На эту и на ту набью тебе тату. Том 4 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 40

— Понял, — кивнул Валера. — Тогда ожидайте новостей завтра.

Он отключился, и собрание было окончено.

* * *

Валера позвонил на следующий день. И голос его мне сразу не понравился.

— Артём, — сказал он. — Я поговорил с Розой Наумовной. Она чудесная бабушка, чаем меня напоила, про внучку рассказала.

— Но? — я сразу понял, что что-то не так.

— Но Цепи у неё больше нет, — заявил Валера.

Ну разумеется!

Глава 18

Ты меня не ищи! Я страдать и плакать не буду

Я опустился на стул, обдумывая услышанное.

— Украли?

— Продала, — сказал Валера. — Сама, три года назад.

Целых три года назад Осколок ушёл из семьи, которая хранила его столько лет…

— Рассказывай по порядку.

— Значит, слушай, — в трубке раздался какой-то шум. — Добрался я до этого дома. Старый такой, деревянный, с резными наличниками. Даже не в самой Самаре, а в области. Роза Наумовна — прелестная женщина, вся седая, в халате. Посмотрела на меня и говорит: «Вы из газа?»

— А ты?

— А я говорю, что нет, я из Казани, интересуюсь семейной историей Барташевичей, — Валера хмыкнул. — Она обрадовалась, в дом меня затащила. Два часа сидела со мной, чай пила, рассказывала про свою семью. Она-то думала, я про аптеку их хотел разузнать да чем они дальше занимались. Всё в красках рассказала, видно, что семьёй своей гордится.

— Про Цепь спросил?

— Спросил аккуратно, — отозвался он. — Мол, слышал, что у вашей семьи была старинная вещь, цепь серебряная. Она сразу закивала. Сказала, что была такая, в коробке от печенья у неё хранилась.

Даже поверить трудно. Цепь, которую так долго искал Хранитель, всё это время лежала в коробке от печенья у одной пожилой дамы.

— И?

— И потом её лицо изменилось, — Валера вздохнул. — Она сказала, что Цепь пришлось продать, и заплакала. Ей тогда семьдесят восемь было. Пенсия десять тысяч. Ей выписали лекарство, которое в категорию льготных не входило. Дочь помочь не смогла, вот она и решила продать всё, что дома было. Кольцо материнское, две иконы и эту цепь.

Вот какая здесь история. Я приготовился к очередной драме вроде того, что Цепь кто-то выкрал. А на деле жестокие реалии этого мира.

— Она хоть нормальную цену получила?

— Ты сам знаешь ответ, — сказал Валера. — Двенадцать тысяч за всё вместе.

Да уж…

— А кому продала, помнит?

— Тут самое интересное, — оживился Валера. — Приезжал к ней человек. По объявлению, она в газету подавала. Мужчина лет сорока, вежливый. Осмотрел вещи, поторговался и всё разом забрал. Имени она не помнит.

— Совсем?

— Совсем. Говорит, то ли Игорь, то ли Илья, — сказал он. — Но она помнит визитку. Он оставил её на случай, если ещё что-то найдётся.

— Визитка сохранилась?

— Нет, выбросила при уборке, — Валера вздохнул. — Но она помнит, что на ней была изображена птица.

Я потёр виски и взял ручку и блокнот.

— Какая птица?

— Хищная, — сказал тот. — С расправленными крыльями. То ли сокол, то ли ястреб, она в птицах не разбирается. Говорит, красивая, чёрная, на белом фоне.

Хищная птица с расправленными крыльями. Я записал это себе и обвёл в рамку.

У Наследников был свой знак, но там не птица, там переплетённые линии. Знак Цеха тоже выглядел иначе.

Значит, третья сторона. Возможно, простой коллекционер, который разглядел истинную цену этой Цепи.

— Валера, — сказал я. — Можешь ещё ненадолго задержаться в Самаре?

— Могу, — он не удивился. — На сколько?

— На пару дней, — ответил я. — Поищи скупщика. Обойди антикварные лавки, ломбарды, комиссионки. Поспрашивай про человека с птицей на визитке. Самара — небольшой город, кто-то сможет что-то сказать.

— Логично.

— И ещё, — добавил я. — Не показывай, что ищешь конкретную вещь. Просто любопытство, что-то слышал, что у этого коллекционера есть что-то интересное. Не говори про Цепь.

— Да всё будет в порядке, — беззаботно заявил Валера. — Ладно тебе.

— Валера, серьёзно, — строго сказал я. — Если кто-то ещё ищет Осколки, он ищет теми же путями. И тоже может выйти на след Самары и Розы Наумовны. Так что будь осторожен и держись со мной на связи.

— Понял, — сказал он. — Буду звонить дважды в день.

Он отключился, и я сразу же набрал Михаила.

Тот выслушал меня, а потом в трубке раздался какой-то грохот. Похоже, от эмоций тот вскочил и уронил стул.

— Хищная птица, — повторил он. — Артём, это может быть логотип!

— Я догадался.

— Нет, вы не поняли, — заторопился он. — Есть базы, реестры участников антикварных выставок, каталоги торгов, объединения оценщиков. Многие частные скупщики регистрируются как оценщики, чтобы работать легально. И у них есть эмблемы.

А вот это уже хорошая новость.

— Долго искать?

— Не очень, — сказал он. — Я подключу Елену, мы всё выясним!

— Работайте.

Он перезвонил через полтора часа.

— Нашёл, — сказал Михаил. — Илья Громов, город Самара. Индивидуальный предприниматель, скупка и оценка предметов старины. И на логотипе как раз сокол с расправленными крыльями.

— Значит, Илья, — сказал я. — Роза Наумовна так и говорила. Отлично!

— Не всё так просто, тут есть проблема, — заявил Михаил. — Он исчез. Год назад он закрыл своё ИП, снял все объявления. На звонки не отвечает. Я связался с коллекционером, который был с ним знаком, и тот говорит, что Громов просто пропал.

Ох, ну конечно!

— Умер?

— Никаких сведений об этом нет, — сказал Михаил. — Он просто перестал существовать как участник рынка.

— А сделки?

— Часть есть в описаниях лотов, — раздался звук клавиатуры. — И вот тут я нашёл кое-что. Три года назад Громов выставлял позицию. Формулировка такая: «Цепь серебряная, ручная работа, конец восемнадцатого века». Продана.

— Кому?

— Не указано, — ответил Михаил. — Это была частная сделка, и покупатель не раскрыт.

Всё как всегда.

— То есть след обрывается, — сказал я.

— Обрывается, — признал он. — Но не насовсем. Артём, люди не исчезают бесследно. У Громова была жена, я нашёл её фамилию, можно поискать её. У него могли остаться архивы, записи, черновики. Скупщики всегда ведут свои тетради, это профессиональная привычка.

Год назад человек, который держал в руках Осколок, резко свернул дело и растворился. Совпадение? Может быть. А может, кто-то очень настойчиво объяснил ему, что пора менять профессию.

— Скиньте Валере всё, что у вас есть, — сказал я. — Адреса, фамилии, названия лавок, где Громов бывал. Он сейчас в Самаре, пусть работает.

— Понял.

Я положил трубку и посмотрел в окно. Последний артефакт ускользал от нас, и никак не удавалось его поймать.

Иногда мне казалось, что этот мир издевается надо мной с большим вкусом.

* * *

В два часа дня к студии подъехала знакомая машина. Три дня, которые давал мне Гордеев, истекли. А он пунктуален, однако.

Тот же водитель, даже в том же костюме. Только маршрут другой.

Мы выехали из города и поехали по загородному шоссе. Подъехали в частный посёлок с охраной в будке. Водитель показал что-то, и нас пропустили без вопросов.

В холле меня встретила женщина в строгом платье и провела внутрь, в кабинет Гордеева. Неплохо он зарабатывает на своём посту, раз имеет такой дом.

Гордеев поднялся из кресла.

— Артём Сергеевич, — сказал он. — Рад, что вы приняли приглашение.

— У меня был выбор? — спокойно спросил я.

— Выбор есть всегда, — он налил себе воды из графина. — Вы могли не приехать. Тогда наш разговор просто продолжился бы в другом формате.

— Например?

— Например, ваш арендодатель получил бы интересное письмо и задумался, а стоит ли продолжать предоставлять вам помещение в аренду, — он сел обратно. — Присаживайтесь.