Морозова. Дар хищника (СИ) - Залата Луи - Страница 43

Холод и чернота небытия впились в сущность твари, проникли в самые глубины ее сознания…

И уничтожили. Черный огонь окутал Сшивателя так же, как и волколака – и измененный перестал существовать. Вместе со своей свитой.

В странной, неестественной тишине на пол со звяканьем падал альтен. Бурдюки, пока я кромсала их хозяина, успели собраться обратно…

– Назад! Александра, отойди назад!

Кто-то кричал. Кто-то обращался… ко мне?

Я повернулась. Холод окутывал тело, чернота давала силу. Я – хищник. Кто посмел меня побеспокоить?! Этот, испуганный, со своим револьвером? Этот, который прирос к месту? Или этот, окутанный мерзким золотом?! Тут – мое!

Чернота выплеснулась в мир, заставляя всех троих отпрянуть. Всех, только этот, в золоте, тут же шагнул обратно. Еще что-то крикнул – и я шагнула вперед. Хочешь побороться? Хочешь быть главным?! Посмотрим, кто кого!

Мгновение – и мой противник встряхнулся. Его щит дрогнул, сместился. Я рванула вперед, набирая скорость…

И попалась. Щит оказался огромными сложенными золотистыми крыльями, раскрывшимися, пропустившими – и ударившими в спину. Обжигающий жар смешался с холодом – и испарил его. Золото разорвало черноту и меня впечатало в пол. Левая рука взорвалась болью.

Золото сжимало и сжимало, с шипением плавило черноту. Сжирало силы. Кто-то крикнул: «Изолируйте Разлом!», кто-то что-то ответил… Чернота сгорала, и у меня не было никаких сил с этим бороться. Все, что я могла – это втянуть, спрятать остатки холода. Остатки своих сил. Не подчиняясь, нет. Выжидая момента для удара.

В один миг золотой пожар стал простым теплом, окутал – и исчез.

К шее прикоснулась ладонь. Кто-то искал пульс. Рука болела так, словно я ее во второй раз сломала… А может и так.

– Александра, слышите меня?

Я, лежа лицом вниз, видела только бетонный пол. Но, по голосу – Распутин. Кажется. Еще и чем-то обеспокоенный.

– Да, – пробормотала я и попыталась подняться, опираясь на здоровую руку.

Левая, которой я еще недавно сражалась, ни о чем не думая и ничего не замечая, болела так, что хоть волком вой.

Встать не удалось, только сесть, и то потому, что Распутин осторожно поддержал. Желание сразиться за территорию, показать, кто сильнее, испарилось… Хотя нет, не испарилось, а ушло вглубь шрамов, спряталось вместе с остатками холода.

М-да, я во второй раз на охранителя набрасываюсь. Как бы счет не выставил…

Я кое-как оглянулась. Ни измененных, ни их запаха, только кристаллы альтена на полу отражают серебристо-черное сияние из Разлома, вокруг которого сейчас смыкалась какая-то энергетическая сфера.

– Это что за штука?

– Изолятор, – произнес совершенно спокойный Распутин, ища что-то в носимой на плече сумке, – временная мера, но до прибытия группы из Корпуса должно хватить, оперативники в городе базируются. – Вот, возьмите две, – он протянул мне таблетки.

– Зачем?

– Обезболивающее, – охранитель принялся наливать воду в крышку от фляги. – Выпейте. Ваш дар, похоже, не учитывает состояние тела. – Он указал на руку.

В данный момент мне было глубоко наплевать на все теории и умные мысли. Но надпись на таблетках была знакомая, а рука болела так, словно челюсти гончей на ней только что сомкнулись.

– Мы попались, как слепые котята, а? – старший из агентов подошел и присел рядом, с любопытством разглядывая меня. – Ты сильна. Не хочешь пойти к нам? Когда вырастешь.

Сил на неприличный жест у меня вполне хватило.

До того державшийся в углу Брамс согласно гавкнул.

Глава 21. Последствия

Елена вернулась. За ее мобилем следовал еще один, высокий и вытянутый.

– Езжайте-ка вы с сестрой, Александра, – предложил Распутин. – В больницу.

Я взвесила на руке приличный, в кулак, кристалл альтена.

– Хотите отстранить от расследования гражданское лицо?

Злость прогорела, тревога погасла. Остались вопросы и слабые опасения. Заключенный в сферу Разлом периодически вспыхивал, словно пытаясь порвать ограничивающий его шар энергии. Безуспешно.

– Вроде того, – охранитель поднял с пола уже пятый мелкий кристалл. – С минуты на минуту сюда приедет оперативная группа экспедиционных магов. Хотите им рассказать, как именно расправились с тварями? Боюсь, рассказ про амулет рода уже не поможет.

– Почему это?

– Потому, госпожа Морозова, что подполковник Валицев, между нами, не слишком хотел раскручивать дело, вновь связанное с аномалиями, человеком из интерната и погибшими. Ему хватило предложенного вами варианта развития событий, ведь, по его мнению, выросший в заведении Виноградова курсант врать и саботажничать не станет, незачем. А местные представители Корпуса, уверен, очень заинтересуется девушкой, которая в шестнадцать шинкует измененных как овощи на салат.

Я взвесила кристалл альтена на ладони. Грязный, словно бы внутри перемешалось что-то розовое, черное, белое… Несуразный, как и сам Сшиватель.

– Хотите забрать себе? – я протянула кристалл, краем глаза наблюдая, как прибывшие целители и сухой старик, приведенный Еленой, изучают Марину. – Кто убил тварей – тот берет себе их альтен, разве нет?

Старый закон. Его ввели еще тогда, когда альтен ценился меньше, ведь толковых артефактов с ним еще не придумали, Разломов было куда больше, а по Сибири, и не только, лазило множество измененных тварей. Так в Империи поощряли магов, согласных бороться с новыми «соседями», и не только в городах, откуда их выкидывали местные магические рода и их люди, но и во всяких медвежьих углах. Этот закон по факту и породил Корпус – те, кому нечего было терять, объединялись и отправлялись в экспедиции, охотиться за альтеном. Сначала в привычной реальности, потом – на Той Стороне.

– Да будет вам известно, Александра, что представители тайной полиции не имеют права обогащаться за счет любого имущества, полученного в ходе расследования. Так что планирую передать с десяток мелких кристаллов прибывшим оперативникам Корпуса и представить дело так, что вылезли только мелкие твари. Но вы, конечно, можете остаться и рассказать свою героическую историю – выбор за вами.

Я бы хотела выбрать еще обезболивающего, теплую ванну и спать. Но таких вариантов не было. Ну что ж, оставила себе перстень – теперь вот приходится пожинать последствия.

Распутин предлагал неплохой вариант. Желания рассказывать о даре не было никакого. К тому же если узнают тут, то могут связать мое имя и нынешнее происшествие с тем, которое случилось в экспедиции, с документами интерната, по которым я – бездарность… Ну его.

Вопрос в том, зачем это охранителю. Может ведь потом и припомнить, и не раз. Наверняка припомнит. Не хочет рассказывать, что его в момент появления Разлома не было рядом и пришлось действовать мне, потому что один револьвер – мало против кучи тварей? А черт его знает.

Но так, по-хорошему, лучше не светиться.

– Хорошо. Поеду, – я спрятала кристалл в карман пальто. – Не поделитесь именами тех целителей, которые приехали на место аварии отца?

– Нет. Тайна следствия, госпожа Морозова. Могу поделиться тем, что от них узнаю, если готовы принять меня в поместье, скажем, нынешним вечером. Сегодня мы с вами в Москву не поедем. Думаю, будет что обсудить.

Очевидно, плату за молчание. Лаадно… Я принялась собирать мелкие кристаллы, глядишь на что-то да сгодятся. Все равно Распутину хватит и десятка, сам сказал.

– Сама узнаю, – без былого пыла проговорила я, – и – готова. Все равно в больнице я долго торчать не собираюсь.

Увы, мои желания с реальностью не совпали: поторчать пришлось. Пришлось оформлять кучу бумаг на Марину – серьезно, мне надо помнить дату ее рождения? – оплатила в кассу отдельную сиделку, хорошо хоть деньги остались в пальто.

Радовало то, что плоть измененных исчезает после их полного распада, иначе объяснение «кажется, случайно дернула рукой» точно не помогло бы. А так ничего, хватило, хотя осматривавшая меня целительница прочитала целую лекцию на тему того, что магу с переломом надо не практиковать, а восстанавливаться, отдыхать, совершать небольшие прогулки и в целом приятно проводить время. Я бы рада конечно, но когда?