Другие миры кроме этого - Кинг Стивен - Страница 7

Он снова вышел на балкон и посмотрел вниз, на бухту и суету маленького городка, ставшего теперь его миром. Ему вовсе не обязательно было торчать здесь, под пятой мелкого олигарха, фактически прибравшего к рукам всю торговлю — и сухопутную, и морскую, — но у него имелись на то свои причины. Здесь Софи. В этом заключалась главная причина. Она здесь — здесь и останется. А раз так, останется и он. Выполнять поручения Эдварда Янгблада и изредка делать за него грязную работу — ничтожная плата за то, чтобы быть рядом с ней.

— Что ты хочешь на ужин, любовь моя?

— Неважно.

Ее духи. Такие сладкие и такие далекие. Вот что имеет значение. Насыщенное, глубокое золото ее волос. Это тоже имеет значение. И нефритово-зеленое платье, в котором ее похоронили.

— Неважно, — повторил он еще раз, не оборачиваясь. Когда он стоял, опершись руками о балюстраду, и смотрел на спускающиеся к воде улочки Дези в сгущающихся послеполуденных тенях, было куда легче поверить, что она рядом, а не лежит уже десять лет в могиле.

Глава 2

Джек шагал по Трамвайной улице, понятия не имея, как долго его не будет и сколько всего изменится к его возвращению. Что, пожалуй, даже к лучшему.

На поясе у него висело оружие, а за плечами — рюкзак с запасом еды на троих на три дня, плюс несколько бутылок газировки «Нозз-А-Ла». В Перниле имелось некое жалкое подобие гостиницы с примыкающим к ней ресторанчиком «Добрый ужин», но Джек не ожидал, что местная стряпня окажется сносной. Как, впрочем, и выпивка. Рюкзак был тяжелым, день — жарким. По щекам и шее струился пот. Припасы на обратный путь до Дези он соберет уже на американской стороне. В Срединном Мире эти вещи трансформируются во что-то другое, но это будет равноценный эквивалент.

Он мог бы еще вчера, до того как они разошлись, попросить Пэя подняться к нему и помочь дотащить припасы на дорогу туда и обратно. Пэй бы не отказал, но радости бы не высказал, да и в чем тут винить бедолагу? Пэй идет лишь потому, что так велел Янгблад. Что же до Мэри Кли… убей бог, Джек сам не знал, зачем ее позвал.

Он уже приближался к трамвайной платформе, когда заметил впереди Эйдена Хестина. Тот стоял у двухстворчатых запертых ворот боковой ветки. Высокий, тощий, лысый. Одет в поношенный черный костюм с галстуком-шнурком. Под подбородком завязан платок на манер бабушкиной косынки — по всей видимости, чтобы летнее солнце не напекало его сияющую плешь. На воротах висела табличка. Поначалу напечатанное там слово показалось набором странных букв кириллицы. Но, как всегда, стоило немного подождать, и они прояснились. Надпись гласила: «ЗАПРЕЩЕНО».

Эйден неподвижно наблюдал за тем, как Джек натужно ковыляет к нему. Это раздражало. В конце концов Джек остановился посреди дороги и крикнул:

— Может, подсобишь?

Эйден преодолел разделявшее их расстояние размашистым, подпрыгивающим шагом, напомнившим Джеку ковбойские фильмы из его детства — в том числе те, где снималась его мать, Лили Кавано, королева второсортного кино.

— Как поживаешь, напарник? — спросил Джек.

— Тебе следовало взять ручную тележку.

Росту в Эйдене было не меньше шести футов и шести дюймов, и он выглядел (если не считать платка) точь-в-точь как детективный писатель Харлан Кобен. БК не коллекционировал Кобена; он предпочитал старые потрепанные покетбуки с названиями вроде «Убей меня за пятак»… или нынешнюю цель Джека — «Имя игры — смерть».

Джек оставил замечание насчет тележки без ответа, поскольку Эйден был абсолютно прав. Задумавшись, Джек отмахал полмили по Трамвайной улице (он так и не научился мерить расстояние в колесах, даже спустя столько лет) и лишь потом осознал, как сильно палит солнце и до чего тяжел рюкзак. Возвращаться назад смысла не было. Да и двигаться вперед казалось безопаснее. Ему совсем не хотелось, чтобы трамвай ушел без него; это навлекло бы на него гнев Большого Кахуны.

— А что там? — Джек кивнул в сторону разбитой трамвайной колеи, змеившейся за запертыми воротами.

— Если повезет, никогда не узнаешь, — отозвался Эйден. — Но вряд ли тебе повезет, Джек Сойер. — Он протянул руку к рюкзаку. — Давай сюда.

Джек сбросил лямки с плеч. Эйден закинул рюкзак за спину с раздражающей легкостью.

— Оружие?

— Оставлю при себе, — огнестрел в этих краях был редкостью, да и в любом случае Джек не был уверен, что готов доверить Эйдену свой ствол.

Дальше они пошли молча.

К тому моменту, как они подошли к ступеням платформы, Джек уже едва сдерживал одышку. Эйден же, казалось, даже не вспотел.

— Дай мне секунду перевести дух, — попросил Джек.

Эйден одарил его сухой улыбкой.

— Сдал ты, Джек Сойер.

Возможно, так оно и было, да и ночные метания в постели до самых предрассветных часов здоровья не прибавляли. После смерти Софи кровать стала казаться слишком просторной. Со временем все должно было прийти в норму, ведь время лечит любые раны и все такое, но… ничего не помогало.

— Пэйтон и Мэри должны были присоедини…

— Свистать всех наверх, капитан! — донеслось из-под ржавой стальной лестницы, ведущей на трамвайную платформу.

Джек вздрогнул и посмотрел вниз. Под лестницей в теньке сидели Пэй и Мэри и уплетали нечто похожее на кексы. Устроились с полным комфортом. Чуть поодаль лежал спальный мешок, в котором они, должно быть, и провели ночь. Кексы они, без сомнения, купили на те купоны, что Джек выдал им вчера (по просьбе Пэя) после того, как не только угостил шоколадными человечками, но и оплатил ужин в заведении «Мамулина кухня».

— Вы давно здесь? — спросил Джек.

— Всю ночь тут провели, — ответила Мэри, подняв голову. Солнце, пробивавшееся сквозь ступени, расчертило ее лицо полосами теней. Она улыбалась и выглядела моложе — возможно, потому, что в последнее время у нее не водилось денег на покупку бормотухи у привычных поставщиков. — Очень даже уютно. Не холодно, и змей нет.

— Откуда у вас кексы? Рута печет их только на рассвете.

— Так они черствые, — пояснил Пэй. — Вчерашние. Два по цене одного. На большее у нас не хватило.

Этот скрытый упрек задел Джека за живое. Как и едва заметная сардоническая ухмылка Эйдена Хестина, наблюдавшего за тем, как Джек нянчится со своими — чего уж там — проблемными детьми.

— Если бы не я, вы бы вообще легли спать голодными.

— И то правда, так что спасибо тебе, — отозвалась Мэри… но ни Джеку, ни Эйдену кекса не предложила. Пэйтон, к слову, тоже. Дело было даже не в жадности, хотя и в ней тоже. У этой парочки напрочь отсутствовали приличные манеры, и все.

— Поднимайтесь, поднимайтесь, — поторопил Эйден. — Трамвай скоро будет.

— Если вообще придет, — буркнул Пэй… И неужели в его голосе прозвучала надежда? Ну разумеется.

Они стали подниматься по ржавым, шатающимся ступеням: первым — Эйден с рюкзаком за плечами, следом — Джек, а позади плелись эти двое — как их назвать? приблуды? обуза? Пожалуй, «проблемные дети» подходило лучше всего. Джордж и придурок Волчок были точно такими же. Один Райал Коннорс стоял особняком. Вел себя как взрослый, но, к сожалению, на редкость неприятный тип.

На платформе Эйден скинул рюкзак и поправил узел на своем платке — странно напускная щепетильность для столь крупного и внушительного мужчины.

— На этом я вас оставлю, — произнес он. — Долгих дней и приятных ночей.

— И вам не хворать, — отозвался Пэй. Он расплылся в той самой нагловатой ухмылочке, которую оттачивал на бесчисленных стендап-выступлениях в Америке, мыкаясь по комедийным клубам и подменяя в захолустных придорожных кабаках третьесортные группы, когда те не являлись на концерт. Он шутливо наставил на верзилу палец, изображая пистолет. — Сечешь фишку? Не хворать, догнал?

Эйден выслушал это без тени улыбки. Нагловатая ухмылка Пэя начала понемногу сползать с лица. Эйден в ответ вскинул свой палец-пистолет и обронил:

— Твои дни сочтены.

Он презрительно пнул раздувшийся рюкзак и стал спускаться по лестнице — прямая спина, размеренный шаг.