Владимир, Сын Волка 8 (СИ) - Ибрагим Нариман Ерболулы "RedDetonator" - Страница 64

Тут его посетила мысль, что это тоже часть плана Жириновского — возможно, он заранее спланировал отступление из Восточной Европы, чтобы вернуться позже, в момент пика слабости Запада, но не как гнусный захватчик, а как спаситель от «американского милитаристского безумия»…

Но всё это не очень важно — в худшем случае, все планы Жириновского потерпят крах.

Единственный козырь, оставшийся в руках у Чейни — это ядерные ракеты. Жириновский боится ядерной войны, поэтому и требует переговоров. И этим нужно воспользоваться.

Ещё один тактический ядерный удар по восточногерманским коммуникациям, одновременно с наступлением с запада и юга — Жириновскому придётся отступить и сесть за стол переговоров на условиях Чейни.

«Сядь мы за стол переговоров сейчас — я не уверен, что удастся сохранить власть над страной до следующей войны», — подумал временно исполняющий обязанности президента США. — «И тогда, при каком-нибудь дегенерате, которого поставят на замену Бушу, Америка будет растоптана в грязи».

Берни Сандерс уже ездит по всем Штатам и выступает со своими околокоммунистическими речами — кого-то другого уже можно было бы заключить под стражу, но Сандерс слишком популярен в народе.

Он окончательно перекрасился в красный и готовится к следующим выборам, на которых всерьёз рассчитывает победить. Но такой человек точно подожжёт и толкнёт Америку в пропасть — Чейни в этом не сомневается.

«А если всё уже горит и катится в пропасть?» — вдруг спросил он себя.

*ФРГ, земля Северный Рейн-Вестфалия, город Бохольт, 27 октября 2003 года*

— … и видеосъёмка гражданскими лицами советских военнослужащих разрешена верховными командованием, — продолжал полковник Шемякин, командир полка. — На провокации со стороны гражданского населения не поддаваться — реагировать только на вооружённую агрессию. Доведите всю эту информацию до личного состава. Можете быть свободны.

Офицеры батальонов покинули штабной блиндаж и направились в свои расположения.

Майор Варенцов, переведённый в состав ГСВГ вместе с бригадой СпН, в которой он должен был дослужить положенный срок до увольнения, пошёл в расположение своего батальона, удерживающего район в северной части города.

«Айтингхок», — припомнил Иван название района.

Его исходное название неважно, так как командование назвало его «Пункт 3–7».

— Собери всех комроты, — приказал Варенцов майору Мустафинову, начальнику штаба батальона, сразу же, как вошёл в штабной блиндаж.

Иван всё ещё не чувствует себя комбатом, хоть и прошёл обучение, аттестацию и находится на особом счету у комполка. Но комполка, ветеран миротворческой миссии в ЮАР, ценит его за боевой опыт в войне против США в Ираке — таких «практиков» в Советской армии мало.

Но американцы, которых Иван встречал в Ираке, были совсем другими — новые американцы гораздо серьёзнее и опаснее, поэтому с ними воевать тяжелее.

Техническое отставание их армии уже сильно сокращено, она почти адаптировалась к современной войне, но затем советское командование применило БПЛА-камикадзе, в солдатской среде называемых «жужжалками», «жужжалами» и «жужами».

Разные остряки пробуют ввести в обиход аббревиатуру ГГ, что расшифровывается, как «грузинский груз», из-за суффикса -дзе в слове «камикадзе», но Иван сомневается, что это приживётся, так как приживаются короткие и простые прозвища. Если бы его спросили, он бы выбрал «жужу», так как «жужа» — это просто, коротко и понятно из контекста.

Но к БПЛА-камикадзе оказалась не готова не только Армия США, но и Советская армия — комполка, например, до сих пор в лёгкой прострации от того, что не надо теперь вгрызаться в землю и готовиться терпеть, когда противник начинает контратаку.

Варенцов тоже в прострации, так как его тоже всю жизнь учили, что если не хочешь умереть, надо срочно менять ландшафт вручную и строить линию Маннергейма всякий раз, когда есть даже намёк на планируемое противником контрнаступление.

При наличии БПЛА-камикадзе, оборону копать тоже нужно, но в меньшем масштабе, сугубо для защиты от артобстрелов и авиаударов, которые никуда не делись. Но бронетехника больше к этой обороне не приедет, так как её разобьют «Риссы». То есть, всё теперь совсем не так, как раньше.

Офицеры батальона собрались в штабном блиндаже, и Иван внимательно рассмотрел их.

— Товарищи офицеры, — обратился он к ним. — Комполка спустил информацию — противник предпринял попытку вновь ударить по территории ГДР тактическим ядерным оружием.

Его, как и многих других, это уже не особо впечатляет, так как он успел переволноваться и эмоционально перегореть — тактическое ядерное оружие, в его голове, уже нормализовалось. Да, погибли десятки тысяч людей с обеих сторон, но с этим ничего не поделать, а волнения и переживания делу не просто не помогут, но навредят.

— На этот раз ПВО сработала, как должна была, поэтому ни один бомбардировщик не сумел отбомбиться по намеченным целям, — продолжил майор Варенцов. — И всё же, один B-1 «Лансер» сбросил бомбы в Балтийское море, поэтому порт Киля залило радиоактивной волной, поэтому ущерб был нанесён.

Захваченный город Киль используется для снабжения ГСВГ — это вынужденная мера, так как это достаточно крупный порт, который послужил заменой уничтоженным портам Ростока и Висмара.

Только вот Ивана беспокоит тот факт, что американцы решили отбомбиться по территории ФРГ, то есть, страны-члена НАТО — это акт отчаяния.

— Но с конвенциональным оружием дела гораздо хуже, — сказал майор Варенцов. — Противник атаковал наши коммуникации в ГДР и Польше ракетами «Томагавк», из которых сбить удалось далеко не все…

— Так к чему ты это всё, Сергеич? — спросил капитан Морковкин, его зампотыл. — Припасов больше не будет? Или что?

— Комполка приказал довести до вас эту информацию — я довожу, — ответил на это Иван. — По поводу припасов ничего не ясно, кроме того, что пиндосы лупят по коммуникациям и пытаются замедлить снабжение.

Коммуникации Советской армии растянулись по всей ФРГ — снабжение идёт через порты и через Польшу.

Но всё осложняется тем, что по двум портам дали ядерными бомбами, а в Польше уже началось партизанское движение, так как поляки всё ещё очень хотят в НАТО и в Евросоюз.

НАТОвская авиация становится всё меньшей и меньшей проблемой, с каждым днём — по их аэродромам бьют стратегические БПЛА и ракеты, а на территории ФРГ уже выстроена мощная сеть ПВО.

Ивану не докладывают, но из слухов ему известно, что ВБС СССР уже начали долбить по территории США, а также бьют транспортные корабли в Атлантическом океане своими стратегическими БПЛА-камикадзе, что должно, со временем, улучшить положение на фронте.

Ещё иностранные СМИ транслируют слух, будто войска НАТО собираются переходить в контрнаступление, правда, не очень понятно, как именно.

— Я полагаю, что скоро будет наступление на Голландию — скорее всего, в ответ на ядерную бомбардировку, — сказал Варенцов. — Мы тоже, как вы понимаете, участвуем. Никто не обещал нам курорта, поэтому приказываю подготовить личный состав, проверить снаряжение и технику, а также внимательно изучить карты Голландии. Местность там непростая, с болотами и этим говённым кустарником — работать будет тяжело. За дело.

Когда он вернулся из Ирака, у него была надежда, что с армией и войной уже почти покончено, поэтому ему нужно лишь дослужить положенное и возвращаться домой, к жене и детям.

«Возможно, я совершил ошибку, когда согласился на эту „выгодную сделку“ с Минобороны», — подумал Иван. — «Надо было остаться в Африке — сейчас бы куковал в Кейптауне, попивал коктейль из кокоса и тратил свои кровные на горячих африканских женщин, машины, клубы и прочие радости жизни…»

Но уверенности в том, что это была ошибка, у него нет — всё-таки, он занят полезным делом и сражается совсем не зря. Он сражается за Родину.

Глава двадцать четвертая

Амстердам

*СССР, РСФСР, Пермская область, Главный Уральский Хребет, У-33, 29 октября 2003 года*