Владимир, Сын Волка 8 (СИ) - Ибрагим Нариман Ерболулы "RedDetonator" - Страница 53

Камикадзе летят очень низко, поэтому корабельные радары могут увидеть что-то только на дистанции до тридцати километров — это слишком маленькая дистанция, чтобы успеть адекватно подготовиться к отражению атаки.

«Сейчас начнётся…» — подумал Владимир и достал из кармана испаритель.

Он уставился на главный экран пристальным взглядом: чёрная вода под БПЛА буйствует, будто пытаясь дотянуться до чёрного корпуса из углепластика и пенополиуретана.

Наконец, ИК-камера зафиксировала тепло, исходящее от авианосной группы. Авианосец «Дуайт Эйзенхауэр» представляет собой огромное белое пятно, обретающее более чёткие очертания по мере приближения БПЛА.

Цель «Гератов-4»: уничтожить корабли зенитного прикрытия, а также нанести хоть какой-то ущерб самому авианосцу.

— Активировать «Маскарад», — дал команду старший оператор.

Это Жириновский, про себя, называет его старшим оператором, но это генерал-майор Иван Игоревич Альбов, начальник центра управления полётами. Он совмещает эту должность с должностью старшего оператора и сейчас управляет «Гератом-4Р», картинка с которого выводится на видеостену.

«Маскарад» — это активация «Перформансов-4», которые должны засиять на американских радарах, как новогодние гирлянды на витрине, чтобы на них хорошо наводились ракеты с активными и полуактивными радиолокационными головками самонаведения.

Вся изюминка «Маскарада» в том, что линза Люнеберга в «Перформансах» пребывает в сложенном виде, поэтому не даёт значительного отражения радиосигнала, но по команде оператора линза разворачивается и создаёт максимальное свечение на радарах, будто к АУГ мчатся сотни огромных целей.

Также «Перформансы-4» начали отстрел тепловых ловушек и дипольных отражателей, что должно ещё сильнее осложнить работу корабельным зенитчикам.

Головной «Герат-4Р» взмыл в небеса и отвернул в сторону, чтобы сохранять дистанцию и дать общий вид на происходящее сражение.

Противник сразу же отреагировал запуском десятков зенитных ракет, которые начали поражать «Перформансы», тогда как истинные БПЛА-камикадзе остались невидимы для ракет.

На дворе ночь, а корпуса БПЛА чёрные, поэтому их не видно невооружённым глазом, что даёт нешуточные шансы на успешное поражение.

Тем не менее, расчёты зенитных орудий открыли огонь и небеса украсились длинным пунктиром ослепительно белых трассеров, которые, если смотреть на них глазами, должны быть ярко-красными, но в ИК-спектре они видны как очень горячие чёрточки.

Произошло первое столкновение с целью: один «Герат-4» врезался в рубку эсминца типа «Арли Бёрк», что осветило ночь большим белым облаком тепла. Произошла детонация 110 килограммов состава А-IX-2, что и дало ослепительный эффект, вызвавший ворох помех на картинке — эти помехи были в «сердцевине» взрыва. Помехи представляют собой кашу из хаотичных пикселей и артефактов, что объясняется несовершенством матрицы установленного тепловизора, перегрузившейся от чрезмерной теплоты вспышки.

Но далее вспышки взрывов пошли каскадами, ещё больше перегружая матрицу ИК-камеры. В тот же «Арли Бёрк» врезались ещё три «Герата-4», но уже не в рубку, а в другие части корабля.

Вокруг буйствует пламя, сверкают трассеры, а «Гераты-4» кружат над беззащитными кораблями, как коршуны, и пикируют на максимальной скорости, после чего врезаются в свои цели.

Старший оператор перевёл камеру на авианосец «Дуайт Эйзенхауэр», который уже яростно отстреливается от почти невидимого противника, но, раз за разом, получает попадания.

С авианосца успел взлететь лишь один палубный истребитель, а затем взлётная полоса получила серьёзный урон, как и все стоящие на палубе самолёты.

Главной целью является «остров», в котором располагаются командный мостик и центр управления полётами — без него «Дуайт Эйзенхауэр» превратится в бесполезную плавучую груду металла.

В небеса продолжают взмывать ракеты, которые исправно находят «Перформансы», а настоящие угрозы поражают только случайно, что происходит очень редко.

Операторы продолжают работу и Жириновский поймал себя на мысли, что они могут подумать, будто это какая-то дерьмовая видеоигра с чёрно-белой картинкой и неудобным управлением.

А то, что там погибают реальные люди и горит реальное имущество американских налогоплательщиков — на это картинка почти не указывает.

«Гераты-4» отрабатывают по высшему разряду, нанося кораблям сокрушительный урон и уверенно выводя гордость ВМС США из строя.

Генерал-майор Альбов взял под контроль другой дрон-разведчик, который, в этот момент, пролетал над авианосцем, продолжающим огрызаться из 20-миллиметрового калибра автопушек «Фаланга».

По палубе беспорядочно бегают паникующие матросы, которые гибнут от взрывов и осколков, а на самой палубе разгораются пожары, основными источниками которых являются уничтоженные самолёты.

Каждый из четырёх прикрывающих авианосец эсминцев получил очень тяжёлые повреждения, так как палубы этих кораблей пылают, а зенитные ракеты больше не запускаются.

Большая часть операторов, в связи с этим, взялась за корабли поддержки, но остальные продолжили поражать основные цели, чтобы существенно упростить задачу для приближающихся волн БПЛА «Герат-3».

«Уже видно, что можно было ограничиться единственной волной — корабли, очевидно, небоеспособны», — подумал Владимир, наблюдающий общую картину.

Он рассчитывает, что удастся потопить только эсминцы и другие корабли сопровождения, а вот «Дуайт Эйзенхауэр» останется на плаву и его, возможно, даже удастся эвакуировать в ближайший порт.

Всех спешащих к месту действия БПЛА не хватит, чтобы потопить его — для такого нужны серьёзные крылатые ракеты, которые в операции не применяются.

«А нам и не надо топить этот авианосец — гораздо лучше будет, если его отбуксируют в порт и командование ВМС увидит масштаб повреждений», — подумал Жириновский. — «Может, тогда в Белом доме начнут думать головой и поймут, что лучше тихо и спокойно умереть от неизбежного экономического коллапса?»

Глава двадцатая

Железный ручей

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 12 октября 2003 года*

— Думаю, всем здесь присутствующим очевидно, что план «Барракуда» не оправдал наших ожиданий, — заговорил Жириновский, начав выступление. — Американские АУГ, разумеется, сразу же покинули предполагаемые опасные зоны, но план вторжения в ГДР, как и прежде, продолжает готовиться к реализации, поэтому у меня уже нет идей, как мы можем хотя бы замедлить эскалацию. Возможно, таких способов уже нет.

— Я говорил, что это не поможет, — вставил своё мнение Виктор Штерн.

— Это помогло улучшить наше положение на всех предполагаемых театрах боевых действий, — возразил ему маршал Варенников.

— И что толку от этого улучшения, если мы стоим в полушаге от ядерной войны? — парировал Штерн.

— Я не верю в перспективу ядерной войны, — ответил на это Валентин Иванович. — Мы потеряем меньше, чем они — им это хорошо известно, поэтому они не пойдут на такое.

— Доктрина НАТО предполагает ядерный ответ на успехи Советской армии в Европе, — добавил Штерн контраргумент. — Это значит, что они готовы применить ядерное оружие первыми. Сначала тактическое, а затем и стратегическое.

— Наша задача — обезопасить ГДР, — сказал Жириновский. — Ввиду отсутствия угрозы в Балтийском море, я думаю, нам следует нарастить переброску сил в Германию. Это уже почти никак не повлияет на степень эскалации и план вторжения.

Сейчас, пока они говорят, над Польшей происходят воздушные сражения НАТОвских ВВС против ВВС СССР — взаимные потери исчисляются десятками самолётов, стоящих по несколько десятков миллионов рублей за единицу. Они сгорают, вместе с трудом, который был вложен в их производство, и вместе с лётчиками, на подготовку которых тоже потрачены миллионы рублей и чей-то труд.

Боевые действия на море и на суше, пока что, не начались, так как обе стороны не решаются на такое — очень страшно начинать это, поэтому никто не решается сделать первый шаг. Готовиться можно сколько угодно, но начать наступление первым — это очень тяжело, так как на кон поставлено гораздо больше, чем раньше. Раньше, даже в худшие войны, на кону не стояла судьба всего человечества.