Морозова. Дар хищника (СИ) - Залата Луи - Страница 58

– Кто?

– Харвестр, – я надеялась, что учителя в интернате не врали и описание тварей в учебниках не отличалось от реальности. – Собиратель. Такие существа – не хищники как таковые, они лишь берут ресурсы. Если его отвлечь, то он будет оборонять себя и перестанет усиливаться, но если нет – изменит все кристаллы вокруг, потом съест все, до чего дотянется, и рванет! Утратит физическую оболочку и вернется в Разлом. Именно так начался сжегший Москву пожар.

– Твою мать…

– Ага, – я тряхнула головой, чувствуя нарастающий зуд в шрамах. – Та тварь сожрала все, что притащили французы, и рванула. – Эту историю мы разбирали подробно, благо среди войск Наполеона оказалось достаточно хроникеров, которые поделились тем, как все было. – Его надо отвлечь. Чем меньше он сожрет альтена – тем лучше. Я иду, – я вывернулась из хватки охранителя. – Я знаю, что делать.

Вообще-то – не особо. Но я – чертов маг Корпуса, пусть даже уже и бывший. И я точно знаю, чего не надо делать – стоять и ждать, пока эта тварина не сожрет все на этой улице и не превратится в шар огня, уничтожающий кварталы вокруг.

Разлом за тварью мерцал, наверняка что-то еще вылезет…

Я сжала амулет, подумав об Ильиче. Вложила энергию, и через пару мгновений проекция старшего воспитателя соткалась рядом.

– Саша… Твою мать!

– Ага. Хочу его отвлечь, – бросила я, скидывая пальто.

– Андреев, урезоньте подопечную!

– Помоги ей, умник, пока тут еще хоть кто-то живой есть! – рявкнул Ильич. – Саша – осторожнее. Я извещу остальных – и вернусь.

– Он с ума сошел?!

– Нет. Он – маг Корпуса, – бросила я, выпуская в мир черноту дара. Надеюсь, рука не развалится от такого обращения.

Холодная черная энергия окутала разум, омыла тело, укрепив и усилив. У меня есть когти. Я – самый большой хищник здесь. И никакой урод мне не помешает.

Бежавший навстречу юноша при виде меня сбился с шага и упал. Вовремя – мобиль на другой стороне улицы превратился в пылающий шар. Во все стороны разлетелись осколки. В нас ничего не попало только потому что вокруг взметнулся золотистый щит, очень похожий на крылья.

– Елена, уводи людей! Пусть пес ищет попавших под завалы! – рявкнул Распутин. – Я вызвал подкрепление, я…

Я больше не слушала его. Никого не слушала.

Слова кончились. Остались только я и эта горячая курица-переросток, заявившаяся на мою землю!

Я рванула вперед, на бегу прорывая пленку золотистого щита. Холод вел, дар позволял бежать короткими скачками, вел к цели. Над головой просвистела огненная вспышка, вторая ушла куда-то мимо…

Холод не брал эту тварь. Пока. Но хищник во мне знал – все чего-то бояться, и это существо – не исключение. Нужно лишь время и побольше черноты внутри этой твари.

Я увернулась от новой атаки. Это оказалось совсем не сложно, Собиратель был довольно медленным.

А вот вылезшие из Разлома мелкие уродцы, вытянутые кривляющиеся огоньки с лапами и клювами – нет. Но я быстрее. Сильнее. И их огонь – ничто для меня, он лишь утонет в моей черноте.

Я врубилась в толпу тварей, двигаясь так быстро, как могла. Новая вспышка прошла мимо. Совсем рядом, но мимо.

Я разрезала когтями еще одну пару огневиков. Уклонилась от их плевков, прыжком накрыла разом троих – и насадила двоих на когти, а третьего пнула, не задумываясь. Прочь! Не мешайте!

Тьма изливалась в мир. Слабые мелкие огневики ничего не могли со мной сделать. Почти как тараканы, только здоровые и горящие. Когти раздирали их суть, уничтожали слабые души, отправляли в небытие раньше, чем твари вообще осознавали, что происходит.

Но их было много. Очень. И они лезли и лезли, окружая Собирателя, мешая подобраться, разбежаться и прыгнуть. Мешали уклониться от пламени.

Ильич появился рядом с тварью, и поток огня тут же ударил в него. Второй прошел совсем рядом. Что-то взорвалось с гулким грохотом, еще и еще…

Огневики лезли и лезли. Мелкие блохи!

Ярость вырвалась из груди воем, и чернота прянула во все стороны. Прочь! Прочь с моего пути!

Твари дрогнули. Расступились, как отходит приливная волна, и я рванула вперед. Прыгнула на забор слева, оттолкнулась – и рванула к Харвестру длинным прыжком. Новый поток огня опалил, но не сжег окружавшую тело черноту. Я не промахнулась, всадила когти прямо в пламя, плотное и крепкое, словно кожа. Разорвала на куски крылья и повисла, вгрызаясь в самую суть этой твари.

Вокруг бушевал разноцветный огонь. Тварь горела всеми цветами, переливалась белым и черным, фиолетовым и зеленым, красным и желтым, ни мгновения не оставаясь такой же, какой была только что. Харвестр был огнем, огнем меняющим и меняющимся.

Но всяким изменениям приходит конец. Все заканчивается. Все замирает. Огонь – гаснет.

И будет холод. Ничто.

И тебя, мразь, тут больше не будет!

Я напрягла руки – и изо всех ударила тварь ногами. Когда на них выросли когти?! Плевать!

Чернота вонзилась в крылатый шар пламени. Тварь взревела и рванулась в сторону, пытаясь сбросить меня, но тщетно. Когти слишком глубоко вошли в горящую плоть.

Тварь принялась мотаться в воздухе, словно одержимая – я видела дома то слева, то справа, то вверху, то внизу… Но когти из чистого холода держали крепко. Я освободила одну руку – и ударила. Ударила раз, другой.

Раздались выстрелы. Вверху? Внизу? Плевать! Я кромсала плоть этой твари, кромсала ее огонь.

Ты – не хищник, ты – слабое травоядное. Ты – умрешь!

Харвестр задергался пуще прежнего и я, рискуя, освободила вторую руку. Ударила – и едва удержалась на дернувшейся дряни. Дотянулась до глаза – и всадила в него когти. Пламя взметнулось, тварь заклекотала – и я ударила еще раз и еще, отрывая куски ее сути.

Никаких изменений. Никакой жизни, только смерть. Только смерть!

Пули пролетели совсем рядом, попадая в горящую плоть, выбивая темные всполохи.  За спиной прокричали что-то зычное. Команда, не вопль ужаса.

В тварь влетел сгусток обычного огня. Один, потом еще. Десяток сосулек едва не задели мою ногу. В мерзкий глаз слева от моей руки врезался луч света…

И Собиратель не выдержал. Его огонь угас, я лишилась опоры и полетела вниз. Успела заметить в полете, что появившийся на месте Харвестра крошечный шар странно пульсирует – и в следующий момент меня окружил золотой свет. Вовремя – вырвавшееся из шара разноцветное пламя ударило по глазам. Раздался оглушающий треск – и меня с огромной силой отбросило прочь.

Миг полета, и я врезалась спиной во что-то жесткое. Золото лопнуло, меня вновь отбросило, развернуло – и укрывавший землю снег вдруг оказался совсем рядом. Я успела лишь попросить тьму защитить – и свалилась плашмя. Снег ударил в лицо во вспышке темноты и магии, разошедшейся от амулета на груди. Приземление выбило воздух из легких, изменило мир.

Грохот, выстрелы, треск огня… Казалось, все это – где-то далеко.

Холод ушел. Чернота дара иссякла, превратилась в слабую тень самой себя, таящуюся в глубине шрамов. Рука пульсировала болью, болело все тело.

Я попыталась пошевелить пальцами здоровой руки. Вроде слушаются...

– Саша, не двигайся, – попросил Ильич. Я скосила глаза – его проекция присела около меня, не приминая снега.

– Вы…

– Я. Давай я сначала посмотрю, нет ли переломов.

– Только… рука…

– Не мешай.

Прошедшая по телу волна чужой магии заставила сжать зубы. Тьмы и холода осталось слишком мало чтобы ответить на эту силу, и это вместе с навалившейся усталостью раздражало.

– Руку надо показать кому-то смыслящему, я Женю попрошу заехать к вам, – магию Ильич отозвал. – Но в остальном тебе повезло.

– Не думаю, – я медленно, помогая себе здоровой рукой, поднялась на ноги.

– В смысле? – напрягся вставший рядом Ильич.

– Золото. Это – Дар Распутина. Он выставил щит.

Я оглянулась. Меня, похоже, отнесло на чей-то двор. Забор изобиловал проломами, сам дом стоял заколоченным. Я, утопая в снегу, побрела к выходу с чужой территории.