Владимир, Сын Волка 8 (СИ) - Ибрагим Нариман Ерболулы "RedDetonator" - Страница 36

В Европе обстановка с «Орбитином» спокойнее, так как там преобладают государственные системы здравоохранения, более или менее равномерно распределяющие фармацевтический товар между больными, а излишек распродающие в аптеках. Но без спекуляции не обошлось и тут — из США прибывают «челноки», скупающие весь инсулин, чтобы навариться на нём у себя на рынке.

«Есть ли хоть что-то, что они ещё не опошлили своей жаждой наживы?» — задался Владимир вопросом.

Ему всё равно, что происходит с инсулином после того, как за него поступает оплата и он отгружается заказчику, но он наблюдает за общей ситуацией в западных странах и ему неприятно видеть то, что он видит.

Орбитальный интерферон, известный миру как «Интерферон-К», тоже стал предметом спекуляции, так как это премиумный препарат, имеющий значительно меньше побочных эффектов, хранящийся дольше, несравнимо более стабильный от партии к партии, а также имеющий более длительное действие, что сокращает частоту инъекций.

И это, не говоря об орбитальных вакцинах, антибиотиках и прочих препаратов — на Западе всё это можно «достать» у перекупщиков, без каких-либо гарантий.

Жириновский открыл трансляцию и увидел таймер обратного отсчёта, сообщивший, что до старта осталось полторы минуты.

«Весь мир впервые увидит производственный модуль изнутри», — подумал он. — «Иностранные разведки и так имеют представление о том, какова производственная мощность обеих наших станций, но теперь они увидят кое-какие подробности».

На заседании ГКО было решено, что надо что-то показать, для повышения международного престижа — «Янтарь-1» на «Мире-2», в любом случае, будет отстыкован примерно через полгода, а на замену ему на орбиту будет поднят «Янтарь-1М», модернизированная версия производственного модуля.

По плану ГКО СССР, модули предполагается обновлять при накоплении достаточного количества инноваций. «Янтарь-1М», например, получит более совершенные камеры кристаллизации — модуль не повысит объёмы суточной выработки, но повысит качество продукта примерно на 17–20%, за счёт более высокой точности контроля температуры и давления, а также благодаря более совершенным методикам выращивания кристаллов.

Наконец, трансляция стартовала.

— Привет, земляне! — улыбнувшись на все тридцать два зуба, приветствовал зрителей трансляции космонавт Евгений Чихоткин. — С вами Женя Чихоткин и сегодня у нас первая прямая трансляция со станции «Мир-2»! Ого, я вижу, что трансляцию сейчас смотрят семьдесят три миллиона человек!

Он отдалился от камеры и выполнил книксен, а также изобразил, что снимает невидимую шляпу, после чего вновь приблизился к камере.

— Это жилой отсек, товарищи земляне, — сказал он, показав большим пальцем себе за плечо. — Но очень скоро мы отправимся в производственный модуль «Янтарь-1». Нужно лишь немного подождать — мои коллеги должны прибраться в модуле. Протереть пыль, помыть окна…

— Трупы инопланетян прибрали, и почти закончили заделывать пробоины от бластеров… — тихо сказал кто-то.

— Т-с-с! — шикнул на него Чихоткин, приложив указательный палец к губам.

Тут, откуда-то справа, в поле зрения камеры заплыл сгусток зелёной жидкости, а затем мимо пролетел крутящийся вокруг своей оси предмет, похожий на футуристический пистолет.

— Вот за это его и любят! — воскликнул заулыбавшийся Жириновский.

— Кхм-кхм! — кашлянул космонавт и взял камеру в руки. — Мне сообщают, что модуль приведён в образцовый порядок и теперь его можно показывать землянам — прошу за мной!

Он оттолкнулся от стены и поплыл по жилому модулю. Когда он достиг кухонного отсека, в кадр попали двое космонавтов, Васильева и Асхабов, заталкивающие связанного «инопланетянина» в один из шкафов. На «инопланетянине» зелёная маска с фасетчатыми глазами и ушами в виде хоботков, а одет он в футуристичного вида глянцевый костюм, имитирующий инопланетный скафандр.

— Свободу Нибиру!!! — прокричал «инопланетянин», ненадолго вырвавшийся из шкафа.

— Мы почти на месте, товарищи земляне! — стараясь сохранять серьёзность, продолжил Чихоткин, доплывший до входа в производственный модуль. — Внимание, это первый показ модуля «Янтарь-1» — до этого момента его видели очень немногие…

Он повернул камеру и показал внутренне пространство модуля, в котором стоят камеры кристаллизации, смесители, над которыми размещаются системы добавления стабилизаторов и консерваторов, а вдалеке видна фасовочно-упаковочная линия, на которой готовый инсулин запаивают в специальные баллоны, предназначенные для отправки на Землю.

— Вот тут я и провожу часть своего времени на орбите, — сообщил космонавт Чихоткин и подплыл к консоли управления. — Работа сложная, но я её просто обожаю! Пользуясь случаем, хочу выразить благодарность всему советскому народу — за то, что он удостоил меня чести стать советским космонавтом! Осознание, что наша тяжёлая работа каждый день спасает тысячи жизней — это величайшая награда, какой только может удостоиться простой человек!

Он легонько оттолкнулся от стенки и проплыл к ближайшей камере кристаллизации.

Камера имеет диаметр 120 сантиметров и длину 300 сантиметров, а корпус её исполнен из сплава титана, сверху покрытого толстой теплоизоляцией и тяжёлой антирадиационной защитой. Она опутана трубками и проводами, а на разных уровнях у неё размещены три многослойных окна диаметром 25 сантиметров, нужные для визуального наблюдения за ходом роста кристаллов.

— Всё волшебство происходит внутри — идём, посмотрим, — сказал космонавт и подплыл к центральному окну. — Видите? Это специальный раствор, в котором и растут кристаллы. Не знаю, видно ли вам, но эти полупрозрачные штуки — это и есть кристаллы орбитального инсулина.

Видны подложки, на которых и растут полупрозрачные кристаллы, для которых созданы оптимальные условия.

— К сожалению, время трансляции ограничено, поэтому я не могу показать вам, как растут кристаллы, но просто поверьте — если бы у меня было на это достаточно времени, я бы смотрел на это часами! — сказал Чихоткин. — Пока что, это всё, что я могу показать, но в будущем обязательно состоится трансляция с демонстрацией производственного модуля «Изумруд-1»!

— А-а-а-р-р! — раздался рёв.

Космонавт развернул камеру и навёл её на входной проём, в котором показался «инопланетянин», вооружённый футуристичным боевым топором, лезвие которого светится неоном.

— На этом всё, дорогие товарищи! — воскликнул Чихоткин, вновь развернувший камеру к себе. — До скорых встреч!

Трансляция завершилась, и Владимир успел заметить, что число её зрителей достигло 103 миллионов человек.

— Вот дают… — произнёс он. — Ну, Чихоткин…

У него сложилось ощущение, что у Чихоткина уже состоялась карьера блогера, так как теперь на его основной канал подпишутся миллионы, а возможно и десятки миллионов.

Мобильный телефон Жириновского начал исполнять гимн Советского Союза.

— Алло, — ответил он на вызов от Орлова.

— Здоров, Вольфыч! — приветствовал его Геннадий. — Видел⁈

— Конечно! — ответил Жириновский. — Это было впечатляюще — ребята поработали на славу.

— Отправь меня на «Мир-3»! — попросил Орлов.

— Это не я решаю, Гена, — сказал Владимир. — Приходи на следующее заседание ГКО — выработаем решение. Да и зачем тебе туда? Чихоткина уже не переплюнешь — его видел весь мир.

Трансляция велась также и по всем советским спутниковым каналам и официальным каналам союзных стран, с синхронным переводом — точно не известно, сколько у неё было зрителей, но ожидалось, что будет около сотни миллионов дополнительно.

— Да и бог с ним, с Чихоткиным, — ответил Орлов. — Посмотрев трансляцию, я понял, что скучаю по орбите.

— Ну, посмотрим, что получится сделать, — произнёс Жириновский. — Если ГКО одобрит и пройдёшь по здоровью — почему нет? Лично я не возражаю. А жена что об этом думает?

— С ней я уж как-нибудь договорюсь, — сказал Геннадий.

— Ладно, хорошо, — ответил на это Жириновский. — Ты где сейчас?