На эту и на ту набью тебе тату. Том 4 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 46

Пауза. Верещагин.

Всё это время Цепь была у него. Он купил её три года назад, просто как коллекционер, как человек, который любит старинные вещи и не задаёт лишних вопросов.

И всё это время она была у него. И он даже не сложил два плюс два. Соколовский говорил мне, что Верещагин во многих вещах не самый догадливый человек… И если с Брошью он знал, что она носит в себе какую-то силу, хотя тоже долго не догадывался, какую, то с Цепью полный ноль.

И не Хранитель, не Наследники так и не разузнали, что всё это время Цепь лежала себе на полке у Верещагина.

С ума можно сойти!

— Но погоди, — нахмурился я. — У нас информация, что Громов сбежал из родного города из-за страха. Что тот, кто купил Цепь, начал названивать и угрожать.

— Просто эту информацию десять раз переврали, — отозвался Валера. — Но вообще Громову действительно названивали и угрожали. Но не Верещагин, а один старый коллекционер из Казани, который увидел Цепь на распродаже, но не успел её купить. А Громов не стал называть фамилию своего покупателя.

— Почему? — удивился я.

— Этого не знаю. Но суть в том, что Хранитель начал активно угрожать Громову. Но потом след Громова потерялся. Однако он сказал, что не то чтобы прямо бежал в Воронеж. Просто решил начать всё с чистого листа, а этот случай был скорее как… мотивация.

— И Хранитель его потерял? — уточнил я. — Он же мог с помощью перстня…

— Громов сменил номер, а к бывшей жене Хранитель обратиться не догадался, — пояснил Валера. — Слушай, но как так выходит, что всё это время у Верещагина…

— Думаю, он понятия не имеет, что Цепь у него, — пояснил я. — И это пока что играет нам на руку.

— Но Верещагин в заложниках у Наследников, — сказал Валера. — Что будем делать?

Я уже продумал следующий шаг.

— Давно пора сократить количество игроков на доске, — заявил я. — И я знаю как. А ты приезжай в Саратов, близится финал. И да, Чаша тоже у меня.

Пауза.

— Серьёзно⁈ — он почти закричал. — Ты выиграл⁈

— Выиграл.

— Ну ты даёшь! — он довольно засмеялся. — Всё, еду, расскажешь потом.

Я убрал телефон. Шесть осколков по факту были у нас. Ведь Верещагин теперь на нашей стороне.

Остался седьмой осколок. Перстень.

* * *

Я знал, где обосновались Наследники. Тамара Викторовна не скрывала от меня адреса. И на следующее утро, когда Валера приехал в Саратов, мы отправились туда.

— Ты знаешь, что говорить? — зевнув, спросил он.

— Примерно.

— Примерно — это не очень обнадёживает.

— Я импровизирую, — сказал я.

Нам открыли дверь, и на нас с удивлением посмотрел незнакомый мне мужчина.

— Мне нужна Тамара Викторовна, — сказал я. — Скажите, что пришёл Артём Сергеевич Краснов.

Вскоре нам вышла и сама Тамара Викторовна. Лидер Наследников.

— Артём Сергеевич, — сказала она. — Неожиданно.

— Я пришёл не воевать, — сказал я. — Я пришёл предложить мир.

— Интересно, — хмыкнула она. — Ну проходите, не стоять же на пороге.

Мы прошли в гостиную, расселись.

— Слушаю вас, — сказала Тамара Викторовна.

— Вы хотели сохранить наследие предков, — начал я. — Это достойная цель, я не спорю. Но вот средства… Вы хотели управлять миром с помощью Осколков. Но Осколки — это не оружие, это инструменты мастеров. Они созданы для работы, а не для власти.

Один из мужчин шевельнулся, и еле заметно кивнул. Я понял, что среди Наследников далеко не все тянутся к власти.

— Цех когда-то был сообществом ремесленников, — продолжал я. — Они не правили миром, а просто помогали людям и делали вещи. И я предлагаю вам восстановить Цех, не как тайный орден, который хочет власти, а как место, где мастера работают и учат других. Ведь в этом изначально был весь смысл

— У нас нет Осколков, — сказал кто-то из Наследников. — Мы никто без них.

— Осколки это не главное, — сказал я. — Главное это намерение и мастерство. Вы потомки тех, кто основал Цех, и у вас к этому есть талант. Вы можете гораздо больше, чем представляете себе.

Тамара Викторовна внимательно посмотрела на меня.

— Вы понимаете, что предлагаете нам капитуляцию? — сказала она.

— Нет, — ответил я. — Я предлагаю вам выход. Вы уходите из войны, которую не можете выиграть, и начинаете делать то, для чего ваши предки и создавали Цех.

Повисло молчание. Потом заговорил тот мужчина, что прежде кивал на мои слова.

— Я устал от этой войны, — сказал он. — Я действительно думаю, что мои предки не такого от меня хотели.

Тамара Викторовна встала и прошлась по комнате.

— Нам нужно посовещаться, — сказала она.

— Конечно, — кивнул я.

Нас с Валерой попросили подождать в коридоре.

— Речь огонь, — шепнул мне Валера. — Как думаешь, сработала?

— Не знаю, — честно ответил я. — Сейчас и увидим.

Мы ждали минут двадцать, потом дверь открылась.

— Войдите, — сказала Тамара Викторовна.

Мы вошли внутрь, окинули взглядом Наследников.

— Мы не будем воевать с вами, Артём Сергеевич, — сказала Тамара Викторовна. — Мы отпустим Верещагина. Мы поможем разобраться с Хранителем. Но после всего этого, мы считаем, мы вправе все вместе решать судьбу Осколков. Так как мы прямые потомки основателей Цеха. Мне нравится идея воссоздать Цех. Строго говоря, это я и хотела сделать. Хотя мощь Осколков может легко вскружить голову.

— Я согласен, — кивнул я. — После того, как мы разберёмся с Хранителем, мы решим судьбу Осколков вместе.

Тамара Викторовна в знак закрепления этого согласия решительно протянула мне руку. Я не видел дурных намерений, но всё же проверил через свои артефакты. Да, она действительно говорила искренне.

Мы пожали руки.

— Тогда осталось найти Хранителя, — сказала та. — Этим мы и займёмся.

— А я пока что займусь своей обычной не Цеховой жизнью, — хмыкнул я. — Если что — я на связи.

Из дома Наследников мы вышли втроём. Я, Верещагин и Валера. И отправились в особняк Верещагина.

— Нам надо вам кое-что сказать, — по пути объяснил я. — Дело в том, что Цепь всё это время…

* * *

У себя в особняке Верещагин долго не мог поверить в то, что Цепь была у него. Мы добрались до его дома, рассказали всё по дороге.

У него в кабинете Цепь нашлась. Ровно такая, какую я и видел в своих видениях. Она была сокрыта в специальном футляре, поэтому я её и не видел, когда сюда приходил. А Монокль почему-то её не почувствовал, видимо, это была особенность самой Цепи.

— Не может быть, — раз в шестой повторил Аристарх Павлович.

— Может, — ответил я.

— Артём Сергеевич, вы не понимаете, — он поднёс Цепь к лампе. — Это же несколько лет эта Цепь была у меня… Я купил её у одного Самарского коллекционера. И даже не мог подумать. Что это тоже осколок! Даже не догадывался. Вы можете себе представить?

— Об этом сложно было догадаться, — сказал я.

Верещагин помолчал.

— Я её однажды хотел продать, — признался он. — В позапрошлом году. Место в витрине освобождал под кацею. Не продал только потому, что покупатель торговался, и слишком завысил цену. И я решил её оставить.

Я промолчал. Тут комментировать нечего.

— Возьмите, — сказал Верещагин. — Она ваша.

— Аристарх Павлович…

— Возьмите, — повторил он твёрдо. — У меня она пролежала четыре года и ничего не сделала. Я даже не знал, что она умеет. А вы знаете. Я могу вам доверять, вы не бросили меня в заложниках. Так что возьмите.

Я взял Цепь. Тяжёлая, из серебра. Валера рядом затаил дыхание.

Я взял Чашу в левую руку, а цепь намотал на правую.

И надел Монокль.

«Внимание».

«Обнаружено соединение».

«Осколков в едином владении: пять».

«Монокль. Игла. Брошь. Чаша. Цепь».

«Порог достигнут».

«Впервые с 1874 года».

Строчки пошли одна за другой, без пауз. Я едва успевал читать.