Владимир, Сын Волка 8 (СИ) - Ибрагим Нариман Ерболулы "RedDetonator" - Страница 67

Огонь ведётся вслепую, по линии человеческой груди, с весом секундного залпа в 13,2 килограмма — местные здания для такого не препятствие, поэтому вражеская пехота очень быстро сократилась в численности.

Усугублял всё шквальный огонь двух взводов.

— Всё, ухожу на перезарядку! — сообщил капитан Казаков.

— Первый и второй взвод — в атаку! — приказал майор Варенцов.

Скорее всего, кто-то из противников выжил и отступает, а так нельзя, поэтому лучше добить всех сейчас, пока никто не отошёл от шока.

БМПТ-90М ушла в тыл и экипаж начал возиться с лентами. На месте, с которого она стреляла, лежат две горки из гильз.

Такой расход боеприпасов непозволителен в любой другой ситуации, но сейчас ситуация особая — им надо, кровь из носу, прорваться к порту и начать его обстрел из батальонных миномётов, идущих вслед за ними.

— Всё чисто! — сообщил старший лейтенант Сильвестров.

— Идите вперёд! — приказал Иван. — Рота — продолжаем движение!

Главной проблемой в Амстердаме являются его каналы и мосты через них — НАТОвцы стараются подрывать их, а наведение понтонных переправ отнимает дополнительное время, а времени нет, поэтому операторы БПЛА фокусируются на уничтожении вражеских сапёров и не могут поддерживать штурмовиков.

Мимо майора Варенцова проехал РТ-30 «Адьютант» с двумя ранеными в бронированном кузове, накрытом противохимической плёнкой.

Плёнка нужна для того, чтобы защитить раненых от возможного поражения радиоактивной пылью или химическим оружием.

Роттердам поразили тактическим ядерным оружием, а он всего в пятидесяти километрах к юго-западу, поэтому есть угроза радиоактивного заражения, в связи с чем все штурмующие Амстердам подразделения облачены в костюмы химзащиты.

Есть ненулевой риск ядерного удара по Амстердаму — сейчас никто не знает наверняка, на что способны американцы…

После разгрома двух взводов противника, 3-я рота двигалась к своей цели практически беспрепятственно. Временные сложности создал миномётный обстрел, который закончился очень быстро, так как к вражескому расчёту отправились сразу три «Олёнки».

«Нельзя так с людьми», — подумал майор Варенцов. — «Нельзя в руки армии давать такое массовое и высокоточное оружие».

Мотострелковые батальоны, назначенные штурмовыми, снабжаются БПЛА-камикадзе в приоритетном порядке, причём если обычные боеприпасы могут приходить с задержкой, то БПЛА всегда приходят вовремя.

Иногда, когда возникают логистические проблемы, «Олёнки» и «Риссы» прилетают на грузовом «Пчела-4ТБ» — в контейнере их по шестнадцать-двадцать штук.

Командование прекрасно понимает, что БПЛА-камикадзе являются основным средством поражения, поэтому организовало для них особую логистику, более быструю. И это влияет на темпы наступления, так как противник «размягчается» непрерывно, даже когда у штурмующих укрепы батальонов нет боеприпасов или они истощены и восстанавливаются.

Наконец, рота вышла к целевому мосту через реку Амстел.

На мосту лежат «самоловы», то есть, БПЛА-камикадзе, севшие на землю или на крыши домов, чтобы дождаться приближения противника. Вечно летать они не могут, а стоять на земле они могут часами, с включённым режимом энергосбережения — на них специально поставлены дополнительные камеры низкого разрешения, на которые они переключаются, чтобы видеть происходящее перед ними, но существенно экономя заряд.

Если «самоловы» тут, это значит, что противника рядом не наблюдается: теперь Ивану нужно занять оборону у моста и отправить сапёров, чтобы они занялись разминированием, несомненно, заминированного моста.

— «Жмых-4», что видно? — спросил Варенцов по батальонному каналу.

— «Колобок», перед вами всё чисто, — ответил оператор.

— Рота, занять оборону, — приказал Иван, а затем переключился на отдельный канал. — Кириллыч, ты где там?

— Две минуты до вас, — ответил командир БМПТ-90М.

Он отставал из-за перезарядки автопушек, без которых эта бронемашина уже не так ценна.

БМПТ-90М, в целом, бесценна в бою именно благодаря своим орудиям — применение их весьма вариативно, поэтому Иван убеждён, что в войсках их представлено слишком мало.

Когда бронемашина выехала на берег, рота уже заняла оборону в домах.

— «Бардак», приступайте, — приказал Иван.

— Сергеич, тут гражданские в подвале, — сообщил старшина Пожарицкий, выглянувший из проёма подвала. — Что делать?

— Пусть сидят там, — ответил майор Варенцов. — Как разберёмся с мостом и оцепим местность, отправим их в тыл. Разговорник при тебе? Скажи, чтобы сидели тихо и не высовывались.

— Понял, — сказал старшина и вернулся в подвал.

Сапёры подняли в небо специальную модификацию «Риссы», отличающуюся особой манёвренностью и направили её изучать сваи.

Иван же выжидал и думал о том, что их ждёт дальше. Не глобально, а локально — мостом всё сегодня не закончится. Мост — это даже не 10% сегодняшних задач, стоящих перед его батальоном.

Он внимательным взглядом рассмотрел поверхность реки и заметил пришвартованные к берегу плавучие дома.

— Михалыч — как сапёры закончат, бери своих и проверь ближайшие хаусботы, — приказал Иван и достал из подсумка тепловизор.

Тепла эти плавучие дома не излучают, но противник хорошо осведомлён о том, что в Советской армии широко распространены тепловизоры, поэтому отсутствие тепловых сигнатур ещё ничего не значит. Есть способы замаскировать тепло, особенно в такого рода сооружениях, как плавучие дома.

— Хотя, знаешь что… — произнёс Иван. — Трофимыч, ставь своего «коня» и дай по очереди по каждому хаусботу…

Что у голландцев, что у американцев, да даже у западных немцев, в достатке храбрых солдат, которые могли бы устроить долговременную засаду в плавучих домах.

АГС-40 был установлен в оконный проём, лейтенант Игорь Оленин зарядил в него ленту и дал первую очередь по плавучему дому с чёрной крышей.

Крышу размочалило, но за этим не последовало ничего.

Такая же участь постигла каждый плавучий дом, но тоже без каких-либо последствий.

«Перестраховался», — подумал Иван. — «Ну, лучше перебдеть, чем потом помереть…»

Глава двадцать пятая

Ограниченная война

*СССР, РСФСР, Пермская область, Главный Уральский Хребет, У-33, 1 ноября 2003 года*

Жириновский, проснувшийся в четыре сорок утра, смог справиться с накинувшейся на него панической атакой только к пяти утра. Помогли только холодный душ и крепкий чай.

На часах уже семь утра, он в своём кабинете, сидит за компьютером и внимательно читает отчёт о ходе постановки на орбите дополнительных противоракет.

«Шквалы» и «Буря» стоят на боевом дежурстве, с установленными на подвесы блоками противоракет и подключением к глобальной орбитальной сети системы раннего предупреждения.

Ради подъёма дополнительных противоракет, вчера был произведён внеплановый запуск «Вулкана-Т», который загрузили противоракетами на 50% от полезной нагрузки, а ещё 40% ушли на орбитальную платформу.

Это противоракеты 78Т4, общее количество которых на орбите составляет 960 единиц в 20 блоках. Суммарно эта оборона обошлась госбюджету в 4,3 миллиарда рублей, но сэкономит она, в случае ядерной войны, сотни миллиардов.

Вероятность поражения межконтинентальной баллистической ракеты у 78Т4 равна 85–90%, то есть, из 960 ракет сработать должны 816–864, но это капля в море, если помнить, что у США до 25 тысяч ядерных ракет.

Если бы удалось дотянуть этот кризис до 2020-х или 2030-х годов, это было бы уже другое дело: к тому моменту, согласно прогнозам специалистов, удалось бы довести до ума высокомощные лазеры, которые были бы способны работать в непрерывном режиме.

Такие лазеры, считающиеся очень перспективными, были бы способны поражать межконтинентальные баллистические ракеты и выводить их из строя в космическом пространстве.

Но сейчас таких лазеров нет, и всё же, в случае ядерного обмена, будет предпринята попытка сфокусировать все имеющиеся импульсные лазеры на одной ракете — это заведомо малоэффективно, но даёт хоть какой-то шанс.