Владимир, Сын Волка 8 (СИ) - Ибрагим Нариман Ерболулы "RedDetonator" - Страница 73

— С ранеными нельзя, — покачав головой, возразил Френкель.

— Я знаю, — ответил ему Иван. — Поэтому госпиталь останется тут — я оставлю вам в прикрытие взвод мотострелков и отделение БПЛА.

— А если наступление провалится? — спросил капитан медицинской службы.

— Тогда нам всем конец, — ответил на это Варенцов. — А если нам повезёт, то мы завладеем портом и, возможно, сумеем эвакуировать раненых по Маасу.

— Это слегка обнадёживает меня, — произнёс Френкель.

— Возвращайтесь к раненым, — приказал ему Иван и направился обратно в штаб.

Скоро совещание с комполка, и ему нужно подготовиться, потому что штаб полка, скорее всего, уже разработал план наступления для каждого батальона.

«Меня бы кто обнадёжил…» — подумал Иван, садясь за карту.

*Французская Республика, регион Гранд-Эст, у города Верден, 12 ноября 2003 года*

— Ох, как горит-то… — прошептал Николай Богатиков, оглянувшийся назад.

Лес за ними до сих пор пылает, как и северная часть города, что стоит перед ними.

— Чего ты там бормочешь, Николаич? — спросил гвардии лейтенант Клочков. — Курить, что ли, хочешь?

— Да какой курить, Иваныч… — произнёс Николай и слегка поправил противогаз. — Горит, говорю, как!

Ему кажется, что противогаз уже успел срастись с его лицом — так давно он его не снимал. Всё взаимодействие с противогазом ограничивается быстрой заменой фильтров — баллоны со сжатым воздухом закончились в горящем лесу, поэтому они распечатали запасы фильтров.

Николай, в ходе бегства через огненный лес, умудрился выронить сменный разъём, необходимый для перевода противогаза с баллона на фильтр, который остался лежать где-то среди пепла, но у бойцов нашёлся запасной, поэтому ему не пришлось дышать полной грудью свежим радиоактивным воздухом.

— Да, горит, сука, интересно! — согласился Сергей Клочков.

— Николаич, двигайся к зданию школы и ставь коня на крышу, — приказал гвардии капитан Зверев по рации.

— Принято! — ответил Николай, а затем посмотрел на Клочкова. — Всё, пора. Ринатыч, идём!

Курить ему, действительно, очень хочется, но курить запрещено, так как они всё ещё в зоне радиоактивного заражения и покинут её только после взятия Вердена.

«Слышал я это название…» — подумал Николай, врываясь в здание начальной школы.

В школьном коридоре лежат портфели, детские куртки, маленькая обувь, а в классах, мимо которых он проходил, видны парты, на которых лежат школьные принадлежности.

Население, очевидно, эвакуировали в спешке — не очень понятно, на что рассчитывали французские власти, потому что их оборона на границе была очень быстро пробита и во Францию хлынули советские войска, поддерживаемые подразделениями ННА ГДР.

«Возможно, французское командование было убеждено, что это просто с западными немцами, американцами, голландцами, бельгийцами и, тем более, люксембуржцами что-то не так, а уж французы-то ого-го и сейчас покажут этим большевикам…» — пришёл Николай к выводу.

Он выкорчевал петлю навесного замка из фанерной крышки люка и забрался по лестнице на крышу.

— Ринатыч, не отставай! — сказал он второму номеру.

— Иду за тобой, — ответил гвардии старший сержант Бакенов.

Его повысили до старшего сержанта за Люксембург, а Богатиков получил за взятие города орден «Красной Звезды» и денежное вознаграждение в размере пятисот рублей за уничтожение БМП M2A3 Брэдли.

Брэдли он уничтожил из АГС-40, применив ленту с кумулятивными гранатами, прошившими алюминиевую броню и вызвавшими возгорание боекомплекта. Бакенов, в том бою, застрелил двоих членов экипажа из НК-94М, за что ему и дали повышение в звании.

Николаю же, из-за неснятого выговора, который теперь, разумеется, снят, старлея не дали, хотя он бы не возражал…

«Хотя бы деньги дали», — подумал он. — «Ну и орден — это приятно».

Его родители уже написали о получении перевода, который он, не без гордости, подписал «За подбитый БМП».

Достав из подсумка тепловизор, гвардии лейтенант Богатиков начал исследовать местность, с целью обнаружения источников тепла.

Но проблема в том, что северная часть города — это сплошное тепло, а в городе ещё и расставлены бочки с дровами, что есть способ осложнения работы БПЛА с ИК-камерами.

— Заряжай кумулятивные… — тихо сказал Николай, увидев цель. — Аккуратно, но быстро, Ринатыч…

Медленно, боясь спугнуть удачу, он замерил дистанцию до французской БМП лазерным дальномером, а затем аккуратно взвёл заряженный АГС-40.

— Пиши, Ринатыч… — тихо приказал он.

Гвардии старший сержант Бакенов кивнул и включил цифровую камеру, установленную на шлеме вместо тепловизора.

Взяв нужное упреждение по дальности, Николай выдохнул и дал длинную очередь. Кумулятивные гранаты пролетели отмеренное расстояние и ударили в левый борт БМП, оснащённой автопушкой и ПТРК.

Бронемашину окутало дымом и пламенем, а затем из окна второго этажа дома, у которой она стояла, был открыт автоматический огонь.

Богатиков не стал паниковать и дал очередь в окно, а затем, на всякий случай, расстрелял соседние окна, а затем окна и дверь на первом этаже.

— Заряжай осколочные! — скомандовал он, когда лента исчерпалась.

По ним больше никто не стреляет, потому что стрелок либо ранен, либо убит, но в городе должно быть полно вражеской пехоты, которая узнала о том, что советские десантники уже проникли внутрь, относительно недавно.

Интенсивность идущего боя нарастала постепенно, по мере сближения противоборствующих сторон. Но противник старается не выдавать свои позиции, так как над городом летают жужжалы, несущие с собой смертельные грузы.

— Николаич, принимай координаты! — приказал гвардии капитан Зверев.

— Есть! — ответил Богатиков. — Ринатыч, планшет!

Гвардии старший сержант достал и разблокировал планшет с цифровой картой местности, на которой уже появились координаты, по которым нужно отработать из АГС. Даже стоит пометка, каким именно боеприпасом, и в каком количестве.

— Километр сто… — произнёс Николай и внёс корректировку в прицел.

Четыре очереди осколочно-фугасных снарядов улетели к конечному получателю, а затем на планшете появились новые координаты.

— Анатолич, нам нужен наш несун! — запросил Николай носильщика дополнительного боекомплекта.

— Будет через пару минут! — ответил комроты. — Бей по координатам, чем есть!

— Вас понял! — принял Богатиков приказ.

Результативность огня ему непонятна, но он здесь не за результатами, а для поддержки наступающих подразделений огнём.

Когда последний цинк почти показал дно, на крышу поднялся гвардии рядовой Толстихин, который принёс три цинка на спине и один цинк в руках.

— Я принёс! — сообщил он. — Три осколочных, один кумулятивный! И в подсумке лента на пять дымовых!

— Работаем! — воскликнул Николай.

У них нет другого выбора, так как позади радиоактивное пепелище и нужно занять этот город, чтобы окопаться в нём и дождаться, пока командование сформирует безопасный маршрут для снабжения.

И работа пошла.

Глава двадцать седьмая

Пепел

*СССР, РСФСР, Пермская область, Главный Уральский Хребет, У-33, 14 ноября 2003 года*

Жириновский сидит в зале заседаний и нервно стучит пальцами по столу, а маршал Варенников продолжает зачитывать доклад об оценке ситуации с отрезанными от основных сил подразделениями.

— … доставляются авиацией, вертолётами и грузовыми БПЛА, — продолжал министр обороны. — Нехватку БПЛА-камикадзе удалось устранить, но до сих пор сохраняется дефицит боеприпасов и медикаментов. Подразделения РХБЗ занимаются обеззараживанием местности и прокладкой безопасных маршрутов через поражённую местность, но это малоэффективно и требуется выждать до трёх недель, прежде чем распадутся короткоживущие изотопы.

На экране за его спиной медленно переключаются кадры с грузовыми БПЛА, колоннами сгоревшей бронетехники, панорамами поражённой местности, а затем началась демонстрация карты с обозначением фронтов.