Морозова. Дар хищника (СИ) - Залата Луи - Страница 26

Вот ведь… Ильич не сказал. Видимо решил, что я сама в курсе. Хотя так-то логично – вдруг подлог или еще что?

– Я надеялся, что вы приедете в поместье, юная госпожа. Госпожа Наталья Николаевна с самого утра у церкви, все организовывает, всех собрала, и наблюдатели, предположу, там же. Потому у нас с вами есть время, но его немного.

Я прищурилась.

– У нас? Вы в курсе, что пока я учусь в интернате, я…

– Не можете быть главой рода, – не моргнув глазом отозвался Михаил. – Да, разумеется. Но это ограничение – бумажное. Перстень главы рода – магическая вещь, ей незнакомы людские законы. И вы можете выкупить свой контракт, тем самым решив и формальную сторону вопроса. Или хотите оставить наш род и свою сестру один на один с этим Милорадовым?

Я прищурилась. Фамилия матери… Но братьев у нее не было, только сестра. Замужняя.

– Регентом будет мой дядя?

– Да. Муж почившей Марии Николаевны.

Вошедший, похоже, в ее род, судя по фамилии… Мария Николаевны – сестра матери, она даже на присягу ко мне приезжала. Хотя мы и не общались почти.

Интересно, Михаил знает правду обо мне? Он, похоже, не хочет чужого человека во главе рода. Но, может, этот регент – подходящая кандидатура?

– Я – бездарность. Так себе глава рода.

Дворецкий широко улыбнулся.

– Мне известна воля вашего деда, юная госпожа. Он считал, что вы станете самым сильным магом рода за многие поколения… А еще господин Владимир Викторович уверял, что с руки недостойного перстень просто слетит. К тому же вы всегда можете передать его, если захотите.

Я в упор посмотрела на Михаила.

– Вы правда считаете что я, девять лет проведя в интернате, без дара, гожусь на место главы рода?

Дворецкий вздохнул.

– Юная госпожа, произошла трагедия. Но я сомневаюсь, что ваш покойный отец, много лет уверенно ездивший без всяких шоферов, вдруг разогнался и врезался в дерево, мимо которого проезжал сотни раз и зимой, и летом. И я вижу, что вас нет в списках приглашенных на поминальный обед, к которому уже готовятся; знаю, что вы сами позвонили в поместье и уже после ваша мать поспешила на станцию. Что-то происходит, юная госпожа, и только вы можете этому помешать. Больше просто некому.

Что-то не сходится, мать ведь быстро приехала. И на поезде ее не было, а Михаил говорит, что мать с самого утра у церкви…

Я нахмурилась, рассматривая дворецкого.

– Мать направилась на станцию после моего звонка? А когда вернулась?

– Заполночь, госпожа, уже прилично. Едва-едва прилегла – и снова на ногах.

Ничего не понимаю…

– Она была в интернате, – я решила пойти напрямик. Михаил казался союзником, да и кого еще спросить? – Как она могла съездить к нам и вернуться?

Дворецкий понизил голос:

– Господин Дмитрий Милорадов никогда не открывал своего дара. Но ваш дед, юная госпожа, подозревал, что он владеет сильнейшим из тех, которые может подарить Лягушка. Прыжок, перемещение в пространстве.

Вот значит как… Это многое объяснило. И, выходит, они близки, если этот Дмитрий мать посреди ночи «подбросил», да еще и обратно вернул.

– Я понимаю, юная госпожа, что сейчас для вас очень сложный момент, – негромко и с явным участием проговорил пожилой дворецкий, – что принятие перстня и последующий выкуп контракта нарушит ваши планы, что вы скорбите. Но, боюсь, пока род уязвим, его ресурсы могут использовать непонятной как. И вашей сестре будет очень тяжело что-то с этим сделать.

Аккуратно так сказано… Я продолжила смотреть на Михаила. Тот прокашлялся и продолжил уже куда менее официально:

– Мне жаль, что вам пришлось покинуть дом ребенком, госпожа. Но теперь, примите мои соболезнования, тот, кто принимал это решение, скоро упокоится в земле. А роду – жить дальше.

Я прищурилась.

– Вам-то это зачем?

– Я немолод, госпожа. И я не люблю перемены. Почти всех остальных слуг, кроме мадам Совиной и старшей по кухне Варвары пока распустили, и, предположу, регент тут решит обустроить все по-своему, а я слишком привык к этому дому. И к роду, которому обещал служить.

Хотелось подумать. Все взвесить и все такое. Мне, похоже, придется поссориться с тем, кто умеет появляться за спиной, и испортить отношения с матерью, да и во всех этих родовых заморочках я не смыслю вот вообще. Семья предпочитала держаться от меня подальше…

Только Лу писала. И открытки посылала. И что ей – жить с этим Дмитрием? А если он вдруг женится на матери, появится еще один ребенок? Все на него перепишут, а про Лу просто забудут, тоже отправят, как меня, в интернат? А если ее Покровитель окажется, как мой, чудовищем? Будет ли этот регент возиться с ограничением Дара или ее признают опасной и спихнут в санаторий, где магов отлучают от магии? Ну уж нет.

– Вы правда думаете, что отец… не сам? – осторожно спросила я.

– Я думаю, что бывает всякое, – глядя мне в глаза ответил Михаил, – но, согласитесь, странно так спешить, если ты уже почти дома, рядом – дочь, и уже лег снег. Я видел, как испытывают магомобили, госпожа. Создают возможность управлять ими дистанционно и на большой скорости заставляют врезаться в столб навроде фонарного. Чтобы защита не справилась с ударом и водитель с пассажиром погибли, скорость должна быть велика. Ваш отец никогда бы не стал так торопиться.

Или кто-то чего-то не знает, как я о своем даре. Но времени раздумывать правда нет. Если я, конечно, собираюсь еще хоть куда-то успеть.

– Конюха тоже отослали? Я хочу попасть на похороны.

– С Перепелкой я и сам управлюсь, – заверил меня повеселевший дворецкий, – ступайте, госпожа.

Я кивнула и направилась в правое крыло. Именно там был выход в галерею, которая, поворачивая, вела в сад. Самый обычный, летом очень красивый. Деревья там росли, карликовые, из Японской Империи.

Но мне нужно было другое место, то, в которое могли попасть только члены рода. Скрытый Сад, в который вела неприметная дверь прямо в стене галереи. Сверху казалось, что галерея просто примыкает к стене, но на деле тут, на совсем небольшом пятачке земли, росло Древо рода.

Я помню свои детские мысли при первом посещении этого места. Я-то ожидала увидеть гигантский дуб, непонятно как спрятанный в доме, а увидела… Да в общем-то тоже дерево. Осину, высотой повыше меня-ребенка, но куда ниже отца. Совсем не впечатляющее дерево, если честно.

Сейчас оно воспринималось совсем иначе. Листья осины не опали, несмотря на иней, на холод, в этом месте ощутимый, почти концентрированный. Морозовы – не просто фамилия… Вся верхушка дерева пожелтела и помертвела, но только пара листков лежали на земле. Яркая зелень была лишь в самом низу кроны. Листья, буквы на которых никто и никогда не писал, имели золотые, серебряные и бронзовые прожилки, хотя попадались и самые обычные, ровно-зеленые.

Я опустилась на одно колено и нашла взглядом крупный лист, который, как я помнила, раньше был с золотой кромкой и прожилками. Теперь он усох и пожелтел. Соседний, пониже, еще сохранял зеленый цвет, но лишился золотого. Похоже, только смерть главы рода ясно видна.

Золотые прожилки нашлись на следующем листе, с моим именем. И, тонкие, на еще одном, совсем молодом листочке. Еще один зеленый лист на соседней ветке…

Нас мало. Но мы – есть.

Слов не было. Обычно наследнику передает перстень живой родственник, а тут…

– Черт… Я, честно, постараюсь. Но это временно, Лу вырастет – пусть всем занимается, – сказала я непонятно кому. – Если отца с сестрой убили, то надо найти причастных, и этот регент – мутный… Но если он нормальный, то, правда, я отдам ему перстень, хорошо?

Никто не ответил. Только холод в шрамах, у дерева ставший неожиданно приятным, обхватил с головы до пят, словно укутывая в стужу.

Я вытянула руку и взяла перстень, нанизанный на выступ корня. Ледяной металл обжог кожу. И ведь совсем простая вещь, без всяких камней и всего прочего, обычный ободок и утолщение с гербом рода. Моего рода.

В голове вертелось: «За своих надо сражаться». Откуда это? Ильич говорил? Может… Но так и есть: если нашел кого-то, кто рядом, кто не ударит в спину, то прикрывай его сам. Помогай, если можешь. Будь на его стороне.