Очень приятно, Царь! Блюдо пятое (СИ) - Бергер Евгений - Страница 34

— Я готова. — возле меня внезапно появилась Амелия. Выглядела она совершенно непривычно… Одета в старую футболку, потёртые джинсы и пальто, которое явно было на размер больше.

— Ты пойдёшь вот… так?

— Какие-то проблемы? — Госпожа Симонова тут же посмотрела на меня так, словно ещё одно слово и от меня останется только пыль.

— Нет. Просто… выглядишь необычно. Но зачётно!

— Спасибо… Я всегда стараюсь одеваться удобно, если переживаю.

— А чего переживать-то?

— Тебе легко говорить! Для меня Дядя Рубен стал родной душой, пока мама лечилась в Швейцарии.

— Лечилась ли?

— Да-да-да… Я знаю правду. Но шутить на эту тему строго запрещаю.

— Даже не пытался.

Как только мы пришли на парковку к мотоциклу Биг Би, Амелия резко остановилась и начала оглядываться по сторонам.

— Что-то не так? — поинтересовался я, вытаскивая из подсумка второй шлем.

— Эм-м-м… Ты же не хочешь сказать, что мы поедем… вот на этом?

— Именно на этом. А что?

— Смертность мотоциклистов при авариях по данным «Всемирной автомобильной организации» составляет семьдесят шесть процентов. Проще сразу прыгнуть с крыши высотки.

— Ты мне не доверяешь?

— Скорее, я не доверяю тем, кто пользуется нашими дорогами.

— Со мной тебе ничего не грозит. — я вручил Амелии шлем: — Поехали! Дядя Рубен нас уже заждался.

— Учти, Дерек! Это всё исключительно под твою ответственность.

— Как скажешь, Пирожок. — подмигнув, я надел шлем и занял почетное место водителя железного коня. Амелия села сзади, крайне нерешительно обхватив меня в районе живота.

— И не называй меня больше «Пирожком»… — из динамика встроенной в шлем гарнитуры послышался смущённый голос Госпожи Симоновой.

— Как скажешь, Булочка.

— Я тебя сейчас ударю!

— А что не так?

— Пирожок и Булочка… Звучит так, словно я пухлая.

— Разве? А как по мне — наоборот мило.

— Да уж… Видимо, у каждого свои представления о том, что есть мило.

— Держись. — я запустил двигатель, а затем максимально аккуратно тронулся вперёд.

Едва мы выехали на основную проезжую часть, как Амелия крепко прижалась ко мне. Сквозь куртку и пальто я чувствовал, как испуганно бьётся её сердце. Но спустя примерно пять минут езды Госпожа Симонова привыкла и успокоилась.

— А это не так страшно, как я ожидала…

— Вау! Неужели? То есть, ты думала, что все те люди на мотоциклах — бесстрашные безумцы?

— Скорее просто — безумцы.

— Хех… Ну, что я могу сказать? Мир полон интересных открытий. Лучше расскажи, что ты знаешь про Леона, как про повара? Всю политическую подноготную я уже выведал. Поэтому хотелось бы понять, в чём он хорош, а в чём слаб?

— Думаю, Воскресенская тебе уже рассказала про его кличку?

— «Птичий Король»? Ну, так. Вкратце.

— Леон не просто хорош в мясе птицы. Он возвёл его в абсолют. Пока ребята восхищаются мраморной говядиной высшего класса, Леон создаёт очередной шедевр из мяса утки, курицы и индейки. И нет… Если ты подумал, что он превращает в чудо обычное мясо из магазина — сразу откажись от этой мысли. Семью Леона обслуживает несколько птицефабрик. Он способен раздобыть самое лучшее и вкуснейшее мясо! Его готовка — это симфония. Понимаешь? Он буквально играет музыку при помощи ингредиентов.

— Сильные стороны мы проговорили. Есть ли у него слабости?

— Слабости? М-м-м… Я присутствовала на приёме, где шефом был Леон. Его блюда невероятно вкусные. И с очень уникальной изюминкой. Последние полтора года он частенько баловался с молекулярной кухней. Поэтому большая часть его блюд подаются исключительно холодными. Леон очень упёртый человек. Поэтому я бы не рассчитывала на послабление. Уверена, что он приготовит одно из своих лучших блюд.

— Какое именно?

— Лично мне показалось, что его самое популярное блюдо, это филе утки с фуа-гра, приготовленное при помощи шоковой заморозки.

— М-м-м… Выходит, блюдо будет реально холодным?

— Мне так кажется. Ибо шоковая заморозка делает мясо максимально нежным. А крем из фуа-гра очень необычно, но при этом грамотно дополнял вкус.

— Понятно.

— В итоге, Леон делает ставку на необычность и шоу. Понятно, что вкус тоже играет немаловажную роль. Однако стоит учитывать один нюанс. Блюда Леона — бездушные. Чётко вымеренные вплоть до миллиграмма. Очень вкусные… Но при этом — совершенно безэмоциональные. И если ты хочешь поразить арбитров на дуэли, то используй свой главный козырь.

— Какой же?

— Твои блюда — это очень приятные, теплые и уютные истории. Если у Леона вершина технологий, то я бы на твоём месте поставила всё на понятность, реалистичность и глубину. Иными словами, тебе стоит просто быть собой. Только вот, это «просто быть собой» придётся возвести в абсолют. Увеличить приятность, тепло и уют в несколько десятков раз. Тогда и только тогда ты сможешь потягаться с блюдом Леона. Ты уверен, что у тебя хватит времени на всё?

— Если начну разработку блюда прямо сейчас, то хватит. Я собираюсь приготовить арбитрам лучшую утку в их жизни. И поверь — никакие сложные машины мне для этого не нужны.

— Амбиции… Мне нравится. Но учти, Дерек. Леон никогда не стоит на месте. И пока мы с тобой катаемся на мотоцикле — он уже во всю разрабатывает грандиозный план, как тебя пожестче победить.

— Не он один.

— Что ж… Рада, если так.

Как только мы приехали к «Шашлычку», сердце Амелии снова забилось, словно во время интенсивной пробежки.

— Не волнуйся. — улыбнулся я, похлопав Госпожу Симонову по плечу: — Я буду рядом.

— Спасибо… — взволнованно ответила она: — Просто… Я так часто представляла этот момент. И долго думала, а что же я скажу Дяде Рубену при встрече?

— Знаешь, дам тебе один маленький совет. Волнение от предстоящей встречи, зачастую появляется исключительно из-за ожидания столкновения с неизвестным. Ты накручиваешь себя, ибо не можешь грамотно спрогнозировать, каким образом будет построен диалог. Ты должна выдохнуть и сделать вид, будто никакой разлуки и не было. Словно вы с Дядей Рубеном просто не виделись пару дней.

— Тебе легко говорить… Для тебя он не являлся причиной серьёзной психологической травмы.

— Совет на то и совет. Его даёт человек, который за частую не в курсе всей ситуацию. Он ориентируется исключительно из того, что знает. И тем не менее — ты постарайся. Рубен не из тех, кто будет жестоким или отталкивающим.

— Боюсь, что жестокой или отталкивающей могу быть я.

— А ты держи себя в руках.

— Держу… — Амелия остановилась на половине пути и опустила голову: — Не могу.

— Что такое?

— Не могу идти дальше.

— Ох, ты серьёзно?

— Серьёзно.

— Если ты не можешь идти, то я отнесу тебя на руках.

— Нет! Это слишком… Дай мне подумать.

— О чём думать, дорогая? Вот дверь. Зайдём и всё.

— Тебе легко говорить…

— «Легко, да легко»… Вот чего ты заладила? Если страшно — просто сделай это!

— Ладно. — тяжко выдохнув, Амелия сделала ещё два шага и снова остановилась: — Слушай…

— Да-да?

— А можно… Я возьму тебя за руку?

— Можно.

— Спасибо.

После того, как Госпожа Симонова обхватила мою руку, мы направились к стеклянной двери шашлычной.

Дядя Рубен одиноко сидел за дальним столиком с чашкой кофе и задумчиво смотрел в окно. Как только прозвонили входные колокольчики, он тут же поднялся, и повернувшись к нам, замер. Было видно, что здоровяк в полнейшей растерянности. Он совершенно не представлял, что делать дальше.

— Дядя Рубен… — Амелия сделала три неуверенных шага вперёд, а затем не выдержала и побежала со всех ног: — Дядя Рубен!

— Привет… — улыбнулся он и, наконец-то, обнял свою ученицу.

И всё. Никакого напряжения. Никакого страха за неизвестность. В этот вечер я впервые увидел слезы Амелии и, что занятно — Дяди Рубена. Искренние. Чувственные. Этакая радость с облегчением.

Ну, что ж… Думаю, мне не стоило мешать воссоединению двух потерявшихся душ. Самое время поэксплуатировать кухню «Шашлычка». К тому же, Зоя сказала, что вчера привезли огромное количество первоклассной утиной грудки.