Владимир, Сын Волка 8 (СИ) - Ибрагим Нариман Ерболулы "RedDetonator" - Страница 91

Следы штурма так просто не удалить, но атриум и коридор начали выглядеть более прилично. Всё ещё видно, что тут кто-то воевал, но зато стало непонятно, сколько было жертв.

И Тимберлейка пришлось положить в одну капсулу с какой-то женщиной, потому что сыграл пресловутый трамповский «минус один», из-за чего капсул всего четырнадцать.

— Мы нашли костюмы, — сообщил Наум Анне и показал пакеты.

Даниил посмотрел на троих детей: двое белые, мальчик и девочка, возрастом примерно по десять лет, а одна чёрная, возрастом не более четырнадцати лет.

— Помоги мне одеть их, а ты, Даня, на контроле, — приказала Анна.

Через двадцать минут они уже поднялись на поверхность и загрузили детей во внедорожник.

— Вообще-то, у нас график… — заметил Наум.

— Операцией командую я, — ответила ему Анна. — Мы доставим их на пункт эвакуации и, заодно, пополним боекомплект.

— Контакт, — сообщил им Даниил, стоящий в турели.

На площадку перед убежищем приехали японский внедорожник и дом на колёсах.

Из последнего высыпали вооружённые люди, которые растерянно уставились на HMMWV. Это явные гражданские, вооружённые карабинами и дробовиками, одетые в зимнюю одежду и носящие на лицах гражданские противогазы.

Наличие на них противогазов — это одно из проявлений действующего естественного отбора, ведь те, кто не носил противогазы, но активно колесил по региону, до сегодняшнего дня не дожили…

— Эй, люди! — крикнул один из гражданских. — Мы не хотим проблем! Просто поделитесь с нами частью припасов! Нам совсем нечего есть!

— Подойди сюда, и поговорим! — сказал ему Даниил.

Его заменил в турели Наум, а сам он вышел из внедорожника и прошёл к ожидающему его переговорщику.

Лица не разобрать, из-за противогаза, но видно, что это белый мужчина с карими глазами.

— Мы уезжаем отсюда, — сразу же начал Даниил с козырей. — Можете забрать со складов всё, что сможете увезти, но советую поторопиться.

— Почему вы уезжаете? — спросил американец. — И почему нам лучше поторопиться?

— Есть очень высокий риск, что координаты бомбоубежища прозвучат в радиоэфире, — ответил ему Ардалин. — И тогда сюда стянется вся округа — выжить тут будет невозможно, так как это бомбоубежище не удержать. Мы забрали то, что нам нужно, поэтому предлагаю спокойно разъехаться и забыть о существовании друг друга. Так будет меньше жертв.

— Там что-то осталось? — спросил американец.

— Осталось, — подтвердил Даниил. — Хранилище припасов рассчитано на пятнадцать лет для пятнадцати человек. Никто не уедет отсюда недовольным.

— То есть, вы не претендуете на остатки запасов? — с сомнением уточнил американец.

— Мы взяли достаточно, — ответил Даниил. — Можешь отправить несколько человек внутрь, чтобы они удостоверились во всём.

— Джейк, Джон и Пенни, заходите в убежище, — скомандовал американец по рации. — Проверьте его на безопасность.

Трое гражданских, вооружённых карабинами, осторожно проследовали к убежищу, причём один из них, время от времени, оглядывался на Наума, боясь, что тот передумал и сейчас расстреляет их в спины.

— Тебя как зовут? — спросил американец, когда его подчинённые исчезли в воротах бомбоубежища.

— Это не имеет значения, — ответил Даниил.

— Ты же из военных? — продолжил опрос его собеседник.

— Это тоже не имеет значения, — ответил ему Даниил.

— Том Лоулор, — представился американец. — Живу тут неподалёку.

Ардалин промолчал.

— Куришь? — спросил Том и вытащил из кармана пачку сигарет и зажигалку.

— Не советую снимать противогаз, — покачав головой, произнёс Даниил.

— Почему? — недоуменно посмотрев на него, спросил Том.

— Сиэтл и Ванкувер недалеко, — ответил ему Ардалин, — а радиоактивная пыль распространяется на огромные пространства.

Лоулор убрал пачку и зажигалку обратно.

— Советую выбросить и пачку, и зажигалку, так как они могут быть покрыты пылью, — посоветовал ему Даниил. — Курить можно только в местах, в которых ты точно уверен, и только сигареты из пачки, распечатанной тобою лично. Это небольшая рекомендация, следование которой поможет тебе продержаться чуточку дольше.

— Не знал… — признался Том. — Так какие у вас планы?

— Я упустил момент, после которого мы с тобой стали приятелями, Том, — произнёс Ардалин. — Сейчас твои люди вернутся с благими вестями, вы зайдёте в бомбоубежище, чтобы насладиться чистыми водой и пищей, а мы уедем отсюда в неизвестном вам направлении. И тебе лучше будет забыть о том, что ты нас вообще видел когда-либо — так твоя жизнь станет безопаснее.

— Ладно, — пожав плечами, ответил ему Том.

А далее всё получилось ровно так, как и сказал Даниил: возбуждённые и обрадованные разведчики вернулись, рассказали Тому о том, что увидели, а затем все тринадцать человек, приехавшие к бомбоубежищу, спустились внутрь, оставив свои машины без присмотра.

— Мне кажется, мы можем ехать, — сказал Даниил.

— Да, поехали, — произнёс Наум. — Я проголодался.

*СССР, РСФСР, Пермская область, Главный Уральский Хребет, У-33, 1 марта 2004 года*

— Так поставьте на границе проклятые крематории, вашу мать! — раздражённо выкрикнул Жириновский.

— Нельзя, — ответил Штерн. — Очень многие беженцы заражены радиацией, поэтому дым от крематориев будет радиоактивным, как и прах. Стронций-90 химически ведёт себя, как кальций, поэтому включается в структуру костей и сохраняется в прахе. У нас имеются специальные крематории с фильтрами, но все они уже задействованы для расчистки городов.

Проблема беженцев, возникшая сразу же на следующий день после обмена ядерными ракетами, за прошедшие месяцы не только не утихла, но и усилилась, так как всё больше и больше беженцев приходят к советским границам и просят принять их.

Принять их — это вообще не проблема, так как нужная инфраструктура выстроена и они уже спасли сотни и сотни тысяч человек, но проблемой стали трупы.

Беженцы идут по заражённым территориям, нередко без средств индивидуальной защиты, поэтому облучаются и заражаются радиацией, из-за чего гибнут по дороге, на границе или уже в фильтрационных лагерях.

— Тогда что вы предлагаете? — спросил Владимир. — Просто игнорировать проблему?

— Они будут продолжать умирать, десятками тысяч в день, — покачав головой, произнёс Штерн. — Если мы не решим проблему и продолжим игнорировать её, то заразим радиацией пограничную территорию. Нужно согласовать выделение подразделений РХБЗ и строительных бригад для строительства бетонных братских могил, которые замедлят просачивание радионуклидов в почву.

— Трогать РХБЗ нельзя, — сказал на это Жириновский. — И строителей тоже — мы и так не укладываемся в план.

— Поэтому я и пришёл с этим вопросом к тебе, — ответил Виктор Штерн. — Нужно что-то с этим делать, иначе всё усугубится.

Жириновский начал обдумывать проблему.

— Трудармия, — произнёс он. — Выделим временно безработных, чтобы работали вместо строителей и РХБЗшников. Обучить их правильно рыть могилы и правильно заливать их бетоном, ну и что там ещё делается, и пусть копают массово, за щедрую оплату.

Войска РХБЗ, как-то спонтанно и незаметно для всех, стали новой элитой Советской армии, потому что их видно на экранах чаще всего, они занимаются спасением населения от главного врага, то есть, от радиации, поэтому широкая общественность не только узнала, что такие войска вообще существуют, но и полноценно осознала их жизненную необходимость для спасения страны…

— Это может иметь серьёзные последствия для трудармейцев, — сказал Виктор Штерн. — Возможны инциденты с заражением.

— Нужно сделать так, чтобы инструкторы РХБЗ передали им часть своих компетенций, — ответил на это Владимир. — Пусть обучаются правильно рыть и обустраивать могилы, под присмотром ограниченного числа РХБЗшников. Ты сам сказал, что проблему надо срочно решать, поэтому вот тебе решение.