Сценарий сериала. Как написать историю, достойную Нетфликса - Ландау Нил - Страница 30

Ненадежный рассказчик: «Мистер Робот»

«Мистер Робот» от USA Network начался как аномалия: подрывной, опасный и дерзкий сериал на Blue Sky. Это была первая попытка более рискованной программы у USA. Начиная смотреть сериал, мы думаем, что он о хакере по имени Эллиот Олдерсон (Рами Малек). Снаружи его можно счесть невероятным техническим гением с обсессивно-компульсивным расстройством; он одиночка и мизантроп с привычкой к наркотикам, но ненавидит власть корпораций. Мы знаем, что его отец умер, и он винит в этом злую корпорацию Е Corp. Он стремится спустить с высот двуличных, испорченных и жадных людей; у него есть главное направление. Забавно, что в первых сериях мы видим, как один парень с обширными знаниями в области кибербезопасности имеет возможность глобально влиять на мировую экономику, подобно Эдварду Сноудену.

Мы узнаем, что Эллиот страдает от душевной болезни. Он немного социопат, немного шизофреник. Сэм Эсмейл, создатель «Мистера Робота», описывает состояние Эллиота как диссоциативное расстройство личности. В целом это значит, что Эллиот, несмотря на свои способности, оторван от реальности. У него галлюцинации, он воображает чье-то присутствие в своей жизни, он не помнит, что сделал, и не уверен, что правда, а что нет. Он — ненадежный рассказчик, который говорит с нами закадровым голосом по ходу сериала.

Если бы мы рассказывали о «Мистере Роботе» кому-то, кто его еще не видел, его можно было бы описать так: он об агрессивном, зависимом от морфина киберхакере, вступившем в группировку киберпреступников, и вместе они планируют разрушить самую крупную, самую бессовестную корпорацию в мире. Это практически перевернутая история об ограблении/о Робин Гуде. Позже мы узнаем, что значительная часть того, что мы видим, в частности следствия поступков Эллиота, могло и не происходить. Затем мы как аудитория ощущаем экзистенциальный кризис, потому что понимаем, что наш протагонист/рассказчик/антигерой, к которому мы уже привязались, возможно, все выдумал. И мы не знаем, что думать о нем в конце, — мы в смятении, но в хорошем смысле. Это готовит нас ко второму сезону и дальше в плане расстройства Эллиота, в отношении того, что реально, а что нет, и того, какими будут последствия в будущем.

Для Сэма Эсмейла и его команды это было большое изменение истории, поскольку в конце первого сезона они зашли в тупик. К счастью, он прекрасный рассказчик, и они смогли выбраться. Когда Эсмейл впервые питчил сюжет, он объяснил, что хотел написать историю о персонаже с диссоциативным расстройством личности. Он описал сериал, построенный вокруг персонажа, которого, как нам кажется, мы знаем с самого начала, но к концу сезона понимаем, что вообще его не знаем. Первый сезон «Мистера Робота» заканчивается на приятной ноте: все стерто, и все готово для полного перезапуска сериала во втором сезоне.

Катализаторы истории создают больше мест, куда можно пойти, в плане восприятия и реальности, например в «Родине», которая полностью перезагрузилась в пятом сезоне. Если мы создаем сериал, который ощущается как завершенный, но при этом мы посеяли достаточно семян, чтобы заново оживлять его в новых сезонах, чтобы тот же сериал был другим, — мы справились с работой. Наши сериалы будут подражать «Дню сурка», где один и тот же день ощущается по-разному и по мере роста история углубляется и расширяется в неожиданную сторону. Катализаторы истории можно считать нитями долговечности, которые можно тянуть, дергать и переплетать с другими нитями. Тогда мы можем продолжать хорошую историю на протяжении 80–100 серий — или так долго, как захотим.

Бонусы

Дальнейший анализ катализаторов истории, в том числе «Во все тяжкие», «Скандал», «Безумцы», «Такси», плюс пилотной серии «Их перепутали в роддоме» можно найти на сайте www.routledge.com/cw/landau/.

Смотрите также:

«Бруклин 9-9» (FOX), «Вице-президент» (HBO), «Бесстыжие» (Showtime), «Рэй Донован» (Showtime), «Катастрофа» (Amazon), «Арчер» (FX), «Миллиарды» (Showtime), «Любовь» (Netflix), «Викинги» (History), «Готэм» (FOX), «Агенты Щ. И. Т.» (ABC).

6. Свет на бунтаря: Райан Мерфи заново изобретает мини-сериалы, признавая своего внутреннего аутсайдера

Нужно создать шум и нужно быть храбрым. Я люблю странное. Я люблю создавать четкие безумные истории, за которые никто больше не возьмется. Райан Мерфи, исполнительный продюсер, автор, шоураннер, режиссер сериалов «Американская история ужасов», «Обычное сердце», «Народ против О. Джей Симпсона: Американская история преступлений», «Вражда», «Хор», «Части тела»

Райан Мерфи, выросший в Индианаполисе, всегда ощущал себя чужаком. Тем не менее, хоть он и понимал, что никогда не станет королем выпускного бала, капитаном футбольной команды или президентом школьного совета, он чувствовал, что должен встроиться — на своих условиях. Посетив Школу театра, кино и телевидения Калифорнийского университета в марте 2017 года, перед запуском его последнего мини-сериала «Вражда», Мерфи заметил: «Все, что я сделал, можно свести к амбициям».

С деловой стороны его амбиции были путем к власти и процветанию. Что касается личной жизни Мерфи и множества его персонажей, то честолюбие является предпосылкой для обретения уважения, принятия и любви. Это билет к их мечтам. А Райан Мерфи мечтает по-крупному. Будучи алтарником в католической церкви, Мерфи не ограничивался желанием быть принятым в церковь. «Я хотел стать Папой Римским», — смеется он. Иронично, что амбиции — это ахиллесова пята большинства его персонажей. Если не играешь, то не выиграешь. Но это не значит, что с тобой не играет шулер. В этом парадокс его чувствительности: аутсайдер, желающий стать инсайдером, при этом оставаясь собой.

Почему я не Одри Хэпберн?

Мерфи начал писать в качестве журналиста, всегда в сжатые сроки и нуждаясь в деньгах; его рабочая этика основывалась на базовом выживании. Если он не соблюдал сроки, ему было нечего есть. До того как Мерфи стал одним из самых плодотворных, нонконформистских и мощных шоураннеров Голливуда, он не мог позволить себе роскошь быть провокатором на грани. Но когда его первый сценарий, романтическую комедию под названием «Почему я не Одри Хэпберн?», прямо из печати продали Стивену Спилбергу, Мерфи ощутил вкус бытия голливудским «it boy». Но вскоре этот прекрасный дурманящий аромат привел его в ловушку голливудского производственного ада. Хотя «Почему я не Одри Хэпберн?» так и не был снят, он поспособствовал работе Мерфи над другими романтическими комедиями, в том числе над злополучной романтической комедией с гейским поворотом «Лучший друг» с Мадонной и Рупертом Эвереттом в главных ролях. Мерфи оценил агонию и экстаз работы с Мадонной, он знал, что не будет удовлетворен признанием себя только в качестве автора комедий, когда он написал лишь один сценарий. «Никогда не слушайте тех, кто загоняет вас в рамки», — говорит он. К тому же он знал, что в кино, где режиссер — король/королева, сценарист беспомощен и легко заменяем.

Телевизионные сериалы — противоположность этому. На телевидении автор/сценарист/исполнительный продюсер (также известный как шоураннер) принимает большую часть огня на себя. Мерфи смог углубиться в темы, близкие ему. Его первой попыткой на телевидении был хитрый, острый подростковый сериал «Лучшие», шедший на ныне несуществующем канале WB. У Мерфи были другие варианты, но он стремился к WB (ранней версии того, что развилось в CW), поскольку «Лучшие» казались хорошей компанией другим хитам WB, «Бухте Доусона» и «Фелисити». Или, по крайней мере, так казалось со стороны. Но в то время как «Бухта Доусона» и «Фелисити» честно исследовали подростковые проблемы старшеклассников и студентов, «Лучшие» переворачивали штампы возрастной драмы. На первый взгляд, этот сериал предназначался той же целевой аудитории, но в «Лучших» было темное подбрюшье сатиры. Мерфи не собирался чествовать и признавать мир, которому он не подходил. Более подходящим названием для сериала было бы «Непопулярные». Или «Некрасивые». Для Мерфи это была шутка над WB; они считали, что снимают очередную подростковую мыльную оперу, но Мерфи стремился высмеять другие их сериалы с помощью преувеличенного стиля и хитрого подтекста. Первый сериал научил его, что: