Морозова. Дар хищника (СИ) - Залата Луи - Страница 29

Миг, другой – и бляха в моих руках потеплела еще сильнее. Ага, сработало!

– Прости, сестренка, – тихо проговорила я, стараясь делать вид, что все в порядке, – мы так с тобой толком и не узнали друг друга…

– Мама, это Саша? – раздался громкий детский возглас.

Луиза. Вот как догадалась-то?! И мать, разумеется, обернулась…

Я быстро отступила от тела сестры. Сделала еще шаг назад, и еще, отступая за массивное надгробие у могилы деда. Нет, не прячась, но сцены не хотелось. А еще хотелось изучить анализатор.

Я краем глаза заметила двигающуюся ко мне знакомую фигуру, услышала, как поменялись голоса собравшихся, наверняка отвлекшихся на новость о бездарной Морозовой, вдруг появившееся на похоронах. Всмотрелась в бляху, игнорируя приближающуюся мать. Так, что тут? Светились два камня – маленький кусочек обычного горного хрусталя и аметист. Вроде иллюзии и что-то, влияющее на тело.

Я подняла глаза на подошедшую мать. Развернула к ней амулет, но ничего не успела сказать – та зашипела, как разозленная змея:

– Зачем ты приперлась?!

Ну прекрасно…

– Затем, что это как бы моя семья, – мрачно проговорила я. – Хотя Марина…

– Заткнись!

– Что?

– Умолкни! Что бы ты там не узнала и не заметила, молчи!

– Что происходит? – я вгляделась в лицо матери, которая подошла почти вплотную. – Наталья Николаевна, Марина…

– Александра, я еще раз повторяю: умолкни. Тебя не должно быть здесь.

Я оглянулась. Да, нас явно обсуждали, но ближайшие люди далеко, едва ли расслышат… Я чуть сместилась, так, чтобы оказаться спиной к надгробию, спиной ко всем, кто собрался около могил.

– Потому что Марина жива, так? – очень тихо проговорила я.

Мать побледнела.

– Ты никому не скажешь. Ни единому человеку.

– Почему? – я вгляделась в ее лицо. Мать… боялась? Меня или кого-то еще? – Кто в гробу? Почему на теле есть магия?

– Вот почему ты такая глазастая… Не твоего ума дело. Возвращайся в интернат, это дела семьи, и я их улажу. Как улаживала до этого, пока ты занималась своими.

– Я не допущу, чтобы мою сестру похоронили заживо! – тихо, но жестко проговорила я и повернулась, собираясь направиться к остальным. Надо было остановить этот фарс.

– Стой! – мать схватила меня за руку, развернув к себе. – Там не она, ясно? Я делаю все, чтобы защитить мою дочь, понятно тебе? Не представляю, что ты углядела, но никто ничего не должен заподозрить, понятно? Ни единый человек! Решишь открыть рот – она умрет!

Вот как… Значит, мать все знает.

– Наташ, какие-то проблемы? – к нам подошел тот мужчина, которого я видела около матери.

– Все в порядке, Дим, я уже иду. Саша – прекрасная девочка, и она не будет устраивать скандалы на похоронах отца и сестры, верно?

Последнее было сказано так… многозначительно.

Я прищурилась, разглядывая подошедшего. Почти наверняка это Дмитрий Милорадов.

– Интересно, а будущий регент знает, что пока живы совершеннолетние маги-наследники, он не имеет права пытаться претендовать на место главы рода?

– Чего ты хочешь, Александра? – холодно проговорила мать. – Денег?

Ну прекрасно… Я вообще-то про Марину говорила, а не про себя. Да, с ее листом на Древе что-то непонятное, но она ведь жива.

– Что бы ни хотела – ничего не получишь, – Дмитрий говорил холодно и властно. – Вступившие в Корпус отказываются от своих прав на место главы рода. А шантаж карается законом.

– Марина…

– Это тебя не касается, – перебила мать. – И да, Дмитрий обо всем в курсе. – На мгновение ее лицо смягчилось. – Прости, Саша, но я не могу рассказать тебе многого. Поверь, это – лучшая возможность позаботиться о семье. Возможно, ты не помнишь Диму, хотя мы были на свадьбе твоей тети. Но, поверь, он тоже действует в интересах рода и моих дочерей. Всех, даже если ты думаешь иначе.

Да что, черт побери, тут вообще происходит?!

– Я очень прошу, – на глазах матери появились слезы, – не устраивай сцен. Пожалуйста. Я… Мы все объясним. Хочешь – приезжай завтра в особняк, часам к одиннадцати, когда все разойдутся. И мы поговорим обо всем, хорошо? Прости, сейчас правда не до этого. Очень, очень важно чтобы все прошло по плану, не было лишних мыслей, вопросов и пересудов. От этого зависит жизнь твоей сестры.

Я сглотнула. Мать, кажется, в отчаянье…

Может, я зря взяла перстень? Может, я правда влезаю туда, куда мне лезть не нужно?

Тогда верну, да и все. Всего-то и надо – съездить в сберкассу, вернуться в интернат, выкупиться и приехать в поместье как можно раньше, да и все. Если так надо, правда надо, то верну перстень и отправлюсь, как предлагал Ильич, в столицу, думать об университете, или в другое управление подамся.

А сейчас что делать? По этому Дмитрию ничего не понять, мать плачет…

– Там точно не Марина? – уточнила я.

– Точно. Клянусь, Саш.

– И вы не собираетесь никого хоронить заживо?

Дмитрий нахмурился. Кажется, я угадала. Мать вон только сильнее расплакалась…

– Никто не умрет, – лаконично проговорил он. – Этого должно быть достаточно. Вы, Александра, правда хотите, чтобы эти похороны обсуждал весь уезд и Москва, или дадите нам продолжить церемонию и проявить уважение к усопшим?

И что дальше? Скандалить? Нет, ерунда, ничего ведь не добьюсь.

– Я ухожу, – проговорила я, отступая на шаг.

Это не бегство, нет. Точно не бегство. Просто толку стоять тут? Надо к лошади. К лошади – и на вокзал, скорее в Москву.

На вокзал собиралась не только я. Стоило выехать на дорогу от церкви в город, как позади пристроился какой-то извозчик. Кибитка была пуста, и если бы не отсутствие знакомой шубы, решила бы, что тот, кто вез меня, взял еще кого-то. Но нет, просто незнакомый возница направлялся в город.

Может, зря я послушала Михаила? Мать явно хочет, чтобы я держалась подальше, это точно, и Дмитрий этот мне не нравился. Но, может, он в курсе дел рода и мать знает, что делает, приглашая его на место регента? Первое впечатление ведь не всегда верное.

Перстень уже на пальце, шаг уже сделан. Остается теперь поторапливать Перепелку и постараться успеть выполнить задуманное.

Шрамы под одеждой чесались, словно живущий в них холод призывал сражаться, вот только врагов нигде не было. Ни одного. Возможно, только пока.

Глава 15. Добыча

Поезда до Москвы ходили исправно. Правда, пришлось заплатить отиравшемуся около вокзала мальчишке чтобы вернул лошадь в имение, но не оставлять же Перепелку у коновязи мерзнуть?

Удалось сесть на экспресс, и в Москве я оказалась быстрее, чем рассчитывала. Но зато в поисках нужной сберкассы пришлось поплутать: близь Кремля, в старом центре, улицы пересекались под какими-то безумными углами. Ладно хоть карта города в метро имелась и редкие прохожие навстречу попадались, а то так бы и бродила до заката под мелким снегом.

В какой-то момент появилось ощущение чужого взгляда. Шрамы, вроде успокоившиеся, опять начали ныть, нашептывали желание броситься на близкого врага. Но никто не шел позади, снег за спиной оставался нетронут; никто не пытался забежать за угол или еще как-то скрыться от взгляда. Похоже, внутреннему зверю было просто неуютно в лабиринте старых зданий и новых контор, и я его понимала.

Сберкасса занимала половину первого этажа знававшего лучшие времена дома. Вывеска гордо сообщала, что «Берк и сыновья стоят на страже ваших финансовых интересов с 1827 года». Похоже, и ремонтировали помещение последний раз в том же году, и охране платили по расценкам того времени. Иначе не объяснить, почему у входа стоял форменный бандит с покрытым оспинами лицом.

– Доброго дня, – в голосе клерка за конторкой слышалась снисходительность. – Чем могу помочь? Хочу предупредить, что несовершеннолетним ссуды мы не выдаем.

– Мне уже исполнилось шестнадцать. Человек, отдавший мне этот ключ, сказал, что я могу получить содержимое ячейки, – я положила ключ на стойку.