Другие миры кроме этого - Кинг Стивен - Страница 91

Он скосил глаза на путаника и заметил, что его мохнатый спутник совершает до ужаса человеческий жест: он плотно прижал передние лапки к собственной мордочке.

— Знаю, приятель. Воняет паршиво.

Джек бросил мертвецов Кингстауна, но оставить эту гору человеческой плоти гнить под палящим солнцем у него не поднималась рука. Он никак не мог избавиться от видения, как их сгоняли сюда — почти наверняка со слащавыми обещаниями, будто их всего лишь подержат в загоне, пока красноголовые не уйдут, что все будет хорошо, все будет хорошо.

Он отправился осматривать пристройки, пока путаник внимательно наблюдал за ним с пассажирского сиденья Миссис Т. Один сарай оказался пуст, если не считать груд изъеденных молью комбинезонов. В другом обнаружились ржавые бочки, с выведенным по трафарету словом на местном наречии, которое Джек не смог с ходу перевести. Он открутил заглушку на торце бочки, уловил знакомый сладковатый аромат, и в то же мгновение

(вот она, магия Долин)

буквы сами сложились в понятное слово: «ЭТАНОЛ».

Джек выгрузил всю свою гунна, всю поклажу, из Миссис Тэлбот (путаник провожал каждое движение взглядом), поскольку не хотел, чтобы припасы провоняли и перемазались в ржавчине, хоть бо́льшая часть припасов была упакована. Загрузил в кузов четыре бочки и проехал то короткое расстояние, что отделяло от места, которое он (и снова упрямый разум не давал шанса думать иначе) именовал не иначе как бойней. Он без удивления обнаружил, что на одной из перекладин шаткого забора красуется девиз Роя Киннестона, выведенный буквами Срединного Мира: «МЕРТВЕЦАМ ВСЕ ПОХЕР». Джек затаскивал бочки по одной, стараясь не наступать на тела. Наткнувшись взглядом на малыша, намертво прижавшего к груди улыбающуюся куклу клоуна Лимми, Странник почувствовал, как глаза предательски наполняются слезами.

Он скрутил пробки с трех бочек и опрокинул их навзничь, позволяя этанолу с глухим бульканьем растекаться по земле и по телам, пропитывая сорочки и брюки. Четвертую он откупорил, но оставил стоять прямо посередине загона. Джек вернулся к Миссис Т., отъехал на безопасное, как он уповал, расстояние и загнал в ствол ракету.

— Сейчас будет громко, — предупредил он путаника. Сам зажал уши ладонями, надеясь, что зверек повторит его жест. Но тот не шелохнулся, лишь продолжал коситься на Джека своими блестящими бусинами глаз.

— Ну, как знаешь. Придется тебе бежать в холмы.

Джек навел базуку на стоящую бочку и нажал на спуск. Прочертилась белая полоса дыма, а следом грохнул взрыв. Ушастик-путаник от грохота испуганно отпрянул назад и все-таки прижал лапы к голове, но сиденья не покинул. Пламя разрасталось стремительно, но Джек не стал дожидаться, пока огонь наберет силу, и уж точно не хотел вдыхать запах горящей плоти. Он выкатился из города по Тракту, держа курс на Пернил. Проехать много не удалось — слезы окончательно застлали глаза. Оставалось либо тормозить, либо переводить Миссис Т. на автопилот. Он выбрал обочину, потому что все, что стряслось с ним с момента отъезда из Дези

(глупая миссия, твоя правда)

разом навалилось тяжеленной плитой: его прыжки в Америку, история Чарли Старкуэзера, забившего младенца до смерти прикладом ружья, гибель Пэя Орвилла, вторая смерть Дейла Гилбертсона, ураган камней у Прорвы, немощь после удара шокером, Лилит с ножом и похотью; мертвецы… и мертвецы… и бесконечные мертвецы.

— Я думал это будет короткая поездка, не больше, — выдавил он вслух. То ли путанику, то ли Миссис Т., то ли самому себе. — Pasear[23]. Легкая прогулка. Просто глянуть на Прорву и… ну, сами знаете…

Он закрыл лицо руками и тяжело, со всхлипами зарыдал. Казалось, его душу рвут на куски. Из горла вырвалось:

— Хватит, Софи, хватит, пожалуйста, больше не надо. Я не могу.

Что-то мягко коснулось его щеки. Почти ласково. Именно ласково и никак иначе. Он отнял руки от лица и огляделся, почти ожидая увидеть призрак Софи, но это оказался путаник. И пусть дело было лишь в его заплывших от старости глазках — наверняка, — но зверек выглядел так, словно искренне плакал от сочувствия. Джек сквозь слезы рассмеялся и ласково погладил своего мохнатого спутника по голове. Он сделал это неосознанно, без малейшего страха, что его сейчас цапнут этим кольцом мелких, сточенных временем, но все еще острых зубов.

— И как же мне тебя величать? — спросил он, хотя уже знал ответ. В его жизни был как минимум один дорожный товарищ, который не погиб, хотя в былые времена его старый, вечно затянутый в галстук приятель из школы Тэйера наверняка не раз жалел, что остался жив.

— Ты будешь Ричардом, — провозгласил Джек. — Пока наши дороги не разойдутся, для меня ты Ричард. Миссис Тэлбот, давай уносить отсюда ноги.

— Команда «уносить отсюда ноги» не распознана, майор Юлия.

Джек снова рассмеялся и утер лицо рукавом:

— Знаю, что не распознана. Прекрасно знаю. Хочешь спеть?

— Да. Какую песню вы желаете исполнить?

— Как насчет старого доброго гимна «Принося снопы»? Мой отец любил его напевать. Там такие слова: Утром сеем семена, сеем семена добра…

И мгновение спустя они уже дуэтом выводили мелодию, пока Ричард, свернувшись калачиком на пассажирском сиденье, мирно засыпал под их пение.

Глава 18

Джек мог бы добраться от Старкова Переезда до Пернила всего с одной ночевкой в пути, но ему очень не хотелось следовать вплотную по пятам красноголовой банды. То, что они опережали его, было бесспорно; полоса разрушений, оставленная ими за собой — сожженные дома, поваленные столбы гелиографа, туши убитого скота и мертвые тела людей, — была широкой и красноречивой. Что бы ни стряслось в Перниле, в том числе с Мэри Кли, почти наверняка уже стряслось.

— Она, скорее всего, мертва, — поделился Джек мыслями с Ричардом, который высунул мордочку наружу, чтобы ловить любые запахи, приносимые ветерком. — Был тот телефонный звонок или нет. Как думаешь?

Тишина. Ни единого слова. У старожилов Дези всегда имелся вагон историй про Ыша — ушастика-путаника из легендарного ка-тета Роланда из Гилеада — и про все те якобы милые и мудрые вещи, что он говорил. Но Джек считал, что по большей части это брехня собачья, как и остальные байки про Роланда — например, о том, как тот однажды в одиночку одолел гигантского робота-медведя.

— Язык проглотил? — поинтересовался Джек. — Или, лучше сказать, плунджа проглотила?

При этом слове Ричард навострил уши и одарил Джека оценивающим взглядом, после чего снова отвернулся рассматривать мелькающий пейзаж.

Они двигались не спеша, позволяя красноголовым (с Киннестоном и Спекхоффер или без них) уйти как можно дальше вперед. Во время нескольких таких коротких остановок Джек закрывал глаза и очищал разум, надеясь уловить хоть какую-то весточку от Мэри. Глухо.

Руины, оставленные красноголовыми за собой, красноречиво свидетельствовали об их бездумной, слепой потребности крушить все, что хоть отдаленно напоминало цивилизацию. Там, где столбы гелиографа были слишком высокими или стояли слишком далеко от обочины, чтобы до них добраться, подростки попросту расстреливали зеркала из пушек — словно питали лютую ненависть к самой мысли о собственном отражении. В этом плане, думал Джек, они и впрямь похожи на вампиров.

Они с Ричардом провели в дороге две ночи. Первую — в амбаре, куда ушастик-путаник зашел без лишних уговоров. Ближе к закату второго дня Джек набрел на очередное подземелье «Северного центра позитроники». Дверь Шестьдесят первого бункера была распахнута настежь, кодовая панель сиротливо болталась на проводах, но Ричард наотрез отказался заходить внутрь.

— Нет? — спросил Джек. — Точно? Ночью холодно будет.

Ричард говорить не умел (или принципиально не желал), но взгляд его окаймленных золотом глаз был более чем красноречив: «В отличие от тебя, у меня мех густой».