Лунная смена (ЛП) - Александер Кэсси - Страница 27

— Вы издеваетесь надо мной, что ли. Секунду. — Не сводя с него глаз, я нащупала в сумочке телефон и набрала Сайк. Она ответила после четвертого гудка.

— Привет, Эди! — Ее голос звучал на редкость довольным, а значит, она была в курсе происходящего.

— Какого черта у меня на диване сидит сенобит?

— Кто такой сенобит? (Прим. ред. Сенобиты — раса изуродованных демонов-садомазохистов из культового фильма ужасов «Вовставший из ада» (Hellraiser, 1987), чьи лица и тела покрыты шрамами, пирсингом и бинтами).

— Посмотри «Восставшего из ада». — Я медленно попятилась назад, не отрывая взгляда от Гидеона, и прикрыла входную дверь. — Это и был ваш блядский план?

— Ну не думала же ты, что они поедут ко мне?

— Они? — выдавила я и покосилась на короткий коридорчик.

— В твоем шкафу.

Я рванула в спальню. Окно снова было плотно занавешено светонепроницаемой тканью — я припрятала её с прошлого раза, когда мне приходилось укрывать вампиров. Для медсестры ночной смены шторы блэкаут — невероятная роскошь. Моя кровать была пуста, но обувь на полу опять валялась в полном беспорядке. Не к добру это. Я отодвинула дверцу шкафа-купе и заглянула внутрь.

— Проклятье, Сайк. Как же я тебя ненавижу.

На полу моего шкафа лежала женщина. Она не дышала, но я знала, что она не мертва.

— Взаимно, дорогая, — отозвалась Сайк.

Я присела на корточки, по-прежнему прижимая трубку к уху. Приложила пальцы к запястью распростертой женщины — пульса не было, просто мягкая, прохладная плоть.

— И кто это?

— Вероника Лэмбридж. Девушка Гидеона и бывший лабораторный техник.

На Веронику она походила мало: мышиного цвета волосы, коротко подстриженные, как у десятилетнего мальчишки, и россыпь веснушек, из-за которых она выглядела еще моложе. Сейчас её лицо казалось умиротворенным, но бог знает, как она отреагирует, когда придет в себя.

— Анна обратила её после нападения на Гидеона, ради её собственной безопасности. Но Анне пока официально запрещено создавать новых вампиров, так что нам пришлось её спрятать.

Я задвинула дверцу шкафа обратно.

— И почему мой дом считается самым безопасным местом?

— Ни у одного другого вампира нет сюда доступа. Ты ведь не успела завести себе новых друзей на стороне?

— Конечно нет.

— Ну вот, сама видишь. Ты — Посланник Солнца, им требуется временная нянька, а твоя квартира куда безопаснее нашей, пока мы не выясним, кто так разделал Гидеона.

Я молчала, переваривая информацию.

— Анна доверяет тебе. Понятия не имею почему, но она тебе верит, — продолжила Сайк, и в её голосе скользнула неприкрытая горечь, издевка… и зависть. — Возможно, ты вообще единственная, кому она доверяет.

Я протолкнула Веронику чуть глубже в шкаф и окончательно закрыла дверь.

— Как долго она пробудет в отключке?

— Обычно это занимает дня три. Мы заберем её где-то в этот промежуток.

— Может, хотя бы позвоните заранее?

Сайк лишь рассмеялась в ответ:

— Мы заглянем ночью. — И повесила трубку.

Я стояла посреди спальни, тупо глядя на закрытую дверь шкафа. Я так устала. Мне было так страшно. И я так чертовски устала постоянно бояться.

Но мысленно я уже застегивала на себе воображаемую медсестринскую броню. Я собиралась сделать то, что должно быть сделано. Снова.

***

Я вернулась в гостиную, где на моем диване сидел без порток Гидеон в одной лишь больничной рубашке.

— Нам придется как-то приспосабливаться к обстоятельствам, ладно? — Он, разумеется, молчал. — Слушай, ты ведь бывал здесь раньше, так? Успел устроить себе экскурсию?

Он покачал головой.

— Ну, ванная дальше по коридору. Но… — Я физически не могла позволить ему сидеть на моем диване с голой задницей. От этой мысли у меня вырвался слегка истерический смешок. Я глубоко вдохнула и поплелась обратно в спальню.

Гидеон был намного выше меня. Мои старые медицинские штаны будут ему откровенно коротки, но он хотя бы сможет кое-как натянуть их и снять, даже без пальцев. Я мысленно благословила свой новый чехол для дивана, который защищал ткань от прямого контакта с его гениталиями.

Я взяла медицинские штаны и вернулась в гостиную.

— Так, вставай. Правую ногу вверх. Левую ногу вверх. — Я натянула на него штаны и подтянула их повыше. Завязав шнурок на свободный бантик, я взяла его под локоть и повела по короткому коридору. — Значит так, вот здесь у нас ванная, справа от тебя.

Мой унитаз стоял у дальней стены, но я сильно сомневалась, что в своем нынешнем состоянии он сможет в него прицелиться. Я завела его в маленькую комнату.

— Вот здесь душ, — я постучала по стеклянной дверце, чтобы он сориентировался на звук. — Я оставлю дверь открытой. Можешь писать прямо туда. Ну а если понадобится по-большому, просто дай мне знать. Мне не в первый раз вытирать кому-то задницу, так что не стесняйся, ладно?

В ответ он издал нечто среднее между хмыканьем и стоном. Я решила считать это согласием.

— Есть хочешь?

Он кивнул. Без губ удерживать еду во рту — задача не из легких. Губы — это как раз одна из тех вещей, которые люди совершенно не ценят, пока не потеряют, хотя обычно это происходит из-за инсульта, а не из-за междоусобной вампирской войны. Слава богу, зубы ему хотя бы оставили. Я сделала глубокий вдох и выдох, черпая остатки сил и здравомыслия из самых потаенных глубин души.

— Сейчас сделаю яичницу.

***

Я устала как собака, но день Гидеона определенно был в сто раз паршивее моего. Я взбила яйца, нарезав кубиками остатки рождественской индейки, чтобы забросить их туда же. Сейчас ему требовалось как можно больше белка для регенерации.

Я обложила его кухонными полотенцами, села рядом и принялась вилкой отправлять кусочки индейки и яйца ему в рот. Он отчаянно клацал зубами: без языка и без губ, которые должны были удерживать пищу внутри, двигать её во рту было чертовски трудно. Его десны не были приспособлены к тому, чтобы вот так постоянно находиться на воздухе. Я понимала, что слизистая будет пересыхать. А потом начнут разрушаться зубы. Интересно, Анна вообще понимала, во что ввязывается? Лично я — точно нет. А уж Гидеон… господи.

В перерывах между тем, как кормить его, я в сети проводила исследование — если, конечно, поиск инфы про оборотней в интернете вообще можно было назвать «исследованиями», — пытаясь выяснить причины оборотничества. Это казалось вполне логичным, учитывая, что в кармане моих домашних штанов до сих пор лежала тест-полоска с кровью Уинтера.

Интернет, как обычно, выдал кучу полезного и бесполезного мусора одновременно. Двадцать стандартных теорий и пятьдесят тысяч шизофренических гипотез, щедро сдобренных комментариями двенадцатилетних подростков, которые клялись, что на этих выходных отправятся в какой-нибудь национальный парк, прирежут волка и непременно испробуют тот ритуал с ношением шкуры. Ну-ну, удачи им, особенно если они попробуют провернуть это в заповеднике стаи «Глубокие снега».

Впрочем, классические теории хотя бы звучали более-менее стандартно. Врожденные аномалии: рождение в ночь полнолуния, фишка с седьмым сыном седьмого сына или рождение в «рубашке». Были еще несчастные случаи на месте: если тебя лично укусил оборотень или банальное невезение — скажем, натянул на себя старую волчью шкуру, которую нашел брошенной в лесу, ведьминское проклятие или если ты испил водицы из волчьего следа. Последнее звучало до крайности идиотски.

Частично причина, по которой я так приторно-заботливо нянчилась с Гидеоном и судорожно копалась в сети, крылась в том, что в моем шкафу сейчас спал новоиспеченный вампир. Мне совершенно не хотелось идти в спальню, ложиться там и караулить её. Я имею в виду, день для меня — самое безопасное время и всё такое… но кем она проснется? Кем? И насколько разъяренной? Я ведь вообще ничего о ней не знала.