Морозова. Дар хищника (СИ) - Залата Луи - Страница 7

– Курсантка, ты не на экскурсии, – мое нынешнее начальство, кажется, имело глаза на затылке. – Шевелись!

Я ускорилась, проглотив все вопросы. И почему Ильич не сказал? Почему нам раньше не говорили, что тут… так? Везде написано что «Та Сторона изменчива и не соответствует привычным физическим законам», но это… Это просто слова. А тут…

Иной мир. Другой. Неправильный, искаженный в самой своей сути, но завораживающий. Тяжесть револьвера и сабли радовали, но казалось, что в таком месте едва ли будет жить что-то, что можно поразить человеческим оружием. Тихий голос в голове намекнул, что по этой причине сюда ходят только маги, обученные вкладывать в атаки энергию и волю. Но все равно… Что может человек в таком месте?!

Чем сильнее приближалась поваленная колонна, тем больше менялся мир вокруг. Шаг – и новая лестница выросла справа. Еще шаг – и нет никакой лестницы, а у холма виден здоровенный камень-постамент. А потом смотришь – и нет никакого постамента, лишь одна каменная крошка. Еще один шаг – и рядом, на расстоянии вытянутой руки вдруг появляется дом, или его искаженное подобие, каменная глыба, в которой кто-то прорезал перекошенные окна и странно вытянутую дверь. Еще десяток шагов – ни окон, ни двери, ни каменного дома.

А еще тут тихо. Невозможно, неестественно тихо, даже шагов толком не слышно, только скрип кожаных ремней да звон бутыльков в чьем-то рюкзаке. И пахнет озоном, хотя нет никакой грозы.

Вблизи колонны экспедиционные маги разделились – шестеро рассредоточились по периметру, осматривая мир вокруг, остальные принялись распаковывать рюкзаки, извлекая на свет кристаллы и тонкие куски ткани, со светившиеся вышитыми серебристыми нитями ритуальными знаками. Осипова же остановилась, как и ее товарищ. Остановилась и я, одним глазом посматривая на появившуюся рядом с упавшей колонну. Еще одну, целую.

– Идеальное расщепление, – проговорил Анатолий так, словно сам создал это место. – Такой прекрасный момент расхождения реальностей… О, капитан, вот наша карта, – он повернулся к догнавшему нас Меркасову и протянул извлеченную из подсумка сложенную бумажку.

Капитан поднял бровь. Анатолий скованно улыбнулся и, проговорив короткую формулу проекции, создал перед собой подобие чертежа. В воздухе повисли очертания камней, квадратов и прямоугольников, заштрихованных и нет, странно накладывающихся друг на друга. Словно кто-то смотрел на этот каменный город сверху и с очень большой высоты, и видел разом несколько его вариантов. Я сумела опознать только колонну, рядом с которой сейчас суетились остальные члены экспедиции, раскладывая ткань. Вот она, вот еще одна, заштрихованная, а вот четыре точки на приличном удалении, но все еще среди силуэтов камней. Кажется, нам туда, уж больно эти точки странно смотрятся. Словно обозначения целей.

Меркасов нахмурился.

– Вы могли бы просто попросить нас обмерять периметр.

– Нам важно единство оборудования и методики, – немного заискивающе улыбнулся Анатолий, – к том у же я буду проводить фиксацию образов, возможно, она пригодится.

– Центр не доверяет нашему управлению?

– Нет, нет, что вы, капитан! Это просто проверка. У нас есть теория, что, возможно, известные нам месторождения связанны линиями раскола, и мы хотим уточнить, возможно ли это, путем поиска разницы коэффициента изменчивости на равном удаления от центра альт-напряжения известных нам мест продуктивных отклонений. Вы сможете ознакомиться с результатами сегодня же. Или можете проследовать с нами и увидеть все своими глазами.

– Вам известно, что этим выходом руковожу я, – холодно отозвался Меркасов, – и не могу откликнуться на ваше предложение. Ладно, идите. Осипова, Савин – использовать ориентиры. Морозова – умеешь с ними работать?

Я кивнула. Ориентир – не самый сложный артефакт. Нить Ариадны, не больше и не меньше.

– Отвечаешь материально, – капитан достал из подсумка и передал мне тонкий металлический цилиндр.

– Да, ваше высокоблагородие.

Что-то подсказывает, что у них такого добра навалом, артефакт-то простенький, по принципу подобия. Но если придется платить, то буду работать бесплатно пару лет.

Осипова начала работать со своим. Я отошла и, не снимая рюкзака с оборудованием, присела на одно колено. Раскрутила цилиндр, достала стержень. Так-то все просто, достаточно запятить и завязать…

Обращаться к своей энергии в таком месте оказалось разом и сложнее привычно, и проще. Сложнее – потому что мне с трудом удавалось сосредоточиться на текущей по телу силе и отвлечься от океана энергий вокруг, проще – потому что все стало словно бы ярче. Обычно нужно было настраиваться, правильно дышать, отпускать эмоции, а теперь стоило подумать о силе – и вот она, откликается, вытекает на ладони, легко идет к цилиндру и стрежню. Теперь нужно напитать до предела, замкнуть обе части артефакта друг на друга так, чтобы энергия внутри одного соединилась с энергией внутри другого не через мое тело, а после останется только спрятать все активные токи. Небольшое усилие, и обе части артефакта стали, в некотором роде это, две половиками одного целого. При нужде я смогу коротким импульсом активировать одну – и она начнет притягиваться к другой.

Цилиндр я спрятала в выемку под одним из камней, а стержень – в сумку через плечо. Главное теперь не потерять. Понятно, почему все экспедиционные маги с кучей подсумков ходят, а многие еще и всякие портупеи носят. Удобно ведь, и потерять сложнее. Но не к патронам же артефакт класть? Срезонирует.

– Медленно, – хмыкнула Осипова, – погано вас учат. Выдвигаемся на первую точку.

Я оглянулась. Остальные экспедиционные маги укладывали матерю с вышитыми на ней знаками и выставляли на ней кристаллы, а дозорные по-прежнему наблюдали за миром вокруг. Ничего опасного. Никакого движения. Похоже, Ильич прав, и это – рутина. Пусть и в таком месте.

Но удаляться от центра этого странного «города» все равно было неуютно. Первой шла Осипова, державшая руку на рукояти сабли, за ней двигался Анатолий, сверявшийся со здоровенным компасом, который не имел ничего общего со своим немагическим аналогом. За мной шел Савин, настолько тихий, что только звяканье приборов напоминало о том, что за спиной кто-то есть.

Чем дальше мы удалялись от места с колоннами, тем тише становилось вокруг. В какой-то момент я обернулась – и поняла, что за спиной нет никого. И колона – одна.

– Иди, – буркнул шедший за мной маг, – мы во внешних кладках, тут никого не видно. Лучше по сторонам смотри, а не туда.

Похоже, такое тут нормально… Как и висевшие в воздухе булыжники и лестницы, то появлявшиеся, то исчезавшие. Даже пятна на небе меняли свое положение, но это никого не волновало.

Стоило нам добраться до ничем не примечательного места около большого плоского камня, казавшего основанием чего-то большего, но исчезнувшего, как Анатолий скомандовал: «Хватит. Работаем здесь». Остановился – и воткнул в каменистую землю свою вытянутую палку с руками. Мох тут же отполз от нее, словно от огня.

– Меряем здесь.

– Отлично, – Осипова сняла рюкзак. – Курсантка, ассистируешь. Сав, тылы на тебе.

Если бы не место – над нами, прямо над головами, парила в воздухе еще одна странная колонна – и тишина, то я бы подумала, что вновь очутилась на артефакторных «выходах». Такие небольшие походики по лесу вокруг интерната, в которых мы привыкали таскать барахло, быстро его разворачивать, ну и обращаться в «полевых условиях» с артефактами. Анализатор этого Анатолия был, конечно, на порядок сложнее, чем наши, но все равно оказался знакомым прибором. Не сказать, что работать с ним было просто: и сборка, и настройка требовали и глазомера, и физической силы, пара стыков заели, кое-где отломились крепления одной части к другой… Но столичный маг явно пользовался анализатором не первый, и даже не десятый раз. Не знаю уж сколько времени мы возились, мои часы остановились, но нужную ленту с результатами он получил. Хмыкнул, скопировал ее тут же, на месте, простеньким артефактом, пропустив через пару бобин, и скомандовал: