Очень приятно, Царь! Десерт (СИ) - Бергер Евгений - Страница 21

— Так. И чем обязан?

— Господин Волгин желает аудиенции.

— Прям-таки «желает»? — усмехнулся я.

— Ну-у… Формально. — снова улыбнулась Екатерина: — Искандер, вы у нас очень… выдающаяся личность. За полтора месяца успели наделать шуму. В хорошем смысле этого слова. Так что, Господин Волгин очень хочет поговорить.

— Прямо сейчас?

— Желательно.

Ну, что поделать? Думаю, от пары минут Костян с Гошаном не сломаются.

Екатерина проводила меня на самый последний этаж и жестом пригласила в кабинет.

Внутри царила атмосфера абсолютного превосходства! Шкафы с книгами, огромный стол, подставка с кучей наград и непомерных размеров глобус… Всё буквально кричало: «Посмотрите, какой крутой перец тут заседает!».

А сам Волгин реально оказался внушительным. Высокий. Статный. С широкими плечами и мощными кистями рук.

И я чувствовал от него очень сильную ауру контроля и власти.

Первый номер внимательно посмотрел на меня ярко-голубыми глазами, а затем поднялся и пошёл навстречу.

— Господин Цареградцев! — приветственно улыбнулся он и протянул мне огромную пятерню: — Прошу простить за столь внезапный вызов… Но есть дела, которые не требуют отлагательств.

— Ой, да ладно вам. — я пожал мощную руку: — Мне многое про вас рассказывали. Так что, будем считать эту встречу утолением моего искреннего любопытства.

— Любопытства? — удивился Волгин, а затем очень пристально посмотрел на Екатерину. Та кивнула и быстро покинула кабинет, закрыв за собой дверь: — Честно говоря, я уже давно не слышал этого слова по отношению к своей персоне. Хех… Любопытство. Как правило, все относятся ко мне… как к памятнику. Или, чему-то эфемерному.

— Хм-м… Увы, не замечал.

— Ну да это и не важно. — Первый номер вернулся обратно за стол: — Присаживайтесь. В ногах правды нет.

— Благодарю. — я придвинул стул для гостей: — Так, по какому поводу вы хотели меня видеть?

— Хочу отметить, что ваши успехи… очень радуют меня. — улыбнулся Волгин, деловито скрестив пальцы: — Признаюсь, я не верил, что кто-то из нынешнего первого курса способен обойти Госпожу Симонову. И… это здорово, что в нашем учебном заведении есть столь талантливые ребята. Однако… Есть очень большая вероятность, что именно вы займете первое место на втором отборочном туре.

— Мне льстит, что вы в меня так сильно верите. Но вынужден вас разочаровать — английская кухня совсем не моё.

— Естественно. — кивнул Ратибор.

— Естественно?

— Вы не ослышались, мой дорогой друг. Английская кухня — совсем не ваше. Точно так же, как готовка была совсем не моим делом, когда мне исполнилось четыре.

— К чему вы клоните?

— К тому, что талантливый повар может освоить любую кухню. И для вас нет ничего невозможного, Господин Цареградцев. Вы лишь в самом начале пути.

— А вы можете называть меня просто «Дерек»?

— Этикет. Плюс — я являюсь Главой Совета Элит. Мне должность не позволяет. Я стараюсь не выделять студентов. Так что, прошу потерпеть.

— Не вопрос. Но я всё ещё не понимаю, к чему вы клоните?

— А клоню я, мой дорогой друг, к тому, что, возможно, именно вы станете новым двадцатым номером Совета Элит.

— Я думал, что это место отдадут Госпоже Симоновой.

— Увы. Её… скажем так, предшественник позавчера нехило поднялся. Поэтому Госпожу Симонову будут ждать на восемнадцатом месте. Но… Все эти места — лишь цифры. Сама суть Совета Элит вовсе не в номерах, как вы уже наверняка успели понять в дуэли с Господином Кавинским. Кто-то достоин большего. Кто-то меньшего… Это вполне обычная ситуация. Но… ответьте мне всего на один вопрос. Как вы думаете, для чего Харитоновке нужен Совет Элит?

— Чтобы у студентов был ориентир.

— М-м-м… — Волгин едва не рассмеялся: — Не совсем, мой друг. Знаете, буквально шестьдесят лет назад ректором был Господин Преображенский. Талантливый шеф. И не менее гениальный управленец. Он искренне верил, что Харитоновке нужны не просто реформы… А серьёзные изменения в плане системы образования. Господин Преображенский не стал никого слушать. И уж тем более — не стал ни с кем советоваться. Он просто начал калечить то, что возводилось больше ста лет. Как думаете, кто выступил против него?

— Совет Элит?

— Нет. Против него выступили обычные студенты. Однако им не хватало сильных лидеров, которые смогли бы не просто остановить ректора, но и вернуть всё назад. Именно тогда Совет Элит получил свои первые привилегии. А затем и вовсе стал ГЛАВНОЙ управляющей инстанцией в Харитоновке. Быть в Совете Элит — значит привносить, что-то новое. И естественно — тащить на себе огромное бремя ответственности.

— Я это понимаю.

— Замечательно! А вот некоторые представители Совета Элит этого не понимают. Для них всё это лишь звания, бюджеты, связи, да побрякушки. — Волгин показал браслет с маленькой серебристой поварёшкой.

— О… У Профессора Раневского на шее висит такая же.

— Ещё бы! Это знак отличия. Такие выдают всем представителям Совета Элит.

— То есть… Всеволод Владимирович тоже был в Совете?

— На почётном втором месте.

— А кто был на первом?

— Тот, благодаря кому вы с Господином Смирновым учитесь здесь.

— Дядя Рубен? Обалдеть…

— Ничего удивительного. Он настоящий талант. Достойный шеф, который заслуженно несёт звание одного из богов кулинарного Олимпа. Но я всё же хотел бы предостеречь. Да, я отношусь к новичкам в Совете, как к «новой крови», без которой нам было бы трудно продолжать свою деятельность. Но это я. А есть и те, кто придерживается весьма… консервативных взглядов.

— Держится за свой номер?

— Именно! — кивнул Волгин: — Увы, Господин Кавинский меня не послушал. И вместо мирного решения вопроса — устроил драку… Очень нелепую и несправедливую, по отношению к вам. Однако вашу ничью некоторые представители Совета восприняли, как… личное оскорбление. Ни в коем случае не хочу преуменьшать ваши силы и способности… Но я бы искренне порекомендовал вам держаться подальше от представителей Совета. И не лезть на рожон. Если вы понимаете, о чём я?

Опять двадцать пять.

— Если вы думаете, что я камикадзе, который бездумно пытается протаранить потенциально сильного противника — то это ошибка. Я не люблю неоправданный риск.

— Неужели? — улыбка Волгина превратилась в снисходительную усмешку: — Выходит, вы были уверены в результате, когда соглашались на дуэль с Кавинским?

— Я рассчитывал на победу.

— Господин Цареградцев… Храбрость очень часто граничит с глупостью. Вы — достойный студент! И уж точно будете прекрасным представителем Совета в будущем. Но… я бы вам посоветовал вести себя чуть тише. Не отсвечивать лишний раз. Понимаете… Совет сейчас застыл в шатком балансе. И разрушить его может даже малейшее колебание.

— Если вы думаете, что я сам начну бросать вызов представителям Совета, то это тоже ошибка.

— Хорошо. — Волгин внимательно посмотрел на меня: — Вызов вы… может быть, и не бросите. Но ваше появление в Совете явно не останется незамеченным.

— Давайте-ка проясним ситуацию… — я сжал кулак: — Вы пытаетесь тонко намекнуть, что в Совете мне будут не рады?

— Нет. Я тонко намекаю, что вам… в целях вашей собственной безопасности, лучше повременить со вступлением. Вы поймите правильно! Я чисто физически не смогу защитить вас.

— Это всё?

— Простите?

— Я говорю: это всё, для чего вы меня пригласили?

— Искандер. — Волгин медленно поднялся. Его тон больше напоминал заботливого старшего брата: — Я понимаю, что со стороны это выглядит ужасно несправедливо. Что вы тоже мечтаете занять своё законное место среди лучших. Но… всему своё время! Господин Симонов хочет увеличить количество спонсоров. Никто его в этом не винит. Только вот, из-за таких неосторожных действий могут пострадать другие.

— Поверьте мне на слово, Господин Волгин — о себе я, как-нибудь, позабочусь.

— Как-нибудь? Это слово меня очень пугает в данном контексте.