Ну какой же ты мерзавец! (СИ) - Арская Арина - Страница 40

Прямой, красивый нос. Высокий лоб. Густые тёмные волосы с редкой сединой спускаются небрежным каскадом до плеч

Одет: чёрные джинсы, чёрная футболка, на шее — толстая серебряная цепь с массивным кулоном в виде волчьей головы. На пальцах нанизаны серебряные перстни: на указательном, на безымянном, на мизинце

Он как был бунтарём, так и в сорок восемь лет им остался

И вдруг я ясно понимаю: я разочарована

Огорчена тем, что вижу

В шестнадцать лет это было простительно: играть на гитаре, носить перстни, отращивать длинные волосы, щуриться с видом «весь мир против меня». Но в сорок восемь лет? Быть бунтарём в этом возрасте для мужчины — стыдно

Неприемлимо!

Пальцы Максима замирают на струнах. Гитара замолкает, а Грачёв медленно разворачивается в мою сторону

Смотрит на меня

У него красивые глаза — зелёные, с тёплым, мягким светом. В них нет той хищной, дьявольской искры, которая горит у Демьяна

Нет опасности, нет напряжения. Только тихое, чуть удивлённое любопытство. А ещё у него — добрая, немного виноватая улыбка. Никакой опасности, никой власти, никакой агрессии…

Он поднимается на ноги. Осторожно отставляет гитару на стальную стойку. Делает шаг ко мне

— Здравствуйте, — говорит он хрипловатым баритоном. — Чем я могу вам помочь?

И от этого тёплого и мягкого голоса, от этих зеленых глаз, от этой доброй улыбки мне становится ещё тоскливее

Наверное, после уроков музыки для бедных подростков, он играет в каком-нибудь жутком и вонючем баре, потому что вряд ли ему хватает денег с занятий по гитаре

Боже мой, какая я жалкая

Я пришла посмотреть на свою школьную любовь и увидела постаревшего бунтаря с добрыми глазами и мягкой улыбкой. И больше в нём ничего нет — кроме его красивых зелёных глаз и этой улыбки. Ничего

Он ничего из себя не представляет

— Простите, — говорит он, и его губы изгибаются в виноватой, чуть растерянной улыбке. — Я могу вам чем-нибудь помочь?

Он меня не узнаёт

Обалдеть

Какой позор

Он делает ещё один шаг ко мне И ямогу разгледеть морщинки в уголках его глаз, лёгкую небритость на щеках, седые волоски в тёмной шевелюре. Он постарел. Конечно, красиво и по-мужски постарел, но и неудачники могут быть красивыми

Я на секунду прикрываю лицо ладонью. Делаю глубокий вдох и медленный выдох. Потом закрываю за собой дверь

Поворачиваюсь к нему

Он вскидывает бровь

— Мы с тобой, Максим, учились в одной школе, — говорю я и тычу в его сторону указательным пальцем. Голос звенит от напряжения. — Я училась в девятом, ты — в одиннадцатом

Максим медленно моргает. Его зелёные глаза расширяются. В них вспыхивает удивление и лёгкая, виноватая растерянность

По его лицу я вижу, что он чувствует себя неловко

А я продолжаю:

— И я в тебя была влюблена

Он коротко, удивлённо хмыкает

— Это очень мило, — говорит он мягко. — Но… я не знаю, что вам ответить на это признание

— И ты меня разочаровал, — чеканю я каждое слово по слогам.

Моргает. Задумчиво чешет шею, под цепью

— Очень любопытно, — говорит он. В его голосе вибрирует искреннеелюбопытство. — Такого со мной ещё не было

Он хитро прищуривается, и в этом прищуре я узнаю того юнца из прошлого, который играл на гитаре на школьных вечерах и собирал взгляды всех девчонок

— Нет, я серьёзно, — он разводит руками. — Я, конечно, всякие признания в любви слышал. Но такое и спустя столько лет?У меня ещё не было

Я скрещиваю руки на груди. Смотрю на него и внутри закипает злость

Злость на него. Злость на себя. Злость на эту школу, на эту дурацкую гитару, на эти стулья, на фикус пыльный

— У тебя ещё, наверное, квартира в ипотеку? — прищуриваюсь я

Максим смотрит на меня. Медленно кивает — и его губы расплываются в широкой, почти детской улыбке

— Да, — говорит он простодушно. — Осталось платить… всего восемь лет.

— Это отвратительно, Максим, — цежу я

— А ещё у меня есть большая, мохнатая собака, — продолжает он, и его голос становится почти радостным. — Три противные кошки и попугайчик

Я чувствую, как мои щёки заливает краской от возмущения, от стыда и от дикого, нелепого разочарования

— Это отвратительно, — повторяю я. — Не в твоём возрасте таким гордиться

Максим приподнимает вторую бровь

А потом начинает смеяться

Смеётся он беззаботно. Легко, по-доброму, без тени гнева или обиды. Смеётся надо мной! Над моими возмущениями и моим женским разочарованием!

Моё бессилие смешит этого нищего бесполезного дурака

— Ты жалок! — рявкаю я

А он смеётся громче

Его смех разносится по кабинету, отражается от стен, от пыльного фикуса, от выцветшего Курта Кобейна. Он смахивает слезу с щеки и не может остановиться

Когда он наконец начинает успокаиваться, он поднимает лицо к потолку. Глубоко выдыхает. Смаргивает последние слёзы смеха. Потом снова смотрит на меня:

— Даже моя бывшая жена, — говорит он, покачивая головой, — так меня не чихвостила

— Ещё и разведён, — фыркаю я и скрещиваю руки на груди. — Ну, конечно. Какая нормальная женщина сможет жить с таким, как ты?

Максим хмыкает

Возвращается к стулу у окна. Подхватывает движением привычным, отточенным гитару со стойки. Садится. Поднимает на меня взгляд, и его широкая улыбка становится почти озорной

— Нет, — говорит он. — Просто моя бывшая жена сильно влюбилась в пианиста и я её отпустил

Он делает паузу. Пальцем касается струны, и она издаёт тихий, печальный звук

— Эта грустная история о любви закончилась тем, что она опять хотела вернуться ко мне два года назад, — продолжает он. — Но я… — он перебирает пальцами по струнам, быстрым, небрежным движением, — мужчина гордый

И опять смеётся

Я поджимаю губы

Чувствую себя глупой, смешной, жалкой дурой, которая сорок шесть лет прожила, а ума так и не нажила

Да, если Демьян узнает о Максиме Грачеве… узнает, что я заявилась к своей школьной любви, а эта бывшая любовь работает учителем музыки… Боже, он будет долго и громко смеяться надо мной

Я же хотела иначе. Я хотела, наоборот, унизить Демьяна тем, что человек, в которого когда-то я была влюблена, успешен и уважаем. Но… увы. Максим — неудачник и придурок

Какая же я была неудачница в девятом классе, раз влюбилась вот в такого придурка

Вот Горошкиной такая влюблённость была “по размерчику”, а для меня слишком унизителньо.Я замираю. Не моргаю

Смотрю на Максима и понимаю, что Горошкина идеально бы смотрелась рядом с этим неудачником. Вот он сидит с гитарой на стуле, а она,задумчивая и тихая,стоит у окна и с мечтательной улыбкой слушает его музыку

Вот Горошкина точно могла бы по-настоящему влюбиться в этого безалаберного, странного мужика и могла бы даже выйти за него замуж

И была бы самой счастливой с его собакой, тремя кошками и попугайчиком

— А вот сейчас ты меня действительно пугаешь, — говорит Максим и прищуривается

В его зелёных глазах появляется серьёзная встревоженность

Я делаю шаг к нему

— Слушай, Максим, — говорю я медленно

Я прищуриваюсь, а он замирает, перестаёт перебирать струны

— Я бы могла помочь тебе погасить ипотеку, — чеканю я. — И купила бы… Ну, не знаю, новую крутую гитару… Или, может, ты байками ещё увлекаешься?

Он вскидывает бровь:

— Ты, что, пытаешься меня соблазнить сейчас?

— У меня есть к тебе деловое предложение, — продолжаю я. — Очень выгодное деловое предложение для тебя.

Глава 52. Только маме не говори

* Демьян *

— Да отвалите вы от меня! — рявкает Борис, когда двое моих “мальчиков на побегушках” втаскивают его в мой кабинет

Мальчики на побегушках — это здоровенные лбы с квадратными челюстями и пустыми глазами. У каждого уважающего себя бизнесмена есть такие в услужении

Они игнорируют жалкие попытки Бориса освободиться. Толкают вперед, к моему столу. Борис упирается, скользит подошвами кроссовок