Владимир, Сын Волка 8 (СИ) - Ибрагим Нариман Ерболулы "RedDetonator" - Страница 97

Ещё Иван должен следить за работой автоматики, которая, конечно, предупреждает о неисправностях центр управления тепличным комплексом, но сотрудники на месте находятся ближе и могут устранить типичные неисправности без вызова ремонтной бригады.

Тепло сюда подаётся по трубам, от атомного реактора, работающего в подземном комплексе, защищённом от ядерных боеголовок метровыми слоями железобетона и грунта, поэтому температура внутри комфортна и для растений, и для людей.

Варенцов весь апрель работал на стройке, в лютый мороз, и даже получил лёгкое обморожение рук, поэтому разницу он чувствует очень хорошо и даже рад, что его перевели в теплицы.

Но стройки не прекращаются ни на день, несмотря на отвратительные погодные условия, так как есть план, который необходимо выполнить в срок — для того, чтобы минимально прокормить оставшееся население, нужны 220 000 гектаров теплиц.

Кто-то говорит, что уже надо на треть меньше, но это очень чёрный юмор и за такое, обычно, получают в зубы — это очень болезненная тема для каждого советского гражданина…

«Ох, чуть не забыл», — вспомнил Варенцов и вытащил из кармана комбинезона пакетик с витаминным порошком.

Оторвав верхнюю часть пакетика, он засыпал витаминную смесь в рот и недовольно сморщился от очень кислого вкуса.

Есть новая инструкция, требующая, чтобы граждане жевали порошок всухомятку, потому что старая инструкция оказалась не очень продуманной: из-за того, что в старой инструкции было написано, что надо развести порошок в холодной воде, кто-то недополучал витамины, так как разбавлял его в кипятке.

Кипяток разрушает часть витаминов, это даже объясняли по телевизору и на информационных страницах в Сети, но потом ГКО плюнул на всё и выпустил новую инструкцию, из-за которой приходится жевать порошок так.

Иван прошёл в южную часть теплицы и выбросил пакетик в урну, а затем вернулся к растениям и продолжил работу.

«Совсем не Италия, конечно, но я рад», — подумал он. — «Ирка рядом, дети ходят в школу, никто не стреляет из руин и никуда не надо лететь, чтобы убить кого-то».

Варенцов, начав работу на стройке, быстро понял, что просто забыл, каково это — жить мирной жизнью. С самого Афгана он только и делал, что воевал.

Возвращаясь мыслями к этому периоду своей жизни, он, невольно, предался ностальгии, ведь тогда всё в мире было нормально, даже несмотря на то, что он ходил по жарким пустынным горам и убивал духов.

«ЮАР — вот это были времена…» — подумал он, обрезая повреждённые листья. — «Страна на подъёме, экономика бьёт рекорды, население растёт, на орбите „Мир-2“, а я… а я воюю».

Сейчас он испытывает сожаление о том, что потратил часть своей жизни на бессмысленные войны, которые не дали ему ничего, кроме шрамов, болезненных воспоминаний и, наверное, нескольких очень надёжных друзей.

«Ох, что же это я сегодня такой забывчивый?» — спросил себя Варенцов и вытащил из портфеля на столе планшет.

Включив планшет, он открыл «Экран» и нашёл там канал Невиктора, который до сих пор ведёт Юра Цой, его старый однополчанин.

— Здравствуйте, дорогие выжившие! — приветствовал своих зрителей Цой. — Мне недавно сказали, что пора выбираться из моего бункера под солнечный свет… И вот, как раз, об этом я и хочу поговорить с вами сегодня.

Слушая слова Юрия о том, что Солнца практически не видно из-за слоя сажи и кучи химикатов в атмосфере, и о том, что из бункеров вылезать рано, так как на поверхности радиоактивные бури и очень холодно, Иван завершил работу с обрезкой и проконтролировал ход полива.

Закончив с этим, Варенцов приступил к фасовке созревших плодов по ящикам, их фотографированию и герметизации многослойной обёрточной плёнкой.

Помидоры получились просто великолепные, и они скоро отправятся в центральное хранилище, а оттуда разъедутся в разных направлениях.

Зазвонил телефон в кармане комбинезона.

— Да? — ответил Иван на вызов и продолжил оборачивать очередной ящик. — О, здоров, Артемьевич! Да, конечно! Прямо сейчас слушаю. А чего мне на тебя смотреть? Я твою обрюзгшую и бледную рожу не видел, что ли? Ха-ха-ха! Нет, мы оба знаем, что ты из своего бункера и носа не высунешь, пока запасы не кончатся!

Цой построил бомбоубежище автономностью на срок до 24 месяцев, через строительный кооператив, в самой глубинке Алтая, и не забыл оборудовать своё новое жилище антенной спутниковой Интерсети, что позволило ему оставаться на связи.

Таких убежищных сидельцев, по подсчётам ГКО, не менее трёх миллионов человек, которые продолжают сидеть под землёй и ждут, когда же всё наладится как-то само.

В числе подобных сидельцев также и иностранные миллиардеры, которых не трогает правительство, так как придерживается взятых на себя обязательств: деньги были заплачены, поэтому услуга должна быть оказана.

Кажется полнейшей глупостью сидеть в бетонных коробках, когда на поверхности полно мест, где можно безопасно жить, но, в целом, Иван их понимает — сидишь в тёплом и сухом месте, питаешься из долгохранимых запасов, иногда принимаешь ультрафиолетовые ванны в специальной комнате, а когда совсем нечего делать и не хочется спать, читаешь книги из огромной библиотеки или смотришь фильмы…

— Да хрен ты куда приедешь, мне-то не рассказывай! — сказал Иван. — Лучше сиди там в своём подвале и клепай свои ролики — уж очень гладко стелешь! О, у меня неисправность. Позже наберу тебя!

Одну из створок подачи тепла из системы климат-контроля заело, поэтому Варенцов срочно побежал к уже локализованному месту и вручную расшевелил створку, после чего всё вновь заработало.

Достав из набора инструментов камеру-щуп, он скрутил с трубы специальный колпачок и просунул щуп в трубу, после чего рассмотрел обе створки. Насекомых не видно, пыли тоже нет, а это значит, что неисправность в чём-то другом.

Он открыл журнал неисправностей и написал комментарий, описывающий, что именно произошло и как он это устранил — когда придёт время техобслуживания, ремонтники уже будут знать, куда именно нужно лезть в первую очередь.

Закончив работу на сегодня, Иван вошёл в бытовую зону, поздоровался со сменщиком, переоделся в свою одежду, после чего прошёл через буферную зону и оказался на улице.

А улица встретила его ветром со снежной крупой — на уличном термометре −3°C, и местные говорят, что это вообще не нормально и сейчас должна стоять летняя жара, прерываемая летними дождями.

Иван дошёл до остановки и дождался маршрутки, на которой доехал до центра бывшего агрокомплекса А-160 — теперь это город, называемый Южной Тулой, из-за того, что здесь проживают, в основном, бывшие жители Тулы.

В самой Туле больше никто не живёт, так как там экстремальный радиационный фон — не во всей, но в промзонах выжить невозможно.

«Должно пройти лет двести, прежде чем мы сможем вернуться в сожжённые города», — подумал Иван, заходя в подъезд своего дома. — «Эх, до этого никак не дожить…»

Это означает, что для нынешних поколений все эти огромные территории потеряны навсегда — к ним даже нельзя приближаться, если дорога своя жизнь.

Открыв дверь квартиры ключом, Иван вошёл в прихожую и разулся.

— Ваня, это ты? — раздался голос Ирины из спальни. — Щи в холодильнике — разогрей и поешь. Дети на кружках в клубе.

— Да-да, я, — ответил ей Иван. — Хорошо себя чувствуешь?

— Не очень, — ответила жена. — Знобит…

— Лекарства принесли? — спросил Иван и прошёл в спальню.

— Да, врач всё принёс и осмотрел, — ответила Ирина, лежащая на кровати, под толстым одеялом.

— Куриный суп тебе сварить? — предложил Иван.

— Свари, — ответила Ирина и закашляла. — Ох…

Она простудилась пару дней назад, а теперь температурит и кашляет — связано это с мерзкой погодой, никак не желающей улучшаться.

— Витамины выпила? — спросил Иван.

— Выпила… — ответила ему жена.

— Я скоро, — сказал ей Иван и направился на кухню.

За боевые действия в Европе и за добровольческую службу по охране «зелёного коридора» его щедро вознаградили, поэтому сейчас у него на электронном счету целых 876 тысяч рублей.