При ребенке не могу прямиком в сексуально-посылательный путь отправлять.

Под строгим взглядом «старшего» мальчишка разжал пальцы. Сумка шлепнулась на землю. Шкет тут же извернулся ужом, выскользнул из моей хватки и растворился в толпе.

— Кошелек! Кошелек украли!!! — тут же раздался где-то рядом возмущенный женский визг.

Видимо, пацан времени зря не терял.

В этот момент массивные створки ворот со скрипом начали расходиться. Людской поток, до этого сдерживаемый, хлынул в узкий проход, увлекая меня за собой. Я смотрел на каменные стены, на стражников в настоящих, не бутафорских доспехах, на грязную мостовую… И вдруг меня накрыло.

Это не Москва. И не Подмосковье. И даже не съемочная площадка.

Тело обдало жаром, словно кипятком. Воздуха в легких стало катастрофически мало, как после пропущенного удара в солнечное сплетение. Земля качнулась и предательски ушла из-под ног. Темнота.

Глава 3

Очнулся я все на той же поляне. По количеству валяющегося мусора она напоминала место стихийного пикника где-нибудь в Химках после дня города. Вокруг стояла такая тишина, что было слышно, как жужжат жирные мухи, кружась над остатками чьего-то обеда. Солнце безжалостно пекло макушку, а на груди горел огнем отчетливый след огромного ботинка: грязная окружность с отпечатком протектора — словно клеймо качества, доказывающее, что все произошедшее мне не приснилось.