Небо в кармане 6 (СИ) - Малыгин Владимир - Страница 33

Показалось даже, что сумел увидеть пролетевшую мимо первой цели пристрелочную короткую очередь. Ну как же так, скривился от накатившей досады, всё сделал для того чтобы не промазали, и на тебе.

Но от тут же последовавшей второй, уже по настоящему длинной очереди, пришёл в полный восторг. Разлетевшийся деревянными брызгами в стороны пропеллер, взлохматившийся чёрными пробоинами капот и завалившийся внутрь своей небольшой открытой кабинки явно выведенный из строя пилот заставили меня зло сжать зубы — так-то!

Казалось, что этот неуправляемый самолёт идёт прямо на нас, но я даже дёргаться не стал, видел, что разойдёмся мы с ним на пересекающихся курсах. И продолжал держать машину ровно, облегчая работу пулемётчику. Вторая прицельная очередь не заставила себя долго ждать. Похоже, пилот второй машины или не заметил, или не успел сообразить, что его напарник уже выведен из строя и поэтому продолжал идти за ним, словно привязанный. Ну а поскольку мы тоже не стояли на месте, а при наших скоростях векторы меняются быстро, то пулемётчику спустя несколько мгновений открылся правый борт очередного противника.

Пристреливаться пулемётчику не понадобилось — мерный перестук длинной очереди и правое крыло самолёта противника просто отвалилось. Пробитые пулями деревянные лонжероны со стрингерами не выдержали аэродинамических нагрузок и переломились. Плоскость задёргалась, полезла в зенит законцовкой, рывком развернулась поперёк потока и, закрутившись, улетела назад.

Оставшийся с одной плоскостью самолётик тут же перевернулся и пошёл вниз, крутясь и кувыркаясь, опутываясь своим же собственным тросом и разбрасывая с в стороны обломки конструкции. А потом лапы якоря по какому-то злому року ударили именно по кабине…

Сверкнуло разлетевшееся в разные стороны остекление, а потом и пилот вылетел из кресла, размахивая руками-ногами и чёрным камнем ушёл вниз, к земле.

Проводил его взглядом — парашют так и не раскрылся. Или не было у него никакого парашюта, на его-то беду.

Засмотрелся и прозевал появление ещё одного противника. Спохватился, когда мой самолёт вздрогнул от сильного удара, покачнулся, накренился на правое крыло, заскользил вниз. Увидеть сам момент удара не успел, но отреагировал тут же. Рявкнул во весь голос, досадуя на самого себя за промашку:

— Держитесь!

Эхом продублировал мою новую команду подрагивающий от испуга голос техника. Ничего, что боится. Главное, что страх пересиливает и дело делает.

Оценить обстановку уже успел — нападение произошло с заднего сектора, который я при всём своём желании никак не мог осмотреть. На будущее нужно будет обязательно зеркальце заднего вида в кабину установить. Вроде и мелочь, сущий пустяк, а вон оно как вышло. Не бывает в авиации мелочей, а я об этом позабыл. И что более всего досадно — прекрасно об этом знал. Знал и упустил.

Успел и результат нападения оценить. На наше счастье ничего непоправимого не произошло. Удар сверху по плоскости крыла ничего не проломил и не повредил, лишь небольшая вмятина на обшивке показывала то место, куда этот удар и пришёлся. Похоже, таким же якорем попытались нас зацепить, да с высотой по неопытности не угадали.

Убирать скольжение пока не стал, нужно узнать, кто нас атаковал и какими силами, поэтому и ушёл вниз на пятьдесят метров. Уже там выровнял машину и крутнулся на пятке, осматривая верхнюю полусферу. Заметил удаляющийся от нас хвост такого же самолётика. Драпает?

Нет, крен заложил, разворачиваться начал. Смело, но глупо. Неужели гибель товарищей ничему не научила? Не сделал нужных выводов и уже не сделает. Теперь я уже из одного только принципа не дам ему уйти. Даже если из пулемёта не достанем, сам его собью.

— Савельев! — окликнул, не оглядываясь, техника.

— Слушаю, вашбродь, — подскочил тот, наклоняясь и стараясь заглянуть под обрез стекла в попытках рассмотреть самолёт нового противника.

— Да не туда ты смотришь, — прокричал ему прямо в ухо. Впрочем, подчинённый даже не поморщился. — Вон туда смотри. Видишь?

Махнул рукой, показывая ему направление на врага.

— Вижу, — истово закивал техник и зло сузил глаза. Что интересно, испуга у него уже и в помине не было. — Разворачивается, гадёныш. Что делать будем, командир? Он же выше нас. Сейчас подойдёт и подцепит на крючок.

— Не подцепит, — успокоил подчинённого. Передай, чтобы пулемёт к левой двери перетащили.

И уже вслед убегающему в грузовую кабину технику успел крикнуть:

— И пусть перезарядиться не забудут!

А развернуться я тебе не дам. Так и пошёл следом за ним. Он вправо — и я вправо. Он влево и я хвостиком за ним, потихонечку набирая высоту. Покосился на вдавленную обшивку крыла, поморщился. Залезем чуть повыше и ударим сверху, чтобы щепки во все стороны полетели.

Оглянулся, уловив движение за спиной. Савельев ёрзал, раскорячиваясь в дверном проёме, мелко переступая ногами и цепляясь руками за стойки перегородки. Увидел мой взгляд, кивнул головой и прокричал:

— Пулемёт перекинули на левый борт, — переступил ещё разок ногами и добавил чуть тише. — И перезарядились.

Окраины Парижа вот они, как раз под нами поплыли. Эх, не повезёт кому-то из бедолаг, когда самолёт на лачуги свалится. А впереди, на той стороне Сены, знакомый ажурный силуэт в небо острым шпилем упирается. Вот бы по чему ударить. Шуму бы после такого столько поднялось, что ого-го. М-да. Но и по Дворцу неплохо будет, и как бы не лучше, башня ещё недостаточно популярна во всём этом мире.

Идём ровно, не болтаемся. А ведь мы в сторону центра направляемся, до главной цели уже рукой подать. Я Дворец уже отсюда вижу, так что мне поторапливаться нужно, или потом, после боя, придётся над этим городом круги нарезать.

— Передай, чтобы приготовились, — крикнул за спину, ни секунды не сомневаясь в своём технике. — Сейчас догоним вражеский самолёт, и можно будет стрелять. И ещё передай. Сразу же после стрельбы пусть сворачиваются, теперь наша очередь придёт, мы по цели работать станем. Понял?

— Понял, — истово закивал головой Савельев. И принялся разворачиваться всем телом, намереваясь передать мою команду людям Зубатова.

— Погоди, — остановил его. — Сам туда ступай, и вместе с Иванычем к сбросу готовьтесь. Двери не закрывайте. Всё понял или повторить?

— Всё понял, — вновь закивал головой Савельев. — Двери не закрывать, к сбросу готовиться. Груз расшвартовываем?

— Конечно! — теперь уже я утвердительно кивнул. — Иначе как же работать будем?

Проследил за исчезающим в проёме техником, и решительно толкнул вперёд рукоять дросселя. Пора заканчивать это представление.

Как ни старался вражеский пилот развернуться на нас, а не дал я ему такой возможности. Да и не смог бы он ничего подобного сделать, просто не успел бы, ведь у нас и скорость и манёвренность выше. Поэтому быстро догнали вражеский самолёт, и наш пулемётчик даже не стал дожидаться от меня команды на открытие огня, сам принял такое решение. А стрелять ему было одно удовольствие — аппарат находился впереди и чуть ниже. Так что обошлись без пристрелки и первой же очередью попали. Мне было хорошо видно, как ровная строчка, оставляемая на обшивке пулями Мадсена, вспарывает сначала центроплан, потом перечёркивает пилота в его кабинке и останавливает свой неумолимый бег только на капоте моторного отсека.

Похоже, мотору хорошо досталось, потому что он глохнет — пропеллер остановился. А самолёт ещё какое-то время продолжает лететь по прямой, безжизненное тело пилота так и осталось ровно сидеть в своём кресле. А потом медленно и неумолимо чужой аппарат начинает заваливаться на левое крыло и опускает нос. Так и уходит вниз, провожаемый моим взглядом. И уже там, далеко внизу, переворачивается кверху брюхом.

Дальше наблюдать за его падением мне некогда, до цели остаётся чуть меньше пят километров, а это даже по нынешним скоростям всего ничего. Ветровой относ? Какой, к чёртям, относ, не успею посчитать, а крутиться над городом до начала работы не хочу, мало ли ещё какие сюрпризы мне тут приготовили. Просто ниже пойду, на таких малых высотах ветер можно не учитывать, урагана под нами точно нет.