Другие миры кроме этого - Кинг Стивен - Страница 64

— Мой офицер не знал про его сердце, — буркнул Хэндлер. — Естественно. Он выполнял свой долг.

— Об этом можно поспорить, — вставил Джек.

Врач отрезал:

— Никаких споров, друг мой, вам нельзя. Давление не самое лучшее…

— Какое именно?

— 138 на 90. И допросы полиции в этом плане точно не помогают. При этом ваш сердечный ритм меня беспокоит гораздо сильнее. Я доктор Эдвард Бучковски. Большинство зовут меня кратко — доктор Эд.

Хэндлер хмыкнул:

— Никто не любит копов, пока они не понадобятся, доктор Эд.

«Этому человеку тоже пришлось несладко, он измотан, — подумал Джек. — Кроме того, вполне возможно — даже наверняка, — что начальство вовсю давит на Хэндлера, требуя поскорее распутать этот чертов ребус».

Доктор Эд уже открыл было рот для колкой реплики — Джек заметил, как краска прильнула к его щекам, — но вместо этого лишь еще раз сверился с показаниями приборов.

— Мы идем на поправку, — обратился он к Джеку.

«Ни хрена мы не идем, — подумал Джек. — Ты это знаешь, и я это знаю. Я физически чувствую, каких усилий моему сердцу стоит всего лишь вернуться в ритм, удержать темп. Это не первое мое родео, доктор, да и твое тоже».

— Я немного увеличу дозу метопролола, а медсестра Келли принесет вам оранжевый напиток, по вкусу немного напоминает «Танг»…

— Хлорид калия. Для лечения гипокалиемии.

— Именно он.

— И вы хотите, чтобы я осушил стакан до дна, без отговорок.

— Сами все знаете. Как часто у вас случаются такие сердечные спазмы, мистер Сойер?

— Достаточно часто.

— Завтра мы устроим вам полное кардиологическое обследование. От и до. А пока, в три часа ночи, будет еще одна порция «Клор-Кона». Вопросы с финансовым отделом утрясем позже. Если не сможете спуститься, они сами к вам поднимутся.

Хэндлер издал короткий смешок — из тех, каким пользуются люди, когда хотят убедиться, что их точно услышали. Врач снова повернулся к нему, явно раздраженный.

— Если вы ожидаете, что этот джентльмен выудит из бумажника карту-полис медицинского страхования «Блю Кросс» или «Меджор Медикал», то лучше задержите дыхание. Потому что — хоба! — никакого бумажника у него при себе нет.

— Это не по моей части, — отрезал доктор. Но уже у самой двери не удержался: — Как по мне, это классический случай превышения должностных полномочий и чрезмерного применения силы. На коже ожоги, вдобавок к многочисленным ссадинам. Я внесу это в отчет.

На сей раз краской налился уже Хэндлер:

— Делайте, что считаете нужным, доктор. Офицер Стингли реагировал на вооруженного человека, который, вполне возможно, тянулся за стволом.

Только сейчас Джек вспомнил про бластер из Долин, но, насколько ему позволяла восстановиться память, он за ним не тянулся. Ручаться на сто процентов он не мог — его знатно оглушило притяжением Прорвы и дважды пришибло внезапной сменой декораций, — но ему казалось, что он всего лишь хотел выбраться из машины и проверить, на месте ли блокнот Софи. Желательно при этом не пропахав носом асфальт.

Врач, похоже, собирался добавить что-то еще, но лишь покачал головой и вышел, оставив после себя осязаемое облако искреннего презрения.

Хэндлер снова переключил все внимание на Джека:

— Ну вот, местный тупица-либерал свалил, на чем мы остановились? Пачка документов, которую я получил после проверки твоих отпечатков, оказалась внушительной. Тридцать страниц. Да ты знаменитость, Джек. Твое имя у меня есть, это первая покоренная вершина, но за ней высится целый горный хребет вопросов без ответов.

— Вы не перебарщиваете по части метафор, детектив? А что за оружие?

— Что?

— Вы сказали, я был вооружен. Что это было за оружие?

Хэндлер на секунду замялся, и Джек начал понимать причину его замешательства. Вещи меняют свой облик, когда переходят границу миров.

— Ну да. Прикидывайся дальше, что не в курсе, шутник.

— Я не прикидываюсь. — И это было чистой правдой. Джек мимоходом подумал, где его радиационный костюм, но решил не спрашивать.

Хэндлер полез во внутренний карман пиджака и выудил оттуда книгу в мягкой обложке. Название выведено причудливой вязью — теми самыми закорючками, напоминающими искаженную кириллицу, которыми писали в Долинах. Джек сумел бы прочесть его по ту сторону, но не здесь. Зато он мгновенно узнал картинку на лицевой стороне: изможденные танцоры, которые держались на ногах исключительно потому, что опирались друг на друга.

«Опа-Опа-Опа, — подумал Джек. — Танцуем без перерыва».

— Этот покетбук лежал в твоем заднем кармане, — сказал Хэндлер. — Обложку уже проверили на пальчики и отсняли для дела, так что я могу держать его без перчаток.

— Хэндлер с хэндбуком, — обронил Джек.

Хэндлер закатил глаза:

— «Хэнде хох, Хэндлер. Сделай хэндмейд, Хэндлер. Оделся в секонд-хенде, Хэндлер». Слышал я все это, и не раз.

— Это моя собственность, детектив. И я хочу получить ее обратно. — Он протянул руку. Ладонь заметно подрагивала.

Хэндлер тонко усмехнулся и пролистал страницы.

— Время от времени тут проскакивает пара слов по-английски, но в основном — такая же абракадабра, как и надписи на тех игрушечных деньгах, что были при тебе во время нашей первой встречи. Где ты ее откопал? Погоди, не говори мне! Подобрал на обочине дороги.

Пиджак Хэндлера был из тех, что с двумя внутренними карманами. Джеку стало любопытно, не лежит ли фантастический бластер во втором — возможно, уже запечатанный в пластиковый пакет для улик.

— Я купил ее в Линкольне. В магазине «Книги Торена». Это редкость. Роман «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?», но в старом славянском переводе. Не то чтобы бесценный раритет, но стоит прилично.

Джек мысленно похвалил себя за столь блестящую импровизацию на ходу — особенно для человека с прогрессирующим пороком сердца. Он ни секунды не сомневался, что блокнот Софи при прыжке превратился именно в эту версию «Загнанных лошадей». А значит, он способен хоть как-то влиять на то, как именно меняются вещи, когда переходит из того мира в этот. Он мысленно отложил полученный вывод в долгий ящик для последующего анализа.

— Продолжай, — пригласил Хэндлер.

Джек промолчал.

— Нет? Гляжу, ты снова проглотил язык, Джек.

С этим типом надо быть поосторожнее.

— Я арестован? — Джек все еще держал руку протянутой, требуя книгу.

— Пока нет.

— Тогда верните мою собственность. Вам от нее никакого проку, а для моего друга она важна.

Хэндлер не спешил выпускать книгу из рук. Настоящий-то экземпляр «Загнанных лошадей» остался в Перниле, со всем остальным барахлом Джека.

— Давай сперва утрясем одно дельце, ладно? Откуда ты взялся? Кто такой майор Юлия, потому что это совершенно точно не ты. Зачем ты здесь? Как ты умудрился выйти из комнаты для допросов и незамеченным пройти мимо десятка копов в участке? Почему камера во второй комнате ослепла на три минуты, а затем чудесным образом снова заработала? Как ты это провернул и как, черт возьми, оказался в патрульном крузере Дейла Гилбертсона? — Он подался вперед. — А главное — зачем?

Я оказался в крузере Дейла только потому, что на приборной панели сидел Бибоп. Он дал мне ориентир, стал моим якорем — совсем как волшебный сок Спиди в былые времена. Бибоп перетащил меня сюда.

Разумеется, ничего из этого Джек детективу Хэндлеру не озвучил, лишь переспросил, совершил ли преступление.

Хэндлер не колебался ни секунды:

— Незаконное проникновение на городскую собственность и незаконное проникновение на место преступления — а именно в крузер Дейла Гилбертсона.

— И это все, что у вас есть? Потому что на предварительном слушании я возьму эти обвинения и побью их ожогами от шокера вашего Дружелюбного Офицера. И, пожалуй, вызову доктора Эда, пусть толкнет свою либеральную речь в качестве свидетеля.

— Я могу закрыть тебя как важного свидетеля по делу об убийствах Коула Трэверса и Ронды Макмил. Или как лицо, причастное к похищению Дейла Гилбертсона. Потому что ты во всем этом замешан. Готов поставить на это свой дом и мула.