Владимир, Сын Волка 8 (СИ) - Ибрагим Нариман Ерболулы "RedDetonator" - Страница 24

— Это нанесёт очень серьёзный ущерб экономике! — заявил Штерн.

— А может, ввести частично? — предложил Геннадий Орлов, после того, как отпил лимонад из своей бутылки.

— Как именно ты это видишь? — спросил Владимир Жириновский.

— Возможно, имеет смысл начать перевод на шестичасовой рабочий день работников умственного труда, но не всех, а отдельные категории, — объяснил Геннадий. — Ты же сам когда-то говорил, Виктор Петрович, что всякие бухгалтера и счетоводы давно уже прохлаждаются и чаи гоняют минимум два-три часа от своего рабочего времени!

— Но это не то… — поморщившись, проговорил Владимир. — Нам нужно сделать сильный жест — всесоюзное сокращение рабочего дня до шести часов!

Мировая общественность ещё не отошла от семичасового рабочего дня, внедрённого по всему СССР — стремительный рост уровня жизни в Советском Союзе не произвёл такого эффекта на граждан других стран, как сокращение продолжительности рабочего дня всего на час.

— Постепенный переход — на это я ещё готов пойти, — сказал Штерн. — Действительно, отдельные категории трудящихся уже давно могут перейти даже на пятичасовой рабочий день. Но для всех — нет. Володь, если ты попробуешь протащить это на заседании, то я воспользуюсь правом вето.

— Ладно-ладно… — проговорил поморщившийся Жириновский и раздражённо махнул рукой. — Хорошо — частичный перевод! Надо согласовать категории трудящихся, но обязательно пообещать, что, в конце концов, на шестичасовой рабочий день перейдут все!

— В конце концов, все, — согласился с ним председатель ГКО. — Это и так есть в десятилетнем плане, но, пока что, рано.

— А как же справедливость? — спросил Константин Гаськов.

— Да где ты её видел вообще? — вместо ответа, спросил у него Жириновский. — Всё будет нормально. Нормально всё будет, Эдуардыч! Самое главное, мы начнём — объясним всё это интересами советской экономики! Плавный и постепенный переход, без рывков и перегибов! Тем более, демографическая яма уже почти преодолена и скоро новых рабочих будет больше, чем убывающих. А вообще, Петрович, можно же уже начинать реализацию нашего старинного плана — время, думаю, пришло.

— Ты об упрощении получения гражданства? — уточнил Штерн.

В далёком 1993-м году, когда советская экономика была близка к схлопыванию, из-за сильных дисбалансов, созданных ещё при Хрущёве, зацементированных при Брежневе и расширенных при Горбачёве, СССР страдал от катастрофической нехватки рабочих рук, что усугубляло общую тяжесть ситуации.

И тогда в голову Жириновскому пришла идея — упростить получение советского гражданства лицам из союзных стран.

— Вольфыч, ты же говорил, что это больше не нужно! — возмущённо воскликнул Орлов.

— Да, не было нужно, в тот момент, — произнёс Жириновский.

От идеи отказались, хотя она пережила почти двухлетнюю проработку — советской экономике удалось перетерпеть этот кризис и обойтись без радикальных мер.

— Но сейчас, в свете грядущего сокращения рабочего дня, — заявил Владимир, — можно вытрясти из союзных стран рабочую силу, чтобы экономика не почувствовала почти ничего, кроме роста общей производительности труда! Есть же последняя редакция плана! Ну-ка!

Он подёргал компьютерную мышь и вывел монитор из спящего режима. Далее он открыл хранилище ГКО и вбил в поиск «План об упрощ». Поисковик выдал девятнадцать результатов, среди которых Владимир нашёл нужный, за 1995-й год.

— Вот! — сказал он, открыв документ. — Читаем! Критерии: владение одним из государственных языков Советского Союза, оконченное высшее или среднеспециальное образование, обязательное прохождение воинской службы — опционально, отсутствие судимости, а также общий опыт трудовой деятельности не менее пяти лет!

Образовательные стандарты в союзных странах уже давно одинаковые, идентичные советскому, поэтому о признании или непризнании дипломов речи уже не идёт, что, чисто технически, позволяет гражданам из союзных стран работать на советских предприятиях.

Была у Владимира идея предложить Афганистану вступить в СССР, на правах союзной республики, но потом произошло присоединение Белуджистана, после чего он отказался от этой идеи. И тем не менее, работа по привитию единых стандартов внутри Восточного блока велась непрерывно, с прицелом на интеграцию в будущем.

— А ты не думал о том, что это может испортить отношения с союзными странами? — спросил Бессмертных.

— Да им-то чего расстраиваться? — задал Жириновский резонный вопрос. — Чем лучше пойдут дела у нас, тем лучше пойдут дела у них. Мы и так сделали для них гораздо больше, чем они для нас! А если опасаешься последствий, то можем заключить с ними отдельные договора — мы списываем им какую-то часть долга, а они не препятствуют переезду своих граждан, удовлетворяющих нашим критериям.

— Звучит крайне сомнительно… — произнёс Бессмертных.

— И это не может решить нашу проблему с падением масштабов производства, которое обязательно будет, когда мы сократим рабочий день, — сказал Штерн. — Нам нужно прожить хотя бы ещё пять лет, прежде чем этот переход станет безболезненным.

— У меня есть идея, — произнёс поднявший руку генерал армии Гаськов.

— Так выкладывай! — потребовал Владимир.

— Начать переход на шестичасовой рабочий день, естественно, с работников умственного труда, — сказал председатель КГБ. — Также начать переход на предприятиях, где автоматизация достигла пиковых показателей. И, одновременно с этим, жёстко увязать сокращение часов с производительностью. Если производительность ниже определённого значения, которое будет нетрудно подсчитать ГКО, то перехода не будет.

— Хм… — задумчиво хмыкнул Виктор Штерн.

— Эдуардыч, тебе академика уже мало! — воскликнул Жириновский. — Не помещаешься ты уже в эти узкие рамки! Тебя надо объявлять генералиссимусом АН СССР! Петрович, это же то, что нужно, я прав⁈

— Это звучит, как конкретное и оптимальное решение, — сказал на это председатель ГКО. — И уже это можно обсуждать на следующем заседании.

— Сначала лучше провести экспериментальный переход на передовых производствах, — посоветовал Гаськов. — Всё испытать, апробировать, а уже потом, с полным осознанием всех последствий, осуществлять переход. Так ведь у самих работников появится дополнительная мотивация принуждать заводское руководство более активно внедрять автоматизацию. Ну и ответственные НИИ, я думаю, надо дополнительно мотивировать, имеющимися средствами, чтобы ускоряли работу.

— Да куда уж её дальше ускорять? — спросил Штерн. — Мы и так выжимаем из них максимум и масштабирование уже не даст адекватного ускорения.

— Товарищи, сегодня вы меня вдохновили! — признался Жириновский. — Можете же, когда вас потеребишь, выдавать рабочие решения!

*СССР, РСФСР, Москва, Сталинградский район, 23 февраля 2003 года*

— И как на работе восприняли? — спросил Иван.

— Мандраж и ажиотаж, — ответила Ирина. — Все ждут конца месяца — нам уже объявили, что будем переходить.

Прошлым летом она сдала выпускные экзамены в Московском политехе и получила диплом инженера-программиста, после чего очень быстро устроилась на швейную фабрику имени маршала Язова.

— Ха-ха, это отлично, — улыбнувшись, сказал Иван и завёл двигатель.

Его этот переход на шестичасовой рабочий день тоже коснётся — Минобороны сообщало, что военнослужащие — это тоже граждане Советского Союза, то есть, тоже люди, но с ограниченными конституционными правами, то есть, всё же, не совсем люди, поэтому придётся чуть подождать. И сразу после этого поступило предупреждение, что в случае войны режим работы станет ненормированным.

Но Варенцов, всё же, очень рад происходящим изменениям, особенно он рад за работников умственного труда, которые первыми перейдут на новый режим.

«Если шестичасовой рабочий день, то это значит, что в девять приходишь, работаешь до тринадцати ноль-ноль, а потом на обед», — начал Иван прикидывать. — «А после обеда потом два часа дорабатываешь и домой, что ли? В шестнадцать дня!»