Беглянка (ЛП) - Андерсон Эвангелина - Страница 77

— НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИТЕ!

Странный, пугающе знакомый голос словно отозвался эхом у неё в голове. Элиза оглянулась, моргая, пока картина вокруг неё поплыла и растаяла, словно меловой рисунок под дождём. Всё: отчим, безжизненное тело Бака, огромный дом в тюдоровском стиле — вдруг исчезло.

«Где я? — подумала она, чувствуя дезориентацию. — Что происходит? Где… кто?..

— Прекратите, я сказал.

Она моргнула, и в фокусе появилась крупная, знакомая фигура. Меррик… это Меррик. Но что он здесь делает? Где Бак, Чарльз и?..

— Вы не заставите её пережить ещё хоть секунду этого. Я не позволю, — рычал Меррик, глядя на каких-то странных людей, сидящих за столом напротив. У всех были звероподобные лица. — Эта боль невыносима для неё, даже ради вашей ветки священного скрилликса.

«Скрилликс, — внезапно вспомнила Элиза. — Лоза боли. Я уколола палец её шипом. Вот что произошло… почему я вспомнила… вспомнила всё».

Именно поэтому боль от смерти Бака всё ещё была такой острой, а ужас от того, что вытворял с ней отчим, всё ещё давил на горло, словно кость. Меррик остановил видение до развязки, но было слишком поздно — дверь хранилища сорвана с петель, и мерзкие, уродливые, гнилые твари, что томились внутри, вырвались на свободу, чтобы терзать её вечно.

— Довольно. Той боли, что дала девочка, более чем достаточно, — сказал один из старейшин.

Но Элиза едва слышала его. В её голове снова и снова проносился тот ужасный день с отчимом, запирая её в бесконечном цикле боли, позора и страдания.

Внезапно Меррик оказался перед ней, его руки лежали на ее плечах, а в глазах читалась тревога — в этих разноцветных глазах, так похожих на глаза Бака.

— Элиза? Детка? — мягко спросил он. — Ты в порядке?

— Нет. — Элиза крепко зажмурилась. Прижав ладони к вискам, она давила изо всех сил, сжимая череп руками, словно от достаточного давления она сможет избавиться от ужасных воспоминаний. От гнилых упырей, заполнивших её разум ужасом и грязью. «Что он со мной делал, как он трогал меня, как он делал это снова, и снова, и снова…»

— Элиза, пожалуйста, — прошептал Меррик. — Пожалуйста, поговори со мной.

— Не могу. Не буду. Оставь меня… оставь меня одну. — Элиза давила сильнее, вонзая пальцы в кожу головы и пытаясь вытеснить боль. Внутри головы она слышала шёпот отчима, рассказывающего, что он сделает дальше, как будет наслаждаться этим, наслаждаться тем, что снова причиняет ей боль…

Это было слишком. Слишком ужасно. И на этот раз Элиза знала: она больше никогда не сможет забыть — хранилище сломано окончательно и бесповоротно. Ей предстоит прожить остаток жизни с этим ужасом, этой агонией, этой болью, позором и отчаянием.

«Лучше бы мне умереть», — подумала она, и тут её мозг словно перегрузился. Где-то внутри перегорел предохранитель, и всё пошло в ускоренной перемотке: Чарльз, Бак и тот кошмарный выходной слились в бесконечный, неостановимый цикл. Элиза открыла рот в беззвучном крике… и затем потеряла сознание.

Глава 32

— Лечебный шалаш находится на уровень ниже, — сказала мать-целительница, когда Меррик вышел из хижины старейшин, неся на руках обмякшее тело Элизы. — Сможешь нести её в темноте?

Он коротко кивнул.

— Веди.

— Идём.

Меррик последовал за старухой, бережно прижимая Элизу одной рукой, а другой нащупывая путь по лианам. Вокруг стояла полная тьма, и он был благодарен своему ночному зрению Киндреда. Одно неверное движение — и они оба рухнут с вершины дерева-праотца прямо на землю джунглей.

Но тревожила его не опасная ночная дорога — его волновала Элиза. Боги, через что ей пришлось пройти за последний час, заново переживая своё ужасное прошлое… от этого его самого тошнило. Её страх, боль и мука передавались через их связь предельно ясно — Меррик даже успел уловить обрывки её мыслей, пока разворачивалась эта кошмарная сцена. Ему было тяжело это вынести, но он понимал: для Элизы, которая прожила это, было в тысячу раз хуже.

Меррик корил себя за то, что не остановил это раньше, не предложил себя вместо неё. Но она уколола палец раньше, чем он успел вмешаться, а яд лозы действовал молниеносно…

Снова и снова он слышал её крики, видел жадный, хищный блеск в глазах отчима, когда тот повалил Элизу и взял её. Ярость подступала к горлу Меррика, словно горячая, горькая желчь.

«Богиня, — молился он, ступая со ствола дерева и находя твёрдую ветвь, чтобы устоять. — Не знаю, хочешь ли ты меня слышать, волную ли я тебя вообще. Но исполни одну просьбу — позволь мне убить мужчину, что причинил Элизе боль. Пусть я не смог спасти её, но позволь мне раз и навсегда отомстить за её страдания…»

— Положи её сюда. — Голос матери-целительницы прервал его молитву, и он осознал, что они уже внутри другого шалаша из листьев, а она указывает на низкую лежанку. Он бережно уложил Элизу на кровать и встревожился, увидев, что её глаза открыты, но она совершенно не реагирует.

— Что с ней? — потребовал он, щёлкая пальцами перед лицом Элизы. — Почему она не отвечает?

— Она застряла в прошлом. — Голос старухи звучал мрачно. — Порой, когда воспоминания слишком сильны, лоза боли не отпускает свою жертву.

— Что? — взревел Меррик. — Ты имеешь в виду, она всё ещё проживает это заново? Снова и снова, и чёртову тьму раз?

— Недолго. Позволь дать лекарство. — Она быстро развернула что-то в своей синей мантии, и Меррик увидел, что это та самая ветка скрилликса, которую взяла Элиза — та, за которую старейшины потребовали расплатиться болью. Теперь ему ненавистен один её вид, но знал, что она им всё ещё нужна, именно поэтому он встревожился, когда старуха отломила одну из алых ягод.

— Всего одну, — сказала она, заметив его обеспокоенный взгляд. — То, что ранит, может и исцелить.

Бережно она разжала губы Элизы и выдавила ягоду, пока её кроваво-красный сок не стёк между ее губ. Сначала реакции не было. Затем, к огромному облегчению Меррика, Элиза кашлянула и моргнула. Она подняла на него взгляд.

— Меррик?

— Привет, детка. — Он потянулся, чтобы ладонью обхватить её щёку, но она уклонилась от его прикосновения.

— Не надо.

— Почему нет? — Сердце Меррика сжалось от боли. — Ты снова боишься меня? Из-за того, что вспомнила?

— Не просто вспомнила — прожила заново. — Она села, дрожа, и обняла себя руками. — Это было ужасно… куда хуже, чем то, что делал всеотец. С ним мне лишь приходилось смотреть на своё прошлое на огромном экране, словно в кинотеатре. А здесь… — Она покачала головой и опустила взгляд на пол.

— Элиза… детка… — Меррик снова потянулся к ней, нерешительно.

— Нет. — Она отстранилась. — Ты не понимаешь. Я почувствовала всё заново, Меррик. Всё, что он делал со мной. Всё, что заставлял делать с ним. О б

оже, лучше бы я умерла.

— Не говори так! — Меррик взял её за плечи и слегка потряс — не сильно, но достаточно, чтобы привлечь внимание. — Никогда так не говори, Элиза!

— Почему нет? — потребовала она, вырываясь из его рук. — Это правда! Именно поэтому я держала тебя на расстоянии, Меррик. Потому что я так боялась, что всё, что мы делаем, вернёт всё это назад. И я знала… — Голос её прервался всхлипом. — Знала, что если я когда-нибудь вспомню это, то больше никогда не смогу это подавить.

— Есть вещи, которые нельзя подавлять вечно, — мягко сказал Меррик, стараясь говорить ласково. — С некоторыми вещами в конце концов приходится сталкиваться, детка.

— Я никогда не хотела с этим сталкиваться. — Элиза вытерла глаза. — Знаешь, Джеймс думает, что я девственница? Поэтому он готов был не трогать меня до самой свадьбы. — Она горько рассмеялась. — Разумеется, большей лжи не придумаешь.

— Если бы он правда тебя любил, ему было бы плевать на это, — прорычал Меррик. — Так же, как и мне.

— Как тебе может быть всё равно? — Она подняла на него глаза, мокрые от слёз. — Это было не один раз, понимаешь, Меррик. Это… продолжалось все выходные. И потом тоже. — Она снова опустила взгляд. — Спустя какое-то время я сбилась со счёта, сколько раз он… он меня насиловал. Я просто хотела, чтобы это закончилось, чтобы я могла похоронить Бака и попытаться забыть.