Морозова. Дар хищника (СИ) - Залата Луи - Страница 49

– Я и сама могу за собой присмотреть.

– Ты нашинковала измененных, но дар, юная глава, это еще не все. От выстрела в упор или ножа в почку он не спасет.

– Нас учили оборонять себя.

Елена хмыкнула, выводя мобиль на широкую московскую улицу. Легкий падающий снег окутывал длиннющий проспект, заполненный мобилями, кибитками, каретами, повозками и конными. Тут и там дорогу обрамляли красивые двух- и трехэтажные особняки. Вывески предлагали подстричься, выпить и перекусить, купить костюмы, ткани, и…

«Текстиль от Морозовыхъ» остался позади быстрее, чем я успела разглядеть здание. А большое ведь, и, похоже, магазин там на все два этажа.

– Сколько раз ты дралась? По-настоящему? – с нотками превосходства спросила Елена.

– Не сосчитаю.

– В интернате, верно?

– Да, конечно.

– Это не то. Детки бывают злобными, они и убить могут. Как-то мы брали одну шельму… Ладно, это история на потом. Но подростковая возня – это драки щенков. Рычат, могут и ухо подрать, и прокусить, но это не противостояние хищников, а так, почти игра.

– Игры бывают жестким, – усмехнулась я, вспоминая сломанные ребра.

– Реальность жестче. Я достаточно времени среди охранителей чтобы точно знать: умирают все. И даже очень одаренные маги.

На этом разговор как-то и затих. Раздражало, что Елена считала меня кем-то вроде щенка. Идиотизм. И непохоже, что она расстроена новым заданием, а ведь в интернате никто кроме Эльки со мной дел иметь не хотел. Макс сначала по просьбе подруги соглашался, это потом уже привык.

Да вон клерки, с которыми я общалась, явно были этому не рады. Все эти господа на вчерашнем утреннем «приеме» тоже смотрели настороженно. Ладно, Михаил всякое видел, для Лу я какая-то полумифическая «старшая сестренка», Распутина, похоже, защищал его дар… Но Елена даже сейчас, когда мы остались наедине, не выглядела напряженной. Собранной, готовой рвануться вперед, выпустить силу альтеного движителя – да, но и только.

Любопытство пересилило. Стоило узнать, кого ко мне приставили.

– Большинство людей не слишком рады находиться рядом со мной, – заметила я.

– Если хочешь жаловаться на жизнь, то лучше подожди пока мы вернемся и ты останешься наедине с Брамсом. Из него, в отличие от меня, прекрасный слушатель.

Я фыркнула.

– Я похоже на нытика? Просто, как я понимаю, тут дело в даре. Но, похоже, это не на всех работает. И, кстати, почему Лу осталась с двумя магами? Только с одним, Михаилом.

– Гувернантка – маг, – ответила на последний вопрос Елена.

– Мадам Совина? Да нет, она давно у нас.

Я бы знала. Наверное. Хотя бывала-то в поместье только летом… Но при мне она никогда не говорила о магии, не давала повода и думать о том, что ей владеет.

– Мой нос не обманешь, как и нос Брамса, – парировала Елена. – Маг. Просто молчит об этом, похоже. И так бывает. А что касается твоих намеков на то, что я недостаточно боюсь… Страх, Александра, штука относительная. Ты – хищник. Когда-нибудь станешь грозным и жестким зверем, если доживешь. Но и я – хищник. И я видела многих других хищников, грызла им глотки и уклонялась от их зубов. Ты, уж прости, пока даже не в десятке самых злобных.

– Пока, – не удержалась я.

– У тебя еще все впереди, – усмехнулась агент.

– И что за маги это были?

– О, очень примечательные. Думаю, самым слабым из десятки я бы назвала Урфуса. Такой вроде бы худой мальчонка, а на деле старый медведь-оборотень, силищи неимоверной. Охотились на него так…

За рассказом о ловле этого Урфуса, обосновавшегося в небольшой деревне и повадившего разрывать приезжих ради денег и ценностей, последовала история об управляющей пчелами Майе, Дикобразе-Малышеве, каком-то Веньке-Перевертыше…

До интерната мы добрались уже в темноте, но не так поздно, как в прошлый раз. Пришлось заранее звонить с вокзала, предупреждать, чтобы сняли щиты – Елена сразу сказала, что у нее нет полномочий полноправного охранителя и нет амулета как у Распутина.

Меня встречали. Не только Эля с Максом, но и их родители, и почти весь класс. Я с удивлением оглядела собравшихся.

– Ты теперь большая шишка, Морозова, – пояснила вышедшая вперед Евстигнеева. – А мы уже много лет как твои друзья и, думаю, заслужили как минимум хороший ужин.

За мой счет, ага. В столовой продавали часть блюд для тех, у кого были деньги и желание разнообразить «диету».

– Своим друзьям я обеспечу не только хороший ужин, а все остальные могут взять стакан киселя за мой счет.

Евстигнеева улыбнулась, словно хорошей шутке.

– А после?

– А после вы можете пойти к себе и перемывать мне кости.

– Желающие могут выгулять собаку, – усмехнулась от двери Елена. Зашедший с ней в холл Брамс довольно гавкнул.

– Можно? – заинтересовалась Валентина, самая худая из класса и большая любительница зверей. Ее дар вроде был как-то связан с ветеринарией.

– Можно. Или можете взять кисель.

Я хмыкнула и кивком указала Эльке и Максу на ведущий к кабинету директора коридор. Что бы друзья ни решили, там хотя бы тихо, да и остальные не станут докучать рядом с вотчиной Виноградова. И ладно бы правда был коллектив... Но с нашего класса осталось всего одиннадцать не заключивших контракт, и из них, кроме Эльки, только у Вероники были мозги.

В относительной тишине я, развернувшись, поинтересовалась у шедшей позади подруги:

– Ты что-то решила? И ты, Макс? – приятель шел дальше, за массивным отцом Эльки. – Я не обижусь, если что.

– От таких предложений не отказываются. Да и, если уж честно, мне никогда не нравилась наша форма. Вечно болтается на плечах и жмет в груди.

– Ну у меня проблем нет, – усмехнулся Макс, – хотя сапоги, что шнурованные, что нет, натирают. Но если ты серьезно – то я согласен, конечно.

– Мы приносим искренние соболезнования вам и вашему роду, – заверил дядя Макса.

– Как и мы, – кивнул отец Эльки.

«Мы»?.. А, похоже, они имеют в виду, что говорят от имени рода.

Я кивнула и достала, в этот раз из предусмотрительно захваченной с собой сумки через плечо, отсчитанные еще в кассе пачки денег.

– Держите, – я протянула одну Эльке, другую – Максу. – Я пойду собираться, хочу забрать вещи. Вас не тороплю, но…

– Мы готовы, – заверила подруга. – Я еще летом много всего домой отвезла, чтобы, если подпишу контракт, не перевозить впопыхах.

– Ну а я вообще не любитель забивать шкаф барахлом.

Я усмехнулась, вспоминая, сколько времени оснью Макс расхваливал свою новую куртку.

Отец Эльки постучал в дверь. Из кабинета донеслось директорское «Войдите!», и я предпочла ретироваться. Мало ли.

Сбор вещей занял времени больше, чем я рассчитывала. Вроде бы старалась не обрастать хламом, но в итоге рюкзак, который во время ежегодных визитов домой был заполнен наполовину, с трудом закрылся, еще и пришлось у Елены сумку брать. И это, я отличие от некоторых, еще и книги никогда не покупала, только брала библиотечные.

Но все же вещи я собрала. Всякое не слишком нужное, вроде тетрадей, полотенец, блокнотов, цветных карандашей и прочего оставила в холле, на «общем столике». Я туда часто относила ненужное. Зачем хранить привезенные из дома игрушки или старую одежду? Может, кому-то пригодится. Обычно брали младшие, тихо, ночью, чтобы никто не видел. Некоторые, вроде Евстигнеевой, издевались над такими. Потому что мозгов нет.

В багажник мобиля все влезло без труда. Как оказалось, Макс договорился с Копатычем, и большинство своих и Эльки вещей их родители собирались забрать с собой и, доставив на станцию, развести по домам.

Об этом рассказала Элька, заставшая меня в опустевшей комнате, куда я зашла попрощаться. Все-таки это место девять лет было моим домом. Объяснила план и передала:

– Тебя Виноградов хотел видеть. Насчет расследования, вот. Это… слушай. Спасибо, в общем. Я, правда, не знаю, как смогу тебе пригодится.

Я отмахнулась.

– Расслабься, что-нибудь придумаем. У меня теперь много комнат, и они не должны пустовать. И, кстати, в особняке есть библиотека. Большая.