Факультет бытовой некромантии (СИ) - Алая Лира - Страница 24

— Потому что я могу заботится о некромантах лишь в тех рамках, в которых забочусь о других студентах, — сказал Ирвин. — И если придется выбирать — защитить некромантов любой ценой или же подумать о других учениках академии... Я не желаю такого выбора в будущем, госпожа Лиферия. Поэтому я подстраховался.

— Мной.

— Вами. Все знают, что вы очень трепетно относитесь к своим ученикам. И не очень... трепетно к тем, кто их обижает.

— Не очень трепетно? — не сдержалась Кастиэлла. — Последнего негодяя, который приставал к ее младшей коллеге, Лиферия...

— Кастиэлла, — строго сказала я.

Сова тут же замолчала — почувствовала, что сказала лишнее. Незачем Ирвину знать, как легко и с каким удовольствием при определенных обстоятельствах я могу нарушать закон.

— Я позволил тому студенту сбежать...

— ... чтобы он обо всем рассказал своим нанимателям, — кивнула я. — Надеюсь, вы предоставите мне список тех, кто протянул руки к моим ученикам. Я только одно не могу понять. Зачем все это было скрывать столь упорно? Вы ведь знаете, что я лояльно отношусь ко всем некромантам и помогаю по мере возможностей.

Глава 8. Часть 1

— Об этом ходят слухи, — кивнул Ирвин. — О вас, госпожа Лиферия, ходит очень много слухов. Некоторые, например, говорят, что в вас течет кровь суккуба, поэтому столько известных магов просят вашей руки.

— В моих жилах течет магия некромантов, которая обеспечит безопасность в случае восстания мертвецов, а не кровь суккуба. Ну и та же кровь, что у моего брата, который своими силами превратил наш род в один из самых процветающих, — с сарказмом заметила я. — Знаете, я очень экономически и магически привлекательна.

— Ты еще красотка, — заметила Кастиэлла. — Не смей это недооценивать! Раньше за твою красоту сжигали бы города.

— Да-да, — добавила я. — Я рада, что сейчас не раньше.

— Я тоже. Никто бы не выжил, — уверенно заявила Кастиэлла.

Я свою внешность никогда не недооценивала, но то

— Что и требовалось доказать, — Ирвин кивнул. — Слухов много, некоторые из них вполне абсурдны. Кто знает, что правда, а что нет? Кто знает, что может сделать ваш брат, например, для создания идеальной репутации?

— Мой брат таким не занимается, — ответила я, чуть хмыкнув.

Слухи? Скорее, он их предотвратит, чем распространит. А про способы лучше вообще молчать. Как сестре и той, кто за любовь, добро и справедливость, мне оставалось лишь радоваться, что у моего брата нет особо корыстных мотивов, темных порывов или тяги к власти.

— Госпожа Лиферия, — тихо сказал Ирвин. — Перед тем, как раскрыть свои мотивы, мне действительно нужно убедиться в том, что я могу говорить о них прямо. И что вы не используете их во вред.

— Вам? — я склонила голову, приподняв бровь.

— Академии. Мне трудно навредить. Невозможно, я бы сказал. Даже вам или вашему брату.

Спорный момент.

— Что ж, и как я могу навредить академии? Не говоря уже о вас — это вообще бессмысленно.

— Верно. Но понятия вреда у всех разное. Например, если юному некроманту будут угрожать выбором — работать на могущественную страну или прозябать в глуши рядом с монстрами, где его могут убить — то вопрос вреда становится немного двусмысленным. Ведь вам как учителю легко не только убедить некроманта в том, что работа на короля выгоднее и удобнее, не так ли? И явно рисков умереть меньше. Я знаю, вы так не скажете.

Разумеется. Скорее всего, я вышлю этому королю предупреждение, которое заставит его отступить и держаться от моего ученика подальше.

— Спасибо, — кивнула я, не скрывая сарказма.

— Сейчас я убедился, что наше восприятие вреда не такое уж разное, поэтому сказал правду. И свиток это подтвердит. — Ирвин взглянул на свиток, который мигом загорелся.

И сгорел. Впрочем, ненадолго: секунда — и он восстановился.

— Господин Ирвин, благодарю за откровенность, — улыбнулась я. — А теперь продолжайте. Как я понимаю, вы о многом мне должны рассказать.

Ирвин рассмеялся — очень тихо, я бы сказала, что едва слышно.

— Не сегодня. Видите ли, исполнение контракта не мгновенное.

— Но и вечно тянуть...

— Вечно не буду, — перебил меня Ирвин. Но и сразу не скажу. Будьте терпеливы, госпожа Лиферия.

***

Кабинет Ирвина я покинула с улыбкой на лице. Улыбкой, за которой скрывалась ярость, злость, негодование, стремление к насилию и нарушению всех законов.

Я очень, очень хотела избить господина Ирвина. А еще лучше — залезть в его голову, чтобы узнать, какие же мысли там бродят. Потому как иначе...

Иначе это было невозможно терпеть.

— Лиферия...

— Что? — спросила я, с трудом сохраняя спокойствие.

Кастиэлла не виновата в том, что господин Ирвин умудряется раздражать меня одним своим выражением лица.

— Я примерно поняла, каким образом он обошел контракт.

-----

Вся информация о книге и примерном графике будет втелеграм-канале(тык) будет сегодня после 12:00

Глава 8. Часть 2

Я остановилась. И как бы мне не хотелось узнать все прямо сейчас, я понимала — не место и не время.

— Прогуляемся по кладбищу? — спросила Кастиэлла.

— Не сегодня, — ответила я, приподняв подол поврежденного платья. — Разгуливать в таком виде — моветон.

В рваной одежде я бы на конюшни не отправилась, не то что в святыню некромантов.

— Значит возвращаемся, — вздохнула сова.

— Тебе не хватило сегодняшних приключений? — спросила я с некоторым недоверием, направившись в сторону общежития для учителей.

— Приключения были у тебя, у меня были наблюдения! — Кастиэлла летела следом за мной и говорила мне почти что на ухо.

— Это ты так наблюдала за тем бедолагой, которому дала пощечину? — спросила я.

— Но не могла же я его избить как следует? Я ведь леди, — вздохнула Кастиэлла. — Пришлось выкручиваться.

До спальни мы добрались быстро и, что важно, без каких-либо происшествий.

Едва закрыв за собой дверь, я тут же сбросила с себя испорченное платье. За ним последовало и все остальное. Я только успела вытащить из шкафа одежду для сна, как Кастиэлла возмутилась:

— Ты бы не так сразу...

— Я тебя смутила? — с некоторым удивлением спросила я.

Мы с Кастиэллой

— Я — часть тебя. Нельзя смущать саму себя, Лиферия. Но раньше мы ведь проверяли комнату на наличие всяких запрещенных записывающих устройств.

— Все хорошо. Защита этой академии на порядок выше, чем у аристократических домов. Тут в чем-то подобном нет нужды, — сказала я, закончив переодеваться. — Как и в согревающих заклинаниях.

— Теперь ты можешь носить свои шелковые ночные рубашки без опасения замерзнуть красоты ради, — хихикнула Кастиэлла.

Я пожала плечами. Старые привычки, от которых никуда не деться. Быть леди всегда и везде, даже если бывает некомфортно. Впрочем, по большей части мне это нравилось.

— А теперь расскажи мне, как же Ирвин смог подкорректировать контракт.

Кастиэлла уселась на стол и спокойно сказала:

— Таким же способом, как и мы. Магия воспринимает нас как одно целое, хотя, по сути, мы разные личности. Поэтому в момент создания контракта я добавила правки от себя, о которых не знал Ирвин.

— Не совсем понимаю, — честно сказала я.

— Это потому что у тебя мало знаний о драконах. Что делает дракона драконом? — спросила Кастиэлла и, не дожидаясь ответа, сказала: — Внутренняя сущность.

— Разве эта внутренняя сущность — не особая магия, которая, в отличие от тебя, не имеет своей собственной воли?

— Обычно это так. Но иногда, когда дракон или чрезвычайно способен, или прожил много лет, эта магическая сущность обретает форму и волю. Я думаю, что Ирвин попросил свою драконью сущность поправить условия контракта.