На эту и на ту набью тебе тату. Том 4 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 38

Я поднялся к нему.

Фасад был почти готов. Моя строгая и классическая часть, абстрактная часть Вениамина Марковича. А в центре арка, где они соединялись.

— Мы закончим сегодня, — сказал Вениамин Маркович. — Остались финальные штрихи.

Мы поднялись на леса и принялись за работу. За работой мы молчали, каждый думая о своём.

Через два часа всё было закончено.

Потом мы спустились и отошли к дороге, чтобы увидеть всё целиком.

Вениамин Маркович молчал долго. Достал платок и вытер лоб.

— Знаете, Артём, — наконец сказал он. — Я ведь думал, что это просто заказ.

— А оказалось?

— Оказалось это нечто большее и очень личное, — он усмехнулся. — Я сорок лет работаю один. Всегда считал, что художник обязан быть один. Что соавтор — это половина замысла на двоих, а значит, в этом нет никакого смысла.

— Многие так считают.

— Многие, — кивнул он. — А сейчас я смотрю на стену и вижу то, чего сам бы не сделал. Никогда. Я один никогда не нарисовал бы это противоречие стилей, и это их объединение на мосту. Я бы нарисовал хаос, а не порядок.

— Аналогично, — сказал я. — У меня не вышло бы такой абстракции. Мы прекрасно дополнили друг друга.

— Вот именно, — он повернулся ко мне. — Вот именно, Артём Сергеевич.

Я тоже посмотрел на фасад. Первая монументальная работа в этом мире. Она останется здесь, даже если я уйду из этого города.

И это было потрясающее чувство.

Вениамин Маркович достал конверт.

— Окончательный расчёт, — сказал он. — Всё, как договаривались. Пересчитайте.

Я пересчитал, всё было в порядке.

— Спасибо.

— Не за что, — он спрятал платок в карман. — Артём Сергеевич, у меня в следующем году будет проект. Пока не буду говорить какой, чтобы не сглазить. Но масштаб больше этого. И снова пригодится ваша помощь.

— Я всегда за, — улыбнулся я. — Где меня найти вы знаете.

— Отлично, — кивнул Вениамин Маркович. — Тогда я позвоню, когда всё сложится.

Я кивнул, и мы разошлись.

* * *

На следующее утро в студию пришла проверка.

Женщина лет сорока пяти, в тёмном пиджаке, с папкой под мышкой. Она вошла уверенной походкой, и её взгляд сразу выцепил меня.

— Артём Сергеевич Краснов?

— Да, это я.

— Инга Викторовна, — она раскрыла удостоверение. — Внеплановая проверка. Прошу предоставить книгу учёта доходов, договоры с сотрудниками и кассовые документы за последние шесть месяцев.

Марина за стойкой побледнела. Не привыкла ещё к проверкам.

Я же натренировался на них ещё на прошлом месте студии. Так что спокойно кивнул.

Первый удар от Гордеева.

— Разумеется, — сказал я. — Марина, принеси все папки. Инга Викторовна, присаживайтесь, вам будет удобнее за этим столом. Чай, кофе?

— Не надо, — отрезала она.

— Как скажете.

Марина принесла документы. Я вёл всё аккуратно, лично, никому не доверяя этого дела. Даже журнал дезинфекции строго заполнял сам.

И Инга Викторовна принялась за проверку.

Я сел напротив и занялся работой над эскизом. Проверка заняла сорок минут.

Наконец Инга Викторовна подняла голову.

— У вас неплохой учёт, — сказала она.

— Спасибо.

— Это не похвала, — проверяющая перевернула документ. — Это просто констатация факта. А теперь вопрос. Ваш сотрудник Алексей Морозов оформлен по этим документам как самозанятый.

— Верно.

— При этом он работает по вашему графику, на вашем оборудовании и в вашем помещении, — она посмотрела мне в глаза. — Это признаки трудовых отношений. Договор с самозанятым здесь неприменим.

Это было вполне ожидаемо. Лёху я действительно оформлял как самозанятого, потому что так посоветовал бухгалтер.

— Разрешите взглянуть? — спросил я.

Она чуть удивилась, но пододвинула мне папку.

Я взял её, а другой рукой коснулся броши в кармане. И заодно надел монокль.

«Анализ слабых звеньев активен».

«Объект: документ. Предписание о проведении внеплановой проверки».

«Обнаружено слабое звено: правовое основание».

«Норма, указанная в предписании, утратила силу. Дата отмены: 2022 год».

«Комментарий: документ формально недействителен».

Какое же полезное свойство! Кто-то очень торопился составить эту бумагу.

— Инга Викторовна, — спокойно сказал я. — Я вас услышал, и в ближайшее время переоформлю Алексея. Но у меня вопрос по самому предписанию. Вот здесь вы ссылаетесь на пункт, который был отменён два года назад. Сейчас действует другая норма, с другой процедурой уведомления.

Повисла пауза.

Она медленно взяла папку обратно и нашла нужную строчку. Достала телефон и что-то проверила.

— Откуда вы это знаете? — спросила она.

— Читаю, — сказал я. — Я индивидуальный предприниматель, так что должен быть хорошо осведомлён в этих вопросах.

В общем-то я не врал, так и было.

Инга Викторовна закрыла папку.

— Предписание составлено с нарушением, — сказала она. — Проверка не может быть проведена на этом основании.

Она сложила документы в свою папку и встала.

Что и требовалось доказать.

— Учёт у вас в порядке, — сказала она. — Лучше, чем у половины города. Морозова переоформите только. Всего доброго.

И Инга Викторовна покинула мою студию.

— Артём, это что было? — спросила Марина. — Почему вдруг внеплановая проверка?

— Такое бывает, — пожал я плечами. — Главное, что мы её прошли. А теперь сделай мне кофейку, пожалуйста, работы много.

* * *

Гордеев не собирался меня уничтожать этой проверкой. Он просто показал свою власть. Возможно, хотел припугнуть.

После того, что творил Дорохов, меня так не запугаешь. Подумаешь, очередная проверка.

Я позвонил Соколовскому и рассказал ему о новом шаге Гордеева.

Профессор выслушал очень внимательно, а потом рассмеялся.

— Артём, вы мне сделали подарок, — сказал он.

— Не понял, — удивился я.

— Вы дали мне возможность заняться любимым делом, — довольно сказал Соколовский. — Я сорок лет в академической среде. И интриги здесь покруче, чем в любом женском сериале. Я подниму старые связи, чтобы разобраться с Гордеевым. И, кстати, у меня уже есть одна мысль.

— Какая?

— Официальный запрос, — сказал он. — О судьбе музейного предмета. Вы ведь помните, что подпись на акте передачи Чаши поддельная? Вы это увидели через Монокль.

— Помню.

— Так вот, — в его голосе появился азарт. — Я подам вежливый запрос как научный сотрудник. Мол, обнаружил несоответствие в документах, обеспокоен сохранностью экспоната, прошу разъяснить.

Идея мне уже заранее понравилась.

— И Петру Аркадьевичу придётся объясняться, — сказал я. — Верно?

— Верно, — радостно заявил профессор. — Своему начальству. И знаете, что самое приятное? Отвечать на официальный запрос он будет обязан, ему просто не отвертеться.

— Хорошая мысль, — сказал я. — Действуйте.

Я повесил трубку, и сразу же набрал Михаила. Я давал ему задачу выяснить ещё один важный для меня момент. И теперь звонил за информацией.

— Артём, я как раз вас вспомнил, — сказал он. — Мы с Еленой нашли информацию про Перстень.

— Слушаю, — сказал я.

— Артём, вы были правы. Перстень не расплетает начертания. Его основная функция действительно связана с подчинением, но про неё пока толком ничего неизвестно. Зато мы нашли ещё одно его свойство, запечатывание начертаний.

Интересный поворот.

— Мы нашли записи одного из мастеров Цеха, — сказал Михаил. — Он писал, что Перстень способен наложить печать на начертание, временно лишив его свойства.

Точно также, как было и у Елены. И поэтому свойство вернулось, когда я сделал ещё одну татуировку. Я снял эту самую печать, выполнив новое начертание.

— Поэтому свойства и вернулись, — задумчиво сказал я.

— Именно! — воскликнул он. — Печать держится, пока начертание не тронуто. А вы поверх положили новую работу с новым намерением, и печать не устояла. Артём, вы фактически сорвали её вслепую.