Лунная смена (ЛП) - Александер Кэсси - Страница 19

— Привет. Я — Эди и буду вашей медсестрой следующие четыре часа, — сказала я, пытаясь перекричать плач его матери. Он буркнул.

Я наложила манжету тонометра, измерила температуру, проверила пульс, послушала легкие. Небольшая повязка под правой ключицей пропиталась цветом запекшейся крови. Я взяла маркер и обвела её контуры на всякий случай — если рана снова откроется.

— У тебя что-нибудь болит?

Хавьер метнул на меня взгляд темных глаз, а затем снова уставился в потолок:

— Нет. Ничего.

Стоявшая рядом девушка кивнула и снова принялась его гладить. Мать продолжала рыдать, издавая нечленораздельные звуки.

— Я могу что-нибудь сделать для вас? — спросила я его, а затем обвела взглядом всю палату.

— Café, — отозвалась девушка, которая не плакала. Она точно была его девушкой. Я поняла это по тому, как она на него смотрела.

— Конечно, — ответила я и попятилась к двери.

***

Я прошла мимо череды палатных боксов в отделении травмы. Ни в одном из них не было счастливых людей. Это, помноженное на время года, делало атмосферу вокруг особенно мрачной. Я зашла в комнату с табличкой «Питание» — как будто из какого-то «Звездного пути» — и приготовила растворимый кофе. Пока я насыпала сухие сливки и сахар в дополнительный пластиковый стаканчик, по громкой связи объявили, что часы посещения на сегодня окончены.

Когда я возвращалась обратно, старшая медсестра окликнула меня у своего поста:

— Эй, подмена. Отправляй всю эту ораву домой.

Мне потребовалась секунда, чтобы сообразить, о ком она.

— Всех до единого? Разве кому-то нельзя остаться?

— У нас это запрещено.

Я нахмурилась. Она даже не подняла головы, чтобы это увидеть.

— Сейчас он еще хоть что-то чувствует, но к завтрашнему утру он полностью потеряет чувствительность, — сказала я.

— И что?

Всё видела, всё умею, или ты тупая? Я зашла с другой стороны:

— Но ведь сейчас Рождество.

— Только до полуночи. А потом наступит двадцать шестое декабря.

— Значит, кому-то одному можно остаться до полуночи? — спросила я, пытаясь включить всё свое детское простодушие и обаяние. Мне очень не хотелось быть здесь злобным цербером. Только не в этот раз.

Она перестала печатать и повернулась ко мне:

— Одному человеку. И лучше бы у этого человека было на чем добраться домой, потому что проездные на автобус у нас закончились.

Пришлось довольствоваться малым.

— Хорошо. Спасибо.

Она вернулась к своей клавиатуре, больше ничего не ответив.

***

Я поплелась обратно в палату Хавьера с этой условно хорошей новостью.

— Мне разрешили оставить кого-то одного из вас до полуночи. — Я поймала себя на малодушной мысли: только бы этим дежурным не оказалась его мать.

— Лус, — едва слышно прошептал Хавьер. Я ни секунды не сомневалась, кого именно он выберет.

Мать Хавьера снова разрыдалась и принялась утирать лицо — такими темпами у неё не было ни единого шанса сохранить и вторую бровь. Я смирно ждала в коридоре, пока они прощались. Родные обнимали его. Это был последний раз в его жизни, когда он мог физически ощутить их объятия. В горле у меня встал такой комок, что сколько бы я ни сглатывала, он никуда не девался. Я чувствовала себя последней шпионкой, подглядывающей за чужим горем, поэтому открыла медицинскую карту на компьютере и попыталась слиться со стеной.

— Симпатичная девчонка. Жаль, что она с ним, — раздался голос прямо над ухом. От неожиданности я вздрогнула и вскинула голову.

Рядом со мной стояла Сайк. Сайк была дневным вампиром из клана Трона Роз, и хотя Анна доверяла ей, я — ни капли.

В обычной жизни Сайк работала моделью и, соответственно, была профессионально, умопомрачительно красива. Но сейчас на ней почти не было макияжа, а рыжие волосы были стянуты в высокий небрежный пучок. Угловатый больничный халат скрывал мягкие изгибы её стройной фигуры. На кармане было вышито имя «Вероника Лэмбридж» и подпись: «лаборант». Я прекрасно знала, что Сайк не имеет отношения ни к Веронике, ни к лаборатории. Она небрежно похлопала по белому халату:

— Неплохо сидит, правда?

Я испуганно огляделась по сторонам:

— Тебе стоило сначала позвонить.

— О, я здесь не ради тебя, — Сайк приторно улыбнулась, хотя выражение её лица шло вразрез со стальными нотками в голосе. — Давай не будем устраивать глупых сцен при свидетелях. Я просто твоя подруга из лаборатории.

— Лаборанты и медсестры не водят дружбу на глазах у всех, — я искренне понадеялась, что настоящая «Вероника» сейчас просто отдыхает дома, а не лежит связанной в каком-нибудь багажнике. — Если ты пришла не помочь мне, то какого черта ты здесь забыла?

— Мне нужно, чтобы ты отвела меня в Y4, — она мертвой хваткой вцепилась мне в предплечье. В этот самый момент из палаты вышли родители Хавьера: отец бережно направлял рыдающую мать мимо моего стола к выходу. Мы обе замолчали, пока они не прошли мимо.

— Я не могу уйти до перерыва, — шепотом процедила я.

— И когда он?

— В девять. У тебя есть целый час, чтобы попинать балду.

По её осанке и хищному взгляду было очевидно, что такой расклад её категорически не устраивает. Но и силой утащить меня на глазах у кучи народа она не могла — это бы подняло слишком много шума. Она ведь была всего лишь дневным, а не полноценным вампиром, и отводить глаза смертным еще не умела. Сайк нехотя разжала пальцы.

— Ну или иди сама, — буркнула я, растирая затекший трицепс, чтобы восстановить кровообращение.

— Не могу. Двери лифта передо мной не открываются.

Я сделала вид, будто очень внимательно изучаю карту Хавьера:

— И часто такое бывало раньше?

— Ни разу.

Что ж. Сказать, что это хреновый знак — значит сильно преуменьшить масштабы катастрофы.

— За теми дверями есть вестибюль. Иди и жди меня у аквариума, — Сайк посмотрела на меня сверху вниз, её пухлые губы недовольно сжались. — Я приду, как только смогу, — добавила я.

— Очень на это надеюсь.

Если не один вампир, так другой… в каком-то смысле. Я подождала, пока она точно скроется из виду, а затем вошла к Хавьеру для очередной проверки чувствительности.

— Чувствуешь это? — я легонько ткнула колпачком ручки ему в ребра.

— Нет.

— А это? — спросила я, трогая чуть выше.

— Нет.

Я взглянула на его лицо и заметила, как между ответами у него судорожно сжимаются челюсти.

— А вот это?

— Sí. (Да)

Я поставила отметку. Еще полсантиметра чувствительности испарились без следа. Казалось, он медленно тонет, без единого шанса повернуть назад, уходя всё дальше и дальше в пучину неумолимого моря.

— Может, нужно что-то… — начала я, просто потому что обязана была спросить.

— Просто уйдите, — оборвала его девушка, а затем добавила: — Пожалуйста.

Я молча кивнула и вышла.

Зафиксировав новую потерю чувствительности в карте, я увидела, как ко мне подходит старшая медсестра. Я уж было подумала, что она решила отпустить меня на перерыв пораньше, но вместо этого она просто швырнула на стол распечатку с какого-то новостного сайта. «Двое ранены в результате неудавшейся сделки с наркотиками» — гласил заголовок, а ниже следовало: «Один скончался по дороге в больницу, второй доставлен в Окружную в критическом состоянии».

Я сложила лист пополам и отправила его в ближайшую мусорку, отчетливо осознавая, как легко на месте этих парней мог оказаться Джейк. Слава богу, в самые худшие свои времена он был максимум потребителем, а не дилером — по крайней мере, насколько мне было известно. Ладно, признаю, я всё-таки иногда заглядывала в наш общий счет за мобильник… Но исключительно ради того, чтобы проверить, не совершал ли он по глупости слишком много звонков на незнакомые подозрительные номера.

Час в коридоре перед чужой палатой тянется невыносимо долго. На своем этаже Y4 я бы нашла кучу полезных дел: разложила бы медикаменты, подготовила постельное белье, почитала бы истории болезней. Но здесь я совершенно не знала местного порядка и не хотела никому путаться под ногами. Я принялась бездумно рисовать на полях своего неофициального отчета, выведя контур пылающего сердца. Услышав странный писк из палаты, я подняла глаза. Лус что-то быстро печатала в телефоне, направляясь к выходу.