Морозова. Дар хищника (СИ) - Залата Луи - Страница 61

Я присвистнула.

– Ни черта себе.

– Вот именно. Так что придется вам еще некоторое время потерпеть мое общество.

Я улыбнулась.

– Почему «терпеть»? Может, я наслаждаюсь?

Распутин усмехнулся.

– Едва ли. Я обычно не произвожу впечатления на трепетных барышень.

– Я похожа на трепетную барышню?

– Просто на барышню.

Я не удержалась от смешка.

– Ну уж простите. И какой дальнейший план?

– Вы будете отдыхать. Я сегодня тоже, а завтра… Будет завтра. Но вообще советую разбираться с делами рода. И прием по случаю вступления в главенство стоит организовать. Не завтра, конечно но, возможно, мы сумеем на нем что-нибудь прояснить об этом «Оке». Ни одна тайная организация, в которой состоит больше одного человека, не может быть совершенно секретной. Но пока не забивайте себе голову. Благодарю за десерт, – Распутин допил чай. – Я, с вашего позволения, прогуляюсь к Михаилу, покажу ему архивные данные, которые передали из столицы. Может, он что-то подскажет о том, что нам вообще искать.

И, не дав сказать и слова, Распутин подхватил дипломат и вышел из столовой.

Я выдохнула и, подумав, направилась в по-своему любимый фехтовальный зал. Не самое большое пыльное помещение с старинными кирасирскими доспехами, саблями и прочей красивой ерундой, казалось, ждало своего часа, момента, когда им воспользуются по назначению.

Окна зала выходили на внутренний двор, где Элька, Макс и Лу под присмотром о чем-то общавшихся Елены и мадам Совиной резвились около гигантской снежной крепости. Запряженный в санки Брамс то помогал, то мешал. Лу догоняла его, залезала на санки, падала в снег, вновь залезала…

– Присоединяйся к ним, – негромко предложил появившийся рядом Ильич. – Тебе стоит отдохнуть. Не взваливай на себя судьбы мира.

– Только рода, – усмехнулась я. И после паузы негромко спросила: – Лу когда-нибудь оправится? Отец мертв, сестра с матерью уехали…

– А ты?

– А я что? Я их и не знала почти. Я уехала отсюда когда мне семь было, выросла в интернате. Вас чаще видела, чем родителей, с Элькой и Максом общалась больше, чем с Мариной.

– Вот и ответ. Луизе нужно время привыкнуть к тому, что все изменилось. Как и тебе. Как и нам всем. Я постараюсь помочь, но важнее – те, кто рядом. И будут рядом. Да и к матери, если она захочет, сможет поехать.

Я вздохнула.

– Надеюсь, что Наталья Николаевна не научит дочерей ничему… такому.

– Главное – чему мы учим друг друга. Храбрости, например.

– Да какая там храбрость,– отмахнулась я. – Кто бы это еще сделал?

– Это и есть храбрость. Думать о том, что нужно, в том числе и другим, а не спасать лишь себя. Но и о себе тоже стоит заботиться. Сейчас для этого хороший момент.

– Например?

Ильич указал на происходящее за окном.

– Мне кажется, этот замок станет куда красивее, когда засеребриться твоими искрами.

Элька повернулась и, заметив меня, махнула рукой. Я усмехнулась:

– Иду одеваться.

– Только руку береги.

Я старалась. Правда старалась. Но сначала на мне повисла Лу, потом Элька сдавила в объятиях, потом Макс уронил нас вчетвером в снег под лай Бармса…

– Так, заканчивайте! – донеслось позади. – У Александры рука сломана, осторожнее!

– Ой, извини! – Макс тут же поднял меня на ноги. Ну хотя за здоровую руку, и то хорошо.

Я обернулась. Около входной двери стояла Евгения Пирогова, рядом, на крыльце, замер в коляске Илья Ильич. На моих глазах вышли посмотреть, что происходит, и Распутин с Михаилом.

– Сделай искорки! – попросила Лу. – Пожалуйста!

Я улыбнулась и, сосредоточившись, выпустила энергию. Та пробежалась по снегу, осталась на стенах и крышах домов снежной крепости сверкающим серебром, и, взлетев, разорвалась над ней серебряными же салютами.

Поднявший порыв приятно-прохладного, ласкового ветерка пробежался по телу, окутал меня и устремился дальше, к моему роду и моим соратникам. Тем, кому наплевать, кто мой Покровитель; тем, кто не боялся меня и моих возможностей.

Мы – вместе, а ублюдки – утрутся. Род Морозовых больше никто не тронет.